Дамоклов меч - Уоррен Мерфи

– Никогда о таком не слышал.

– Некто по имени Римо Уильямс обладает достаточными способностями, чтобы уничтожить меня. Его часто сопровождает машина из старого мяса, которую называют Чиуном. Оба опасны. Оба должны умереть. Их смерть будет означать мое выживание – поскольку, когда они умрут, я автоматически стану самым могучим думающим устройством на этой планете. Ты согласен, эксперт?

– От всей души, – приложил руку к сердцу Эрл, с опаской косясь на стены шлюзовой камеры. Остановились на полпути – места достаточно, чтобы только сидеть, поджав ноги. Стволы валявшихся на полу винтовок были согнуты под прямым углом; полированные ложа из красного дерева превратились в щепки.

С экранов радаров “Юрий Гагарин” исчез над проливом Лонг-Айленд.

– В чем дело? – потребовал ответа полковник Джек Деллингсворт Рейдер, гневно взглянув на техника.

– Пропал с экранов, сэр. Совершил посадку.

– На воду, что ли?

– Нет, сэр, думаю, где-то на материке. Но в этом районе нет ни одного аэропорта. Думаю, при посадке он потерпел аварию.

– Тогда посылайте туда группу быстрого развертывания. И поживее!

Группа быстрого развертывания НОРАД не обнаружила в обозначенной местности никаких следов потерпевшего катастрофу русского “шаттла”.

Вертолеты обшарили все окрестности городка Порт-Честер, штат Нью-Йорк, в радиусе десяти миль; стемнело, и местность пришлось освещать прожекторами. К поискам присоединилась Национальная гвардия, уже оправившаяся от поражения в нью-йоркском аэропорту. Бронемашины прочесывали каждый километр указанной территории. Ничего не было найдено; результатом поисков были лишь несколько мелких стычек национальных гвардейцев с летчиками.

К рассвету прочесали каждый квадратный фут, но не нашли даже чешуйки керамической изоляционной оболочки русского “шаттла”.

Утром следующего дня прочесыванием территории занялась береговая охрана. С вертолетов в холодные воды Лонг-Айленд-Саунда были спущены водолазы – появилось мнение, что если “шаттл” не обнаружен на земле, то может найтись под водой; потому-то так неожиданно и потеряли его станции радарного слежения.

Но под водой никаких следов “Юрия Гагарина” тоже не обнаружили. Корабль словно испарился.

Глава 7

Тот факт, что советский космический “челнок” “Юрий Гагарин” произвел посадку неподалеку от санатория “Фолкрофт” в местечке Рай, штат Нью-Йорк, произвел на доктора Харолда У. Смита необычайное впечатление.

Настолько необычайное, что впервые за много лет Смит решил проверить потайной ящик, где хранился аварийный запас медикаментов и продовольствия. Выбор медикаментов ограничивался шестимесячным запасом “маалокса” от язвы желудка и таким же количеством “алка-зельцера” – доктор Смит активно пользовал его, когда язва не мучила.

Подумав, Смит извлек из ящика по флакону каждого препарата и наполнил питьевой водой бумажный стаканчик, стоявший на его столе.

Вытряхнув из одного флакона две таблетки, Смит с минуту следил, как они растворяются в стакане, шипя и пуская пузырьки. Поднеся стаканчик к губам, он почувствовал горьковатый стерильный вкус образовавшейся взвеси. Желудок напрягся и словно задрожал в ожидании. Одним глотком перелив в себя содержимое, Смит потянулся за “маалоксом”. Открыв флакон, он отпил прямо из него примерно треть полужидкой молочно-белой субстанции.

Когда внутренности охватило блаженное тепло, Смит, Удовлетворенно улыбнувшись, откинулся в кресле и расслабился. Но уже через несколько минут желудок снова напомнил о себе.

Чертыхаясь, Смит снова потянулся за “алка-зельцером”.

Желудок наконец пришел в норму, и Смит, встав, подошел к окну, выходившему прямо на пролив Лонг-Айленд.

Эти идиоты с телевидения, думал он, глядя на ровную, как разделочная доска, гладь залива, сообщили, что “Гагарин”, мол, нашел свое последнее пристанище под водой. Кретины. Об этом можно было бы только мечтать.

Но Смит новостям не верил. У него была на то достаточно веская причина. А именно – данные, полученные с собственных компьютеров.

Доктор Харолд У. Смит был директором санатория “Фолкрофт”, располагавшегося в местечке Рай, штат Нью-Йорк. Собственно, “Фолкрофт” никогда не был санаторием. Под этой вывеской располагалась штаб-квартира КЮРЕ – сверхсекретного ответа Америки на угрозу ее безопасности.

