Мемнох-дьявол - Энн Райс

Я улыбнулся. Мне нравился образ мыслей этого че–ловека. А еще больше мне нравился запах его крови. Я глубоко вдохнул, и ее аромат пронзил меня на–сквозь, мгновенно превратив в хищника. «Не спеши, Лестат, – приказал я себе. – Ты ждал этого момента несколько месяцев. Не торопи события». Он тоже чу–довище. Он стрелял в головы людей, он безжалостно убивал их ножом. Однажды он хладнокровно застре–лил не только своего врага – владельца маленькой бакалейной лавки, но и его жену. Женщина просто оказалась на его пути. А потом спокойно вышел на улицу. Это случилось в Нью-Йорке, давно, еще до то–го, как он стал вести дела в Майами и Южной Амери–ке. Тем не менее он помнил об этом случае, и потому я тоже знаю о нем.

Он вообще часто вспоминал о совершенных в про–шлом убийствах – а их было немало, – и, естествен–но, о них известно и мне.

Он внимательно рассматривал ноги ангела – или демона, или дьявола, как вам будет угодно, – и копы–та, которыми они заканчивались. А мне вдруг показа–лось, что крылья этого существа едва ли не упираются в потолок, и меня вновь чуть не пробрала дрожь. Однако я сдержался и успокоил себя тем, что стою на твердой земле и что ничего сверхъестественного не происходит.

Тем временем он успел снять пальто, под которым не было пиджака – только рубашка. Нет, это уже слишком! В распахнутом вороте рубашки я отчетливо видел его великолепную шею и то восхитительное место на ней, чуть ниже мочки уха, которое служит для многих одним из мерил мужской красоты.

Черт побери, не я это придумал! Всем известно, ка–кое значение придается пропорциям шеи у мужчин. Мне нравился он весь, целиком, но больше всего, ко–нечно, я ценил его ум и интеллект. Черт с ней, с азиат–ской красотой, и тому подобными глупостями, и да–же с его тщеславием, которое явно бросалось в глаза. Разум, вот что важно, разум, который был сейчас со–средоточен только на одном: на статуе, заставившей мою жертву на время забыть даже о Доре.

Он протянул руку к еще одной галогенной лампе и, не обращая внимания на то, что металл почти рас–кален, повернул ее так, чтобы луч был направлен пря–мо на то крыло демона, что располагалось ближе ко мне. Это позволило мне увидеть то, о чем он в тот мо–мент размышлял, и полностью согласиться с ним, ибо крыло было действительно совершенно и выполнено в свойственной стилю барокко любовью к каждой детали. Нет. Он не коллекционирует такие вещи. Он отдает предпочтение гротеску, а эта статуя лишь слу–чайно выглядит таковой. Господи, она действительно ужасна! Нечто в стиле Уильяма Блейка: огромная гри–ва волос, злобное выражение лица, большие круглые глаза. И эти глаза, казалось, с ненавистью устремлены прямо на мою жертву.

– Блейк. Да, Блейк! – неожиданно воскликнул он и обернулся. – Блейк! Эта проклятая статуя как будто сошла с одного из рисунков Блейка!

Я вдруг понял, что он смотрит прямо на меня. Я, должно быть, неосторожно направил ему свое мысленное послание – и связь осуществилась! К мо–ему великому удивлению, между нами установился контакт. Он видел меня! Возможно, он уловил отблеск света в стеклах моих очков или сияние волос.

Держа руки опущенными, я медленно выступил из тени. Меньше всего мне хотелось, чтобы он выхва–тил свой пистолет. Но он и не думал этого делать. Он просто смотрел на меня. Быть может, его слепил яркий свет стоявших совсем близко галогенных ламп, в лучах которых на потолке четко вырисовывалась тень крыла. Я подошел ближе.

Он не произнес ни слова. Он был испуган. Точнее, я бы сказал – встревожен. Нет, все же более чем встревожен. Вероятно, он чувствовал, что эта встреча может стать последней в его жизни. Кому-то все-таки удалось до него добраться. И уже слишком поздно хвататься за оружие или пытаться сделать что-то еще. Тем не менее страха передо мной я в нем не ощущал.

Будь я проклят, если он в первый же миг не понял, что перед ним не человеческое существо.

Быстро преодолев разделявшее нас расстояние, я взял в ладони его лицо. Он сразу же задрожал и по–крылся потом, однако мгновенным движением руки сдернул с меня очки, которые тут же упали на пол.

– О, как восхитительно оказаться наконец ря–дом с тобой – прошептал я.

