Дочь бутлегера - Маргарет Марон

Скотти кивнул.

— Пейдж Хадсон в то время еще работал в полицейской лаборатории. Он выразил все в медицинских терминах, но сводилось все к тому, что Дженни получила очень серьезную травму головы — вероятно, в среду, — после чего она не приходила в сознание до тех пор, пока в пятницу ближе к ночи кто-то не размозжил ей голову пулей. Связывать ей руки было ненужно. Она все равно больше никогда бы не смогла самостоятельно передвигаться. Пуля лишь ускорила конец.

Мне показалось, у моего желудка вдруг оторвалось дно.

— Кто-то окончил страдания Дженни? Пристрелил ее как старого коня или собаку, чтобы не видеть, как она мучается?

— Можно сказать и так, — согласился Скотти, сминая пакетик из-под подсластителя.

Помешав кофе, он не спеша отпил глоток, а я тем временем пыталась втиснуть новые факты в старые представления о трагедии.

Как только было обнаружено тело Дженни, все мы узнали о ране на голове, однако, полагаю, никто не придал значения этому обстоятельству. Сенсационный выстрел затмил обычный удар по голове. Подогреваемые прессой — например, одна безответственная газетенка озаглавила статью «Коза-ностра в округе Коллтон» — разговоры велись в основном о том, что Дженни была убита выстрелом в висок «на манер казни», как будто какой-то наемный убийца выполнил кровавый заказ.

— Я всегда думала, что Дженни лишь ненадолго оглушили, после чего она прожила двое суток, перепуганная до смерти, пока не была наконец убита.

— Она не подвергалась сексуальному насилию, — напомнил Скотти.

— А рана на голове — доктор Хадсон сказал, чем она была вызвана?

— Нет. Пулевое ранение причинило такие разрушения тканей, что он не смог определить, была рана следствием падения или удара по голове.

Я молча слушала, как он рассказывает более подробно, чем было описано в прессе, как была обнаружена Дженни. Большую часть этого я уже слышала, однако сейчас, слушая изложение Скотти, я видела все в новом свете.

После того, как трое суток поисков с собаками-ищейками и авиацией не дали никаких результатов, администрация округа обратилась с просьбой ко всем землевладельцам проверить пустующие и заброшенные строения, расположенные на их земле.

Мельница Ридли попадала в эту категорию. По прямой от нее до окраины Коттон-Гроува всего три мили, но по дороге набегает все шесть миль, поскольку Старое сорок восьмое шоссе старательно повторяет все извилины Поссум-Крика. И в старые времена маленькая и захудалая, мельница окончательно зачахла в тридцатые годы, когда треснул главный жернов, а электричество показало себя более надежным источником энергии, чем мелкий медлительный ручей. К тому времени в наших краях уже не осталось ни одного Ридли, и владение несколько раз меняло хозяина.

Двадцать лет назад его купил один банкир из Роли, собиравшийся устроить здесь заимку, где останавливались бы приезжающие на выходные любители рыбной ловли. Но банкир умер, так и не успев начать какие-либо работы, а его вдова полностью забросила это владение.

Оно до сих пор огорожено, но никто не обращает внимания на знаки «Проход воспрещен. Частная собственность»; здание заброшенной мельницы использовали рыболовы, охотники и подростки, прогуливающие занятия. Вероятно, заросшая просека, ведущая к нему через лес от Старого сорок восьмого, до сих пор остается аллеей влюбленных. В те времена это было так.

Когда об исчезновении Дженни и Гейл стало известно всем, продолжал Скотти, в четверг вечером один из соседей проехал на своем пикапе к мельнице. Этот человек вместе со своим старшим братом осмотрели здание сверху донизу. Оба впоследствии заявили, что на мельнице никого не было и ничего необычного они не обнаружили.

Скотти выжидательно умолк.

— Насколько я понимаю, это были ваши братья?

— Да, — ответила я. — Уилл и Сет. Поссум-Крик протекает по границе нашей земли, и мы все неоднократно ловили рыбу в заводи у мельницы.

Нет смысла добавлять, что в то время как Уилл может соврать по любому поводу, повинуясь мимолетной прихоти, Сет ни за что на свете не скажет неправду.

— А жена Уилла была одной из тех молодых женщин, у которой также был темно-синий седан, не так ли?

— Мои братья проверили мельницу Ридли просто потому, что знали о ее существовании и решили, что кто-нибудь должен туда заглянуть, — сказала я и с удивлением услышала в собственном голосе настороженные нотки.

— Разумеется, — невозмутимо произнес Скотти. — Значит, вам известно про то, как двое черных поденщиков вырубали кустарник во владениях Майкла Викери на противоположном берегу выше по течению и услышали плач младенца?

