Великие Игры 2.0 - Владимир Николаевич Малый

- А сколько было поймано птиц? – решил я уточнить масштаб мероприятия.

- Точно не знаю, но меньше десяти. Получается, что в городе орудовало никак не меньше двух десятков врагов. И это даже не считая наших двух убийц и охранников предателя торгаша, которые работали не только на него, но и на какой-то из городов-соперников, как и их хозяин. Такие вот дела…

Да уж, такими темпами им скоро нужно будет свой смерш организовывать.

- Флин, а как на победу в Великих играх работают портные ткачи и вообще все, кто имеет отношение к одежде и тканям? – спросил я, все наблюдая за тем, как наши пленные работают на чужую победу.

- В основном, как и все обычные горожане, - пожал плечами парень, - а что, есть какие-то идеи и на их счет?

- Если у Гарра получится плодотворно побеседовать с нашим пленником, то за идеями дела не станет.

Гарр, правда, большую часть времени проводил на стенах, подпитывая свои иллюзии и мониторя ситуацию с ними во вражеском лагере. Там ничего похожего не наблюдалось. Выходило, что противникам либо нечего скрывать, либо они не собираются тратить энергию попусту. Оставался, конечно, вариант, что в лагере может быть кто-то разбирающийся в этом разделе магии лучше Гарра, но по общему мнению это было крайне маловероятно.

Возвращался в башню маг мастер таким уставшим, что о качественном допросе не могло быть и речи. Пришлось мне звать на помощь Рину и Стуна. Мне бы не помешали на этом мероприятии такие светлые головы, как Хрюн и Флин, но ребят легко может зацепить талантом Рины, поэтому придется обойтись без них.

В общем, сначала в наш филиал опиумного притона пошел Стун с остатками винной корзины.

Пленник встретил здоровяка радушно, заявив, что вино гораздо лучше воды, а компания собутыльника – достойная замена одиночеству.

Нашего худосочного великана подобный философский настрой собеседника вполне устраивал.

Сдобренная вином беседа полилась рекой. Но ушлый шпион охотно общался на любые темы, кроме той единственной шкурной, что так меня интересовала.

Пришлось подключать и Рину. Девушка зашла, пристроилась на небольшом мягком пуфике (в коморке вообще не было ничего твердого, из того, что можно двигать) и начала понемногу очаровывать парня.

Он держался на удивление хорошо.

Пришлось, горестно вздохнув, посмотреть на него магическим зрением. Парень держался из последних сил. Энергии у него было с Гулькин нос, и очевидно было, что эта крепость вот-вот падет.

Но Рина внезапно для всех прекратила свое милое щебетание и, сказав, что нам всем пора идти поманила меня и Стуна к выходу.

Шпион блаженно выдохнул и, кажется, мгновенно заснул.

- В чем дело?! – тут же накинулся я на девушку с расспросами, стоило нам оказаться на улице.

- Все идет по плану, - погрозила мне пальчиком Рина, чтобы не разводил панику, - я его обезоружила. Дело в том, что мой дар при определенной дозировке имеет накопительный эффект длительного действия. Сейчас я пришлю к нему двух подопечных из дома тепла и ласки с вином и игривым настроем. И они оттуда не уйдут, пока не узнают всей необходимой информации. Ты же их проинструктируешь?

- Я-то проинструктирую, а они точно справятся с подобной задачей?

- Эти две справятся: у них даже немой заговорит, если они этого захотят. А раз задание дается во имя победы в Играх, то они захотят, поверьте мне!

Я поверил и стал с нетерпением ждать инструктажа. Мне позарез было нужно знать, почему по мнению шпиона, у нас с Гарром не получалось поменять полярность входа и выхода у порталов?

И вот, наконец, появились присланные Риной «подопечные». Честное слово, если бы не четыре бутылки вина (по одной в каждой руке) я нипочем не узнал бы в них жриц любви экстра-класса. Самые обычные тетеньки чуточку даже старше среднего возраста, без особо выдающихся частей тела или вообще чего-нибудь призывного в облике. Одна рыжая, другая – брюнетка. Обе стройные и неуловимо гибкие. Я бы скорее заподозрил в них ночных убийц, чем бабочек.

Ну, да Рине виднее. Быстренько разъяснив куртизанкам политику партии, я провел их в подвал и, отпирая дверь, поинтересовался, когда за ними прийти.

- Этого не нужно, - как-то покровительственно, что ли, улыбаясь рыжуха, - двери за нами тоже запирать не стоит. Как закончим, сами закроем его тут и поднимемся наверх.

- Вы уверены?

- Клянемся победой в Великих Играх! – хищно блеснула глазами брюнетка.

Почувствовав какую-то внезапную неуверенность в стойкости и монументальности своих коленей после таких улыбок и взглядов, я поспешил ретироваться.

- Вот тебе и специалистки… - бормотал я себе под нос, поднимаясь из подвальных катакомб, - как шпиону, конечно, магу не завидую, но как мужчине…

По пути наверх, заметил небольшую, но массивную дверцу. Поскольку она была приоткрыта, и из щели струился свет, я не нашел в себе сил просто пройти мимо.

Сама дверь изнутри оказалась обита толстым слоем материала больше всего похожего на войлок. Причем приделан этот слой был так, чтобы перекрывать возможные щели между самой дверью и дверным проемом в стене. Вряд ли это просто утеплитель, скорее это сделано для шумоизоляции. И увиденное внутри помещения только подтвердило мои догадки. Это была и мастерская и миниполигон для испытания изобретений нашего повернутого на акустическом оружии библиотекаря. Тут были самые разнообразные станки и инструменты, предназначения большей части которых я даже представить себе не мог. Вот уж никогда бы не подумал, что щуплый, болезненного вида малохольный (на фоне несравненного меня) хлюпик в рамках своего всепоглощающего хобби будет столярничать или слесарничать. Однако ж, вот доказательства. Минут двадцать я рассматривал все это богатство не в силах оторваться от разнообразных диковинных инструментов.

Нет, сам-то я первостатейный рукопоп, но, сдается мне, внутри любого даже самого непрактичного мужчины живет тайная страсть ко всевозможным железкам.

Местами на полу было много опилок и стружки. Смахивая древесную пыль с одного из инструментов, я чихнул и, наконец, пришел в себя. Нужно было поторапливаться, чтобы не заставлять себя ждать целых двух представительниц одной из древнейших профессий!

Выскочив в коридор, я прислушался. Две ночные бабочки все еще были заняты делом, и звуки их труда доносились даже через плотно закрытую дверь. Слегка смутившись того факта, что стал невольным свидетелем их труда, я поспешил наверх.

А наверху самозабвенно ругались. Уставший после смены на стене Флин, пытался спорить с