Иосиф Сталин - Виталий Свадьбин

радикальной организации чернокожих, которые будут бороться за свои права, но это только официальная часть. Реальные цели куда как более походят на террор. При этом не должно быть никаких следов русских. Нетривиальная[44] задачка. Судоплатов подстраховывался, не хотел, чтобы в ведомстве ГРУ знали о его участии те, кому об этом знать нежелательно. Павел Анатольевич читал доклад от своих следователей по вопросу законности арестов репрессированных, ещё одно задание от Вождя. Но его оторвали от чтения докладной, оперативник сообщил, что в дом, где находилась квартира вошёл Кузнецов. Судоплатов собрал документы и убрал в шкаф. С Кузнецовым предстоял долгий разговор.

Оба генерала хорошо знали друг друга, доводилось пересекаться по служебным делам ещё во время войны. Тем более они были почти ровесники, Кузнецов всего на три года постарше Судоплатова. Подготовкой они занимались уже полгода и раз в месяц встречались, чтобы скорректировать действия друг друга. Хотя в глазах Кузнецова это выглядело, будто служба КГО контролирует его действия, тем не менее он не возмущался, понимая, что служба созданная Сталиным и была создана для контроля всех спецслужб страны, хотя официально имела статус охраны государственных лиц и объектов. Кузнецов снял плащ и с портфелем в руках прошёл в комнату, они уселись в кресла, стоящие напротив друг друга, а между ними столик, что-то вроде журнального. Вскоре оперативник Судоплатова принёс поднос, на котором стояла бутылка коньяка, блюдечко с нарезанным лимоном и блюдечко с дольками шоколада. Судоплатов разлил в небольшие рюмки по порции.

— Не пьянства ради, а для снятия напряжения и усталости, — провозгласил тост Павел Анатольевич и разом выпил свою рюмку.

Кузнецов не ждал дополнительного приглашения и выпил свою порцию. Закусили лимоном и шоколадом. Фёдор Федотович достал из портфеля объёмистую папку с документами и пододвинул её на сторону Судоплатова.

— Паша, здесь кое-какие материалы по операциям. Разрабатывали мои спецы. Хочу, чтобы ты ознакомился и внёс коррективы, из нас двоих у тебя куда как больший опыт тайной войны. Постарайся управиться за пару недель. Я уже инициировал кое-какие действия. В штаты отправили несколько групп нелегалов, от них уже поступают обнадёживающие сведения. Вот только быстро раскрутиться у нас не получится. Пока только входим в доверие. Людей у меня нет соответствующих. Нужны какие-нибудь чернокожие или смуглые. Мне бы эмигранта какого из другой страны, но в то же время спеца, — посетовал Кузнецов.

— С этим я тебе помогу. Остались люди в Южной Америке со знанием английского и испанского языков. Но есть ещё один спец. Внешне походит на китайца, на самом дела наш советский, только кореец. Я его готовил для Китая, но ради такого дела можно организовать и отправить, как эмигранта в штаты. Как ликвидатор он специалист высшего класса, — бывший диверсант улыбнулся, глядя на Кузнецова.

— Думаешь откажусь? Как бы не так. Есть ещё один момент, мы из США вывозим ирландцев и чернокожих. Нужна база, где они пройдут курс обучения и подготовки. Мне бы не хотелось светить их в своём ведомстве.

— В этом тоже помогу. На Урале мы новую базу организовываем, в глубинке, под видом закрытой воинской части, вот туда и отправим твоих туристов. Инструкторы у меня там будут, можешь не беспокоиться, — ответил Судоплатов на просьбу Кузнецова.

Они беседовали ещё два часа, после чего Кузнецов покинул конспиративную квартиру.

Судоплатов достал папку с документами из шкафа, которую изучал до прихода Кузнецова. Эту папку ему передал майор Дронов, которого Судоплатов поставил старшим в группе, занимающейся репрессированными. Виктора Дронова Павел Анатольевич знал давно, ещё в 1937-ом пересекались, тогда Дронов работал следователем прокуратуры. Во время войны Дронов попал с войсками в окружение, был обвинён в некомпетентности и отправлен на фронт с понижением в звании. В 1944-ом Судоплатов случайно встретился с Дроновым на фронте. Павел Анатольевич знал Дронова, как феноменального следователя, и не понимал почему такого человека засунули в пехотные части. Судоплатов переманил Дронова в свою структуру. А при создании КГО сразу забрал его к себе. При передаче папки Судоплатову, Дронов хмуро произнёс.

— Нехорошая папочка, товарищ генерал-полковник. Эти документы лучше сжечь. Но имелся ваш приказ, потому я собрал дела в одну таблицу, которую составил после анализа. Там же приложен список лиц, но что с этим делать решать вам.

Сейчас Судоплатов читал эти самые документы и на душе у него становилось неспокойно. Нехорошие предчувствия усилились, когда он в очередной раз прочитал список сотрудников НКВД, которые занимались репрессиями. Людей из списка можно было назвать подопечными Берии. Павел Анатольевич взял красный карандаш и подчеркнул несколько фамилий.

— Кобулов, Меркулов, Влодзимирский, Гоглидзе, Мешик, Деканозов. Ну и что мне со всем этим делать, кто бы подсказал? — спросил сам себя глава службы КГО.

Всех этих людей Судоплатов знал, при чём очень хорошо знал. Они обычно занимались делами, которые им поручал Берия. Но видимо не только по приказу грозного наркома действовали, но и по собственной прихоти. В НКВД разных людей хватало, некоторые из возможности выслужиться творили такое, что волосы встанут дыбом. Судоплатов не был праведником, при его службе такое невозможно. Но опускаться до пыток невиновных никогда себе не позволял. Генерал-полковник собрал документы в папку и завязал тесёмочки. Немного подумав, он решил отдать эту папку Сталину, пусть Вождь решает, как быть дальше. А у самого Павла Судоплатова звёзд на погонах не хватает для таких решений. Положив папку в свой портфель, чтобы позже убрать её в сейф, в своём кабинете, Павел Анатольевич задумался о Сталине. Главу государства он уважал, и откровенно считал, что именно такой человек может навести порядок в стране. Но в последнее время Сталин изменился не только в делах, но и во внешнем виде. Такое впечатление, что здоровье вождя улучшилось, он стал более бодрым, изменился цвет лица. А вот взгляд стал более жёстким. Нет, не так. Взгляд менялся в зависимости от настроения вождя. Бросил курить. Имелось много мелочей, которые подметил Судоплатов. Например, Вождь никогда и никого в своём кабинете, в Кремле, не называл по имени отчеству. Как минимум Судоплатов не мог припомнить такого. А сейчас? А сейчас Сталин часто обращается к присутствующим по имени отчеству. Зачем-то отдан приказ заниматься реабилитациями репрессированных. Зачем это Сталину? Решил исправить ошибки прошлых лет? Павел тряхнул головой отгоняя крамольные мысли. Так можно додуматься до того, что Вождя подменили. Сейчас положение самого Судоплатова поднялось на недосягаемую высоту. Теперь он подчиняется исключительно вождю. А такое дело может очень не понравиться другим товарищам в Правительстве страны. Что будет, если Сталин умрёт?