Бедная Лиза - А. Мухитова

Весь день проходит в суете заготовки. Мясо посолено, часть закоптилась, часть оставлена на завтра. Вечером с большим аппетитом поглощаю свежезакопченного сурка, естественно не всего, а часть с набившим оскомину луком, зато свежим. Очень хочется какую-нибудь лепешку и помидор, но мы не гордые, перебьемся, зато мясо нежнейшее. Следующий день добиваю копчение, колодец оказался не очень вместительным, мясо с трех сурков и амба, зато тяга, аж гордиться начинаю, архитектор блин, конструктор.

Сурков коптила весьма экономно, так что еще четверть заветной баночки соли еще есть, а потом. Потом придется как-то спускаться в город и мародерить, хотя можно ведь и не в город, а наоборот. Точно! Есть ведь Жемчужина Киргизкого взморья, там магазинчиков в каждом поселке тьма тем. Найду мертвый поселок и обнесу комок, соль уж там должна быть. Только не сейчас, как-нибудь попозже. Завтра буду отдыхать. Вот.

Отдыхать меня прибило на неделю с лишком. Да и вообще, я что-то расслабилась. Счет дней стал теряться. О том, что была когда-то другая жизнь, мне не давали забыть сны. Душу вынимали, откровенно говоря, такие родные и любимые люди, а жить не давали. Можно подумать это я была виновата в том, что на свете появились живые мертвые. Сами не лучше. Блин, встречу того кто эту кашу заварил – всажу ему очередь в рожу, нет, в печень, путь потом мучается, недолго.

Когда луна начинает вновь нарождаться, я отправляюсь за сурками. Пострелять и размяться. Уже привычно организую лежку. Жду когда грызуны потеряют осторожность. Беру в прицел сторожа. Выдох, вдох, я ружье, я ружье, шепчу себе. Тяну курок. Бух, сурок валится наземь. Продолжаю ждать, через минут полчаса сурки опять повысовывают любопытные мордочки, а тут я вся из себя меткая. Что за! Сурок, которого я подстрелила, поднимается, какие-то знакомые, неуклюжие движения. Щит! Он же зомби! Вашу маму через коромысло, встаю, уже не таясь, охоте писец пришел, иду к сурко-зомби, добить уродца. Тот неловко ковыляет, по одному ему ведомому маршруту. Бух, теперь уже никуда не пойдет. Расстроенная, иду подальше, теперь надо только в голову, а то опять получится лажа.

Охота сегодня не ладится, я мажу, сурки ховаются, да и настрой уже сбит. Возвращаюсь в растрепанных чуйствах с сурком-неудачником, одного его угораздило мне попасться. По возвращению обнаруживаю – меня ограбили. Все что осталось – вынесли. Палатку со спальником, все мясо, что накоптила, даже бечевку, на которой была навязана всякая трава для маскировки, и ту забрали. Коптильню унести не смогли, зато порушили. Сажусь наземь, злые слезы душат меня.

– Суки, ну что за сучье племя! – все-таки не выдерживаю и начинаю плакать, горько, как ребенок, у которого отобрали любимого мишку.

Отплакавши и успокоившись, понимаю, что я этого так не оставлю, не на ту напали. Начинаю исследовать и рассуждать. К озеру всего два пути, через Аксу и по Чонг-Кемину, навоз свежий валяется, значит, это были конные, и недавно, иначе за день бы все высохло. Домыслы мои строятся исключительно на логике, я ни разу не следопыт. Если они были бы не очень давно и пошли бы по Чонг-Кемину, мы бы встретились, как пить дать. Значит они свернули на Аксу.