Он был не в силах выдавить из себя хоть слово. Ни один смертный, попав в мои объятия, не мог – да и не должен был – произнести ничего, кроме молитв. А этот человек не умел молиться. Чувствуя, как креп–ко держат его лицо ледяные руки, и не смея пошеве–литься, он взглянул мне прямо в глаза и долго всматривался в них, пока наконец не понял, кто перед ним стоит… Не человек!

Меня поразила его реакция. Конечно, мне и рань–ше приходилось попадать в аналогичные ситуации – меня, точнее то, чем я, по сути, являюсь, узнавали во многих местах по всему миру. Однако такое узна–вание всегда сопровождалось молитвами, утратой способности разумно мыслить или иным издревле присущим человеку поведением в подобных обстоя–тельствах. Даже в старой доброй Европе, где верили в существование носферату, люди успевали выкрик–нуть хотя бы несколько слов молитвы, прежде чем я вонзал в них зубы.

Но как, скажите, следует расценить вот это? Что означает его пристальный взгляд и напускная сме–лость закоренелого преступника?

– Хочешь умереть так же, как и жил? – шепотом спросил я.

Мысль о Доре словно вдохнула в него новые силы и заставила действовать. Он яростно вцепился в мои ру–ки, мертвой хваткой державшие его за лицо, однако, почувствовав их поистине каменную крепость, попы–тался действовать по-другому: принялся извиваться и конвульсивно дергаться, стараясь выскользнуть из мо–их ладоней. Бесполезно. Он зашипел от бессилия.

Меня вдруг охватила необъяснимая жалость к это–му человеку. Я решил, что должен проявить мило–сердие и перестать мучить его столь безжалостно. В конце концов, он так много знает и понимает. «Ты наблюдал за ним в течение стольких месяцев, – уго–варивал я себя, – и теперь не должен затягивать раз–вязку. Но, с другой стороны, где и когда тебе пред–ставится возможность отыскать еще одну такую жертву?»

Итак, голод одержал победу над тягой к справед–ливости. Я обхватил ладонью его затылок, прижался лбом к шее, позволив ему почувствовать прикоснове–ние и ощутить запах моих волос. Услышав, как он су–дорожно втянул в себя воздух, я начал пить…

Он мой! Вместе со струёй крови в меня потоком полились видения. Вот он вместе со Старым Капита–ном в одной из передних комнат дома. За окном с шумом проносятся машины… Я слышу его слова, об–ращенные к Старому Капитану: «Если вы еще раз по–кажете его мне или заставите его трогать, я никогда больше и близко к вам не подойду…» И Старый Ка–питан клянется, что ничего подобного не повторится. Старый Капитан водит его в кино, а потом обедать в ресторан «Монтелеоне»; они вместе летят в Атланту… И Старый Капитан снова и снова обещает, что не ста–нет так больше делать: «Ты только позволь мне быть рядом с тобой, сынок, только быть рядом… Я клянусь… Я никогда…» Мать, как всегда пьяная, появляется в дверях, на ходу расчесывая волосы… «Мне известно, чем вы там с ним занимаетесь… Я все знаю о ваших играх со стариком… все знаю… Ведь это он купил тебе эту одежду? Думаешь, я не понимаю?..» А вот Терри с дыркой от пули прямо посередине лица… Молодая женщина со светлыми волосами как-то неловко, бо–ком, падает на пол. Это уже пятое убийство, и жерт–вой его должна стать ты, Терри, именно ты… Они с Дорой в автофургоне… И Дора знает. Ей было всего шесть лет, но она знала. Она знала, что он застрелил ее мать, Терри. Но они никогда и словом не обмолвились между собой об этом! Тело Терри лежит в пластико–вом мешке. Господи, как ужасен этот пластиковый мешок! И его голос: «Мамочка умерла…» Дора не зада–ла ни единого вопроса. В свои шесть лет она уже все понимала. Терри кричит «Ты что, сукин сын, хочешь отнять у меня дочь? Думаешь, у тебя получится? На–деешься лишить меня ребенка? Я сегодня же уезжаю с Джейком, и дочь едет вместе со мной!» Выстрел. Женщина мертва. «Все кончено, радость моя. Я боль–ше не в силах тебя терпеть…» Бесформенная куча на полу… Безвкусно одетая, вульгарная, но при этом очень симпатичная молодая женщина с овальной фор–мы ногтями, покрытыми бледно-розовым лаком, с накрашенными, всегда такими свежими губками и соломенного цвета волосами… Ярко-розовые шорты, стройные 6едра.