Как влюбить дракона - Полина Вечерница

— Не понимаю. А если бы мне вдумалось пойти на бал?

— Ээ… — на лице стража отразилось замешательство. — Но охрана, отряженная для этого, уже сопроводила принцесс в бальный зал и дежурит частично внутри, а частично у выхода.

— И раз я вовремя не вышла, то теперь обязана куковать взаперти?

— Никак нет, ваше высочество, двери в ваши покои открыты.

— Только выйти из них я не могу.

— Можете, ваше высочество, но…

— Тогда вас накажут?

— Да, ваше высочество, — понурился страж, готовый к любому самому эгоистичному решению принцессы.

Лика задумалась.

— Всё равно не понимаю. Гости у нас давно, но несколько дней назад я без проблем покинула комнату ночью.

— Я помню ту ночь. Вас сопровождал мой напарник.

— Вот как? — Лика задумалась. По мере взросления её картина мира то и дело менялась. Вот и сегодня её настигло очередное «открытие»: оказывается, она всё время живёт под присмотром чьих-то бдительных глаз. — А где ваш напарник сегодня?

— Ему нездоровится.

— И никто не может его заменить?

— В последнее время в замке много гостей, сами понимаете.

— Понимаю. И всё же мне надо идти! А вы оставайтесь у дверей в мои покои.

— Но…

— Это приказ, — припечатала Лика.

— Ваше высочество! — взмолился страж.

— Вы смеете спорить со мной? Я принцесса Ардара!

— Покорно прошу прощения, ваше высочество, — страж склонил голову, а затем поплёлся обратно на пост.

Лика же развернулась и твёрдым шагом пошла прочь по коридору.

Однако растерянный страж никак не шёл из её головы. Очевидно, он боялся выговора или наказания. А в том, что его промах обязательно обнаружат, можно было не сомневаться. Лику увидят. Одну «в опасное время». Причём увидят неоднократно. И наверняка его сослуживцы знают о том, что сегодня этот страж охраняет покои принцессы один.

«Один. Охраняет меня,» — картина мира снова дрогнула, будто в приборе, через который Лика смотрела на него, внезапно заменили стекло.

Она вдруг по-иному взглянула на жизнь этого конкретного стража, и на жизни людей, которых раньше практически не замечала.

— Хос с тобой! — сжав кулачки, принцесса резко остановилась. — Ладно. Никуда я не пойду.

Возвращаясь в комнату, она почему-то не решилась взглянуть на осчастливленного ею стража. И долго-долго ещё не могла заснуть…

Утром Лика проспала и чуть ли не бегом вбежала на завтрак. Гвен и Брянка уже сидели за столом, который накрыли на малой южной террасе. Причём Брянка сияла, как новенький медный поднос.

Непривычно весёлое настроение мадхавской принцессы сбило Лику с мысли и заставило напрочь забыть о вчерашнем разговоре со стражем и о дурацком правиле охраны — преследовать по ночам одиноких принцесс.

— Вчера на балу что-то произошло? — поинтересовалась Лика, вмешивая сливки и ягоды в овсянку.

— О, да-а, — загадочно протянула Гвен и обратилась к Брянке, — сама расскажешь? Или лучше я?

— Ой, девочки… не могу, — Брянка зарделась и спрятала лицо в ладошки.

— В общем, если вкратце, — усмехнулась Гвен, — вчера почти всю ночь с нашей подругой танцевал один неугомонный дракон.

15

Лика

Кажется, Лика оглохла. По крайней мере, так ей показалось. На несколько мгновений её накрыла гулкая плотная тишина, в которой всё осталось, как прежде — залитая солнцем балюстрада, белоснежная скатерть, позолоченный кофейный сервиз, Гвен, которая продолжала шевелить губами, и Брянка, стыдливо прячущая округлые покрасневшие щёки в ладошки… а вот Лику будто подменили. Оставили от неё лишь оболочку, без души и самой возможности мыслить.

Но вот Брянка приоткрыла лицо и заговорила сама. Лике невыносимо было смотреть на её лихорадочно блестящие глаза, поэтому она переместила взгляд на губы мадхавки, которые та стянула кисетом, будто показывала поцелуй или много-много раз произносила слово «люблю».

Лика заставила себя отмереть. Усилием воли она подняла фарфоровую чашку и пригубила горький мадхавский кофе, славящийся своей густотой и сильным, пряным ароматом. Горячая горечь с кислинкой растеклась по нёбу и языку…

И только тут кокон тишины вокруг Лики распался, развеялся, будто морок, и она отчётливо услышала ворчливый усмехающийся голос Гвен:

— Только послушайте её: Льюэллин то, Льюэллин сё. Чувствую теперь все разговоры будут крутиться вокруг этого Льюэллина!

— Льюэллин? Кто это? — нахмурилась Лика, делая большой обжигающий глоток.

— Лика, ты меня удивляешь! — хохотнула Гвен. — Я битый час рассказываю тебе о новом драконе, прибывшем ко двору…

«Новый дракон!»

— …а ты будто в облаках летаешь! Повторяю для особо влюблённых, — произнесла Гвен нарочито выразительно. — Прибыл дракон.

— Дальше, — поторапливая подругу, Лика дёрнула рукой и поставила чашку мимо блюдца.

Гвен слегка подняла бровки, заметив ужасную оплошность принцессы, но продолжила:

— Советник твоей пассии. Зовут Льюэллин Эриг. Кажется, ему понравилась наша Брянка.

Брянка тут же хихикнула, по всей видимости, не в первый раз. Лика же с облегчением выдохнула.

Да, приехал не Адайн, а лишь его советник, который явно заменяет его. Причём приехал не сразу. И это может означать, что планируется длительное отсутствие, а возможно и окончание пребывания в Ардаре, драконьего короля. Но об этом она подумает позже.

Главное, что не Адайн танцует с Брянкой. Не Адайн от неё «без ума», как уже заявляет тараторящая без умолку Гвен.

— Скорее бы сегодняшний бал, — нечаянно перебила принцессу Риамонта Лика, — любопытно взглянуть на дракона, проявляющего хоть какие-то эмоции.

Гвен поджала губы и усмехнулась каким-то своим мыслям. Однако размышления подруги уже не интересовали Лику. Она снова унеслась мыслями к Адайну, а заодно к платью, которое сегодня наденет и к линии своего поведения — нужно быть дурой, чтобы не понимать: Льюэллин обязательно доложит своему господину обо всём, что происходит в Ардаре. Возможно, будет рассказывать и о ней.

И снова потянулись дни и балы, только теперь Лика отсчитывала их с момента, когда увидела советника Адайна — хорошо сложенного молодого человека с рыжеватыми волосами и светло-бирюзовыми глазами, одетого просто и вместе с тем со вкусом.

Первый бал длился мучительно долго. Второй прошёл быстрее. Третий, четвёртый и последующие слились в памяти Лики в один. Единственным, что их различало — было поведение Брянки и её драконьи страсти, которые развивались отнюдь не по канонам обычных любовных историй.

Натанцевавшись с Брянкой в первый вечер, советник Льюэллин на следующий вечер начал приглашать других девушек. Сначала Гвен, правда, та ясно дала понять, что не танцует, потом — герцогинь, баронесс и графинь, всё помоложе, да посимпатичнее.

И сначала Брянка впала в уныние. Несколько часов первого бала она искренне не понимала, что происходит, потом жутко расстроилась, хотя и старалась изо всех сил не подавать виду.

— Кажется, ты немного устала, — заметила тогда скучающая в одиночестве Лика. Да, она