Все мое со мной, поэтому не долго думая подрываюсь, и в быстром темпе иду вниз от озера. Чтобы не идти вброд, сразу забираю влево. Через полчаса ходьбы натыкаюсь на свежую конскую кучку. Азарт мой возрастает. Теперь бы они еще под Аксу, я имею в виду ледник, встали, а то если чухнут через перевал в Григорьевское, я их не догоню. Но в мести удача поворачивается ко мне фейсом, и в темноте, подойдя к аэродрому подскока, т.е. традиционной стоянкой перед ледником, вижу силуэты трех лошадей.

Теперь ждать. А этому мы уже научены. Выходить обгрызанный серпик луны, при свете которого убеждаюсь, что это воры, вон моя палатка, подбираюсь ближе, точно, она, родимая. Теперь надо решать, что же с ворьем делать. Нет, понятно, что в живых я их оставлять не буду, не то сейчас время, чтобы всяких отморозков оставлять землю топтать, но если вынуть сейчас калаша и даже просто ножом порезать спящих в палатке, то палатке придет трандец, а я этого допустить не могу. Вытаскивать их из жилища, ммм, дак я забодаюсь и все равно не вытащу, на этот счет никаких иллюзий. Прибить одного, и пусть он грызет остальных, так тож палатке хана. Значит, буду ждать до утра, а там, как повылазят – перестрелять. Удовлетворенная решением, вытряхиваю из рюкзака теплую одежду, хорошо, что с собой взяла, а одевшись, подбираюсь поближе, посчитать и рассмотреть как у них и что подробнее. Лошадей – три штуки, да и кроме моей палатки не видно никакого жилья, а там втроем и то тесновато будет. Значит трое, к гадалке не ходи. Ну поспите напоследок, а я пойду себе гнездо поищу, разворачиваюсь, делаю шаг и вляпываюсь в свежее гуано.

– Мать, мать, мать, ну держитесь засранцы. – костеря сквозь зубы завтрашних покойников, пытаюсь вытереть о каменную мелочь пострадавший трекинг.

Устраиваюсь за группой валунов на склоне, мне оттуда, да сверху, весь их скудный лагерь виден как на ладони. Спать все равно не буду, уже привыкла по ночам бдеть, да еще и запах достает. К утру мне уже хочется не просто их поубивать, а с особым садизмом. Когда первый грабитель выползает из моей палатки, солнце уже освещает ровную, убранную сотней рук площадку стоянки. Я к этому времени уже измаялась, два раза бегала отлить и проголодалась, пока жила на Жасыл-Коле, привыкла питаться регулярно утром и вечером. Второго расталкивает первый, видимо ему обидно было бодрствовать в одиночку. А вот третьего так и не появляется. Либо его нет как явления, либо это шишка, которого будить себе дороже. Плохо, лошадок-то три, что же делать. Решаю ждать либо до завтрака, либо до сборов, так или иначе, если кто-то еще есть – он вылезет. Пока я размышляю над тактикой и стратегией, первый вор, активист он что ли, пошел покакать на то место, где мне подфартило вляпаться. Увидев следы моего активного пребывания, похоже скумекал что-то и принялся кричать.

– Талгат, Талга, кель агой.

Второй неторопливо потрусил к зовущему, а я, выскочив из-за своиз козырных каменюк поскакала к ним поближе, потому как мне их закрывали валуны, щедро рассыпанные вокруг этой сральни. Сдвинув автомат за спину, вытягиваю пистолет из кобуры, не знаю почему, но я уверена что так будет удобнее, и чувство это какое-то звериное, идет из кишок. Перемещаюсь я короткими перебежками от, валуна к валуну. Понятия не имею что у них есть стреляющего, да и вообще, чем позднее обнаружу себя, тем лучше. Когда я скрываюсь за предпоследним валуном от туалета, оттуда с озабоченным видом выходят номера первый и второй. Целюсь, в крови бурлит адреналин, рисую круг с перекрестием на груди дальнего, в ближнего точно не промахнусь, идут они в мою сторону. Руку толкает выстрел, замечаю красный мак попадания, цель валится вперед, перевожу на второго. Тот успевает удивленно развернуться, стреляю в спину.