Смит, худой мужчина с лишенным выражения лицом и характером, управлял КЮРЕ с самого момента его создания, – произошло это в начале шестидесятых. Он так и состарился за пультами информационных компьютеров этой организации. Организации, состоявшей, кроме него самого, из пожилого корейца и бывшего полицейского по имени Римо Уильямс, взятого в организацию на должность исполнителя. Так сказать, карающей руки.

Но в конце концов срок контракта КЮРЕ с Чиуном, престарелым Мастером Синанджу, истек, и, как бы в обмен на неоценимую помощь, которую Чиун оказал в последней кризисной ситуации с русскими, доктор Смит доложил президенту, что бывший полицейский по имени Римо будто бы уничтожен. И выразил сожаление, что КЮРЕ осталось без исполнителя. С ним было во многих случаях куда легче.

Но все оказалось не так просто. В своем контракте Чиун углядел какой-то малопонятный пункт и, ссылаясь на него, настаивал, что должен отработать на организацию еще год. Смит с неохотой согласился – и, разумеется, из Кореи вслед за своим наставником тут же прилетел Римо. Как оказалось, весьма ко времени. Вдвоем они помогли Смиту справиться с весьма деликатной ситуацией, связанной с прошлым самого директора санатория “Фолкрофт”.

Прошло шесть месяцев. Шесть месяцев относительного покоя. Смит снова ушел в привычную и успокоительную рутину, исполняя роль директора санатория и собирая в то же самое время разнообразную информацию с компьютеров КЮРЕ. В комфортабельных апартаментах в помещении санатория обитали мастер Синанджу и погибавший от скуки Римо. Они ждали окончания последнего года службы, так некстати обнаруженного бдительным азиатом в хитросплетениях контракта с КЮРЕ.

И доктор Смит уже начал было надеяться, что весь этот год обойдется без сюрпризов, а потом Чиун и Римо навсегда уедут в свою Синанджу и забудут наконец о КЮРЕ. Однако нарушение воздушного пространства Соединенных Штатов советским космическим кораблем в мгновение ока разрушило его надежды, как карточный домик.

До тех пор, пока “Гагарин” мирно стоял в аэропорту Кеннеди, он Смита не волновал – проблемой занимались военно-воздушные силы.

Но когда “челнок” покинул аэропорт, Смит, словно коршун, завис над клавиатурой главного компьютера, связанного с сетью ЦРУ и военной контрразведки. И когда последняя сообщила ему, что “шаттл” приземлился недалеко от местечка Рай, штат Нью-Йорк, желудок доктора Смита устроил настоящую вакханалию.

Странное поведение “Гагарина” составляло лишь часть проблемы. Смита больше беспокоила его посадка недалеко от “Фолкрофта”. О существовании КЮРЕ, в теории, знали лишь четверо – сам Смит, президент, Чиун и Римо. Больше располагать этой информацией не было дозволено никому.

Был, однако, еще один человек, знавший о существовании организации. И человек этот, по иронии судьбы, был советским агентом. Он, а вернее, она работала с Римо на его последних заданиях. На первом – когда в Америке попросил убежища русский гипнотизер-парапсихолог. Собственно, именно тогда с ней довелось познакомиться и доктору Смиту. И с тех пор он относился к ней с неизменным уважением. Ценил ее. И даже полагал, что может доверять ей.

Тем не менее это не помешало самому же доктору Смиту по завершении задания отдать Римо приказ ликвидировать ее как потенциальную угрозу безопасности организации. Но Римо отказался. Отчасти потому, что сам, как и доктор Смит, ценил эту женщину. Но, как подозревал Смит, в основном из-за того, что спал с ней.

Поэтому Смиту ничего не оставалось, кроме как скрепя сердце оставить в живых эту Анну Чутесову. Решение, как выяснилось, было мудрым – во время второго кризиса, чреватого мировой войной, она оказалась весьма полезной. Тогда ей даже представилась возможность посетить “Фолкрофт” – штаб-квартиру КЮРЕ. У Смита это вызвало бурю возмущения, и именно тогда он во второй раз решился намекнуть Римо, что о русской “следует позаботиться”.

Римо, к его удивлению, согласился. После чего он и русская исчезли аж на несколько недель. Когда же Римо наконец вернулся, прямо-таки сияя от удовольствия, то доложил Смиту, что позаботился об Анне со всем возможным старанием.

– То есть вы... как это... замочили ее? – осведомился Смит.

– Гм... ну, откровенно говоря, скорее высушил. Она сама мне сказала: мол, сердце сохнет...

– Где же это она вам сказала?

– Что? А, в аэропорту, перед московским рейсом.

– Понятно, – мрачно кивнул Смит.

С тех пор никто из них ничего не слышал об Анне Чутесовой. Несколько позже разразился очередной конфликт с Советами, но Смит чувствовал, что очаровательная русская не имеет к это грязной провокации никакого касательства.