Слишком много поваров - Рекс Стаут

– Абсолютно. Все записки находились у меня во внутреннем кармане. Оттуда я их не вынимал ни на минуту и, конечно, никому не показывал.

Вульф на минуту задумался, затем обратился к Вукчичу:

– А ты, Марко, что можешь сказать?

– Я ничего не знаю об этой проклятой истории.

– Это ты пригласил миссис Ланцио на танец?

– Я… не совсем понимаю, какое это имеет отношение…

Вульф внимательно посмотрел на него и проворчал:

– Видишь ли, Марко. В настоящее время у меня нет никакой уверенности, что я могу с помощью того или иного вопроса получить ощутимый результат. Но все мои сомнения должны быть удовлетворены. Итак, это ты пригласил миссис Ланцио на танец или это сделала она?

Вукчич потер лоб.

– Насколько мне помнится, она пригласила меня. Но если бы она этого не сделала, то я наверняка пригласил бы ее сам.

– Вы попросили ее включить радио?

– Нет.

– Значит, радио и танец были ее инициативой?

– Что это значит? – нахмурился Вукчич. – Клянусь, я ничего не понимаю.

– Конечно, ты не понимаешь. Я, к сожалению, пока тоже. Но иногда истина приоткрывается в самых неожиданных местах. А теперь, если позволите… Мисс Берин! Мистер Серван! Я должен сосредоточиться.

Они встали.

Вернувшись в комнату, я сел и начал наблюдать за Вульфом. Он откинулся на спинку кресла в своей любимой позе с открытыми глазами. Можно было подумать, что он дремлет, если бы не губы, которые по временам слегка кривились. Я также попытался обдумать все происшедшее, но не пришел ни к какому разумному решению. Через полчаса я уже вообще не мог ничего соображать.

Вульф пошевелился, и я уставился на него. Он открыл рот, но не глаза.

– Арчи, вчера вечером главный вестибюль в «Парадизе» обслуживало двое цветных. Разыщи, где они сейчас.

Я отправился в свою комнату к телефону, решив, что самое простое и быстрое – это прибегнуть к помощи моего друга Обелла. Менее чем через девять минут я возвратился и доложил:

– Они направились в «Парадиз» к шести часам. Те же самые двое. Теперь семь минут седьмого, их имена…

– Благодарю. Мне не нужны их имена, – Вульф раскрыл глаза и взглянул на меня. – Итак, против нас враг, который прочно замуровал себя. Он воображает себя недоступным – к нему не ведут ни двери, ни калитки, ни окна в стене. Однако, здесь есть небольшая трещинка, и мы должны тщательно осмотреть ее, для того, чтобы через нее взломать его оборону.

Он подумал немного и недовольно добавил:

– Нужно одеваться на обед. Мне надо как можно быстрее попасть в павильон. Поистине, дурная голова ногам покоя не дает.

После этого он приступил к операции извлечения себя из кресла.

Глава 7

Было еще без двадцати семь, когда мы добрались до «Парадиза». Естественно, мне было любопытно, чего Вульф хочет добиться от зеленых жакетов. Однако мое законное чувство не было удовлетворено. В главном вестибюле, после того, как мы сдали свои шляпы, он отправил меня в гостиную, а сам остался сзади. Я обратил внимание, что Обелл меня не подвел – обслуживали те же двое, что и в прошлый вечер.

До обеденного времени еще оставалось более часа, и в большой гостиной никого не было, кроме мамаши Мондор, которая вязала и прихлебывала херес, Валенко и Кейча, между которыми сидела Лизетта. Я поприветствовал их и попытался узнать, как будет по-французски «вязать», но она или онемела, или поглупела, так что мне пришлось оставить это бесплодное занятие.

Появился Вульф, и по блеску его глаз я понял, что он не потерял ту маленькую трещинку, о которой упоминал. Он приветствовал вcex и взамен этого получил сведения, что мистер Серван находится в кухне, где следит за приготовлением обеда. Затем он подошел ко мне и тихим голосом выдал очередное сверхсрочное задание. Я пошел за своей шляпой.

Я пересек лужайку, вышел на главную аллею и направился к отелю. По дороге я попытался еще раз использовать Обелла. По счастью, я опять встретил его в коридоре, ведущем к лифту. Он выразил удовольствие от встречи со мной.

– Ты разговаривал с Вульфом? Видел ли он Лигетта?

– Пока еще нет. На все нужно время, не так ли? Но не торопись, старик, все будет в порядке. А сейчас мне нужна твоя помощь. Мне требуется чернильница, а также пятнадцать или шестнадцать листов хорошей белой бумаги, лучше глянцевой. Да, кроме того, увеличительное стекло.