— Теперь на этом месте дом и мастерская Майкла «Гончарный круг», — кивнула я. — Сам он уехал то ли за съестным к обеду, то ли за кирпичами, а негры перешли вброд через ручей и обнаружили в здании мельницы Дженни и Гейл. Дженни по-прежнему была в джинсах и… Минуточку. А куда подевался ее плащ?

Скотти сидел, откинувшись на спинку стула. Нас окружали музыка, люди и сизое марево табачного дыма. Скотти подался вперед, так, чтобы сквозь гул толпы никто не услышал его слов.

— Терри попросил меня полностью вам доверять, и все же то, что я вам сейчас скажу, должно остаться между нами.

— Хорошо, — заверила его я.

— Плаща не было. Родные были настолько убиты горем, что забыли о плаще, и пресса тоже о нем не вспомнила — вероятно, потому, что к тому времени погода стала жаркой и солнечной, и о плащах уже никто не думал. Мы убедились в том, что плащ действительно пропал, после чего молчали о нем. Я решил, что если у нас появятся достаточно веские подозрения в отношении кого-либо и мы получим ордер на обыск, с высокой вероятностью плащ найдется.

— Но только подозреваемого номер один у вас так и не было.

— Но только подозреваемого номер один у нас так и не было, — мрачно повторил Скотти. — И не потому, что мы плохо старались. Мы с самого начала сосредоточили особое внимание на нескольких людях: муж, ваши братья — потому что в четверг они наведывались на мельницу, все бывшие ухажеры. Майкл Викери. Вы. — Он устало улыбнулся. — Даже те два негра-поденщика, которые нашли труп. Но только время никак не сходилось. Возьмем Джеда Уайтхеда. В то время он работал в торговом представительстве одной фирмы в Роли и всю среду находился в разъездах, однако как только стало известно об исчезновении его жены и дочери, с ним постоянно кто-то находился. То же самое верно в отношении остальных членов семьи. Любой из них мог бы ударить Дженни по голове и спрятать ее где-нибудь, но когда бы у них появилась возможность перегнать машину или, что гораздо важнее, перетащить ее на мельницу, а затем вернуться туда и сделать выстрел?

Я раньше не сознавала, что эти два момента были разнесены во времени.

— Да, — ответил Скотти на мой немой вопрос. — И еще нельзя забывать о двух различных типах пятен крови. Судя по всему, когда Дженни перенесли на мельницу, рана открылась. Подробности я забыл, но наши эксперты определили, что она пролежала несколько часов на каменном полу, истекая кровью, пока выстрел не оборвал мгновенно ее жизнь. Согласно доктору Хадсону, смерть наступила между пятью и десятью часами вечера в пятницу.

— Жаль, что Майкл Викери к тому времени еще не перебрался на свою ферму, — вздохнула я.

— В этом случае, возможно, ему бы пришлось очень несладко. А так Викери очень повезло: он смог доказать, что в пятницу с полудня почти до полуночи находился в Чапел-Хилл. Однако всю среду он оставался совсем один. — Скотти пожал плечами. — И так получалось с каждым, стоило нам только приглядеться внимательнее. Например, ваши братья: оба работают на себя и не обязаны проставлять на пропусках время прихода на работу. На среду они дали алиби друг другу, что, возможно, породило бы у нас кое-какие вопросы, однако Сет всю пятницу помогал жарить цыплят для вечерней трапезы в церкви, а Уилл в тот день судил матч юношеской бейсбольной лиги.

— У моих братьев не было никаких причин желать Дженни зла, — пылко заметила я.

— А у кого были? — рассудительно спросил Скотти.

— Ни у кого! У всех. О боже, я ничего не понимаю!

Нетерпеливо махнув рукой, я опрокинула пустую чашку. Никто не обратил на это внимание. Все внимание было приковано к трем секретаршам в мини-юбках, демонстрирующих красивые движения под музыку Денизы Уильямс. Морган была поглощена разговором с незнакомым мне мужчиной.

— А вы раскопали хоть какие-нибудь мотивы?

— Не совсем.

— Не совсем? — язвительно передразнила я. — Вы сказали, что в первый раз вы ни черта не нашли, а во второй раз — немногим больше. Что это значит? Или вы мне не доверяете?

— Услышав о том, что Дина Джин Рейнор собирается выйти замуж за мужа Дженни, мы присмотрелись к ней внимательнее, — медленно произнес Скотти. — Восемь месяцев для траура очень короткий срок. И нам захотелось узнать, не было ли между ними чего-нибудь раньше.