– Милостивый боже! – воззрился он на меня.

– У нас встреча. Возможно, Лигетт также будет.

Он предложил мне подождать и исчез за углом. Через пять минут он возвратился со всеми требуемыми вещами.

– Я взял чернильницу и бумагу в конторе. Стекло мое личное. Не забудьте протереть его перед возвращением.

Я заверил его, что все будет в порядке, поблагодарил и помчался дальше. Теперь мой путь лежал к «Апжуру». Я вошел в свою комнату и прихватил бутылочку с порошком талька, которую обычно вожу с собой. Кроме того, я сунул в карман свою ручку и блокнот, а также, перелистав журнал по криминологии, нашел несколько иллюстраций к статье о новой классификации отпечатков пальцев. Я вырезал одну из страниц, свернул ее вместе с бумагой, полученной от Обелла, и поспешил в «Парадиз». Все время я пытался представить себе, что это за трещина, которую сумел обнаружить Вульф.

Я нашел его сидящим на самом большом стуле в маленькой гостиной. Напротив него с саркастическим, но заинтересованным взглядом размещался Валенко.

Вульф закончил разговор со своим собеседником и повернулся ко мне.

– Все готово, Арчи? Хорошо. Положи чернильницу, подушечку и бумагу на стол. Я объясню мистеру Сервану, что, если я возьмусь за расследование, мне придется задать каждому несколько вопросов и снять отпечатки пальцев. Первым он направил ко мне мистера Валенко. Все десять отпечатков, пожалуйста.

Интересно! Ниро Вульф собирает отпечатки после того, как полицейские замазали все, что могли, в столовой! Я понял, что это мистификация, но не собирался обсуждать ее, а со всей серьезностью принялся за дело. Я взял у Валенко отпечатки на два листа бумаги, подписал их, и Вульф с благодарностью отпустил его.

Когда мы остались одни, я не выдержал:

– Что это за затея?

– Не сейчас, Арчи! Присыпь тальком отпечатки пальцев Валенко.

Я воззрился на него.

– Господи! Это еще зачем?

– Это будет более профессионально и загадочно. Делай, что я говорю, и дай мне картинку из журнала. Хорошо. Мы используем только нижнюю половину. На стол положи увеличительное стекло. А! Мамаша Мондор!

Она все еще продолжала вязать. Он задал ей несколько вопросов, которые остались для меня загадкой, поскольку Вульф не собирался утруждать себя переводом, и передал ее мне. Третьим посетителем была Лизетта Пити. За ней последовали Кейч, Бланк, Росси, Мондор… Каждому из них Вульф задавал несколько вопросов. Зная малейшие оттенки его голоса, я отлично понимал, что все это проформа, чтобы в конце концов добраться до главного свидетеля, из которого он хочет что-то вытянуть.

Затем вошла китаянка – жена Лоренца Кейна. Я понял, что сейчас и должно начаться самое главное. Вульф приказал мне взять мой блокнот, чего я не делал, расспрашивая других. После того, как были сняты отпечатки пальцев, и она вытерла их моим носовым платком, имевшим к этому времени довольно жалкий вид, Вульф откинулся на спинку стула и пробормотал:

– Кстати, миссис Кейн, мистер Толман сказал мне, что за то время, что вы находились на улице, вы никого не видели, за исключением служителя. Вы спросили его, какая птица поет в деревьях, и он сказал вам, что это пересмешник. Вы никогда до сих пор не слышали пересмешника?

Она удивленно ответила:

– Нет. Они не водятся в Калифорнии.

– Понятно. Итак, вы вышли на улицу до того, как началась дегустация соусов, и вернулись в гостиную вскоре после того, как из столовой вышел Вукчич. Это правильно?

– Я вышла наружу прежде, чем они начали, но не знаю, кто находился в столовой, когда я вошла обратно.

– Я знаю это. Мистер Вукчич. – Голос Вульфа звучал мягко и беспечно, но я знал, что это игра. – Кроме того, вы сказали мистеру Толману, что все время вашего отсутствия вы находились на улице. Это правильно?

Она кивнула.

– Да.

– Когда после обеда вы покинули гостиную, вы не входили в вашу комнату, прежде чем выйти на улицу?

– Нет, было не холодно, и мне не нужен был плед…

– Очень хорошо. В то время, как вы были на улице, может быть, вы заходили в левое крыло коридора по дороге к маленькой террасе и этим путем ходили в свою комнату?

– Нет. – Голос ее звучал холодно. – Я была все время на улице.

– Значит, вы совсем не заходили в вашу комнату?

– Нет.

– Или куда-нибудь еще?

– Я была на улице. Мой муж может сказать вам, что я люблю бродить вечерами на свежем воздухе.