Дикая ночь - Николай Эндрю

за деньгами, а потом мы отправимся в город. Пару часов, максимум, — он смотрит мне в глаза, и я не могу от него спрятаться. Я не хочу прятаться от него. — Что такое?

— Можем ли мы сначала вернуться? Я должна сообщить им, что я в безопасности. Я ушла после небольшого спора.

— Они, блядь, даже не удосужились пойти за тобой, — указывает он, и я киваю.

— Я знаю, но они все еще мои родители.

— Я не хочу, чтобы ты их видела, пока не уладишь всю эту долговую историю, — рычит он. — Они хотели выдать тебя замуж за другого. Я не могу этого допустить. Если мне скажут, что ты не можешь быть со мной, я могу начать отрывать конечности, принцесса. Я ничего не могу с собой поделать.

Арт откашливается, когда мы с Тулаком поворачиваемся к нему лицом.

— Я не занят, и ты помог мне. Я мог бы пойти, взять деньги у Роарка и встретиться с тобой в городе. Сколько тебе надо?

Тулак сверлит взглядом, и Арт отстраняется. Здесь происходит что-то еще, чего я не понимаю.

— Не думаю, что это хорошая идея.

— Брось, старина. Просто скажи мне, сколько.

— Не знаю, Арт.

— Точно. Хорошо. Я просто принесу столько, сколько есть тогда. Как это звучит?

Глава 8

Тулак

— Мне нравится Арт, — объявляет Рэй. — Видишь, у тебя есть друзья. Он явно не считает тебя монстром.

Как один из волвенов, родившихся с тех пор, как автомобили стали популярными, я умею водить. Проблема в том, что этот старый грузовик мне не был нужен уже много лет, и, хотя Каллэн поддерживал его для меня, я не думаю, что он когда-либо ожидал, что он снова будет использоваться. С шинами все в порядке, но коробка передач нуждается в ремонте, а амортизаторы вот-вот сдадутся.

Я слегка улыбаюсь Рэй в ответ, но дальше этого не берусь.

Мы с Артом не всегда сходились во взглядах, тем более, что именно я привлек внимание остальных членов Пакта к его воровству и чуть не разорвал его на части. Он аферист, что самое странное для волвенов. Меня не убеждает его британский акцент, и я так и не смог выяснить, сколько ему лет. Или почему он решил остаться даже после того, как Роарк пригрозил отрезать ему яйца. Они разобрались в своих разногласиях. Арт — неплохой человек, но он совершал плохие поступки, и его лояльность неизвестна. И когда он впервые увидел меня…

Ну, скажем так, некоторые слова, которые он использовал, не были лестными.

Я бы не доверил ему свои деньги, если бы мог расстаться с Раей хоть на секунду.

Но, конечно, будучи аферистом, он знает, как включить обаяние. Это значит, что он нравится Рэй.

— Когда мы войдем, позволь мне поговорить, — говорю я ей, кладя руку ей на колено. — Все будет хорошо, но твоим родителям нужны прописные истины.

Она кивает.

— Ты прав. Но без насилия, хорошо?

— Конечно. И я закрою лицо.

Рэй хмурится.

— Ты не должен. У тебя красивое лицо.

— Для тебя. Но я не хочу, чтобы первое впечатление твоих родителей обо мне было монстром, укравшим их дочь. Не забудь, ты не в своей одежде, ты одета в одну из моих рубашек.

Она хихикает.

— Правда. Но ты делаешь это только потому, что хочешь. Я не стыжусь тебя.

Я подъезжаю к бордюру и рычу на нее, когда она пытается открыть свою дверь. Позволить ей появится на улице одной? Я так не думаю. Я выхожу из грузовика и поворачиваюсь к ней, открывая дверь в одно мгновение. Бен пытается спрыгнуть с заднего сиденья, но я качаю головой, и он с раздражительным урчанием укладывается назад. Я понимаю, он тоже часть нашей стаи, но по одному волку за раз.

Взяв Рэй за руку, я помогаю ей выбраться из грузовика, и мы вместе идем к ее дому.

Даже неискушенным взглядом вижу, что кое-какой ремонт не помешал бы. Я улажу это для них, но сначала пришло время убедиться, что они знают, что произойдет с этого момента.

— Готова? — говорю я, и Рэй, усмехнувшись, кивает.

Со всем этим у нее все в порядке, что меня очень радует. Мне не нравится, что у нее были проблемы, а меня не было рядом, чтобы их исправить, но с этого момента все изменилось.

Я дергаю дверную ручку, обнаруживаю, что она открыта, и одним стуком проталкиваюсь внутрь, натягивая капюшон на голову, погружаясь в темноту.

Но что-то не так.

Я шагаю впереди Рэй, как только чувствую это, становлюсь еще больше, чем обычно, занимаю весь вестибюль, когда мой нос дёргается.

— Возвращайся к грузовику, — предупреждаю я.

— Что? Почему?

Почему?

Я не уверен на сто процентов. Я уже слышал похожий аромат, но не совсем такой. Пахнет визарами, но не совсем. Менее формализованная, но в некотором смысле более мощная. Что-то гнилое, чего здесь быть не должно.

И тут я понимаю, что это такое. И подтянувшись во весь рост, когти вдруг выступают.

— Садись в грузовик. Запри двери. Если кто-нибудь придет за тобой, скажи Бенке, чтобы убил. Он знает команду.

— Тулак, что происходит?

— Сделай это. Прямо сейчас.

Я чувствую, как она отстраняется от меня, а затем замирает, когда женщина входит в коридор.

— Мама? Какого черта… Тревор сделал это с тобой?

— Эта штука не твоя мать, — рычу я.

Выглядит достаточно человечно. Но я вижу только полмира своими глазами. Мой нос надежнее. Женщина выглядит грустной, хрупкой. Имеются следы травм. Отек на лице, царапины на костяшках пальцев, волосы в беспорядке. Я уверен, что все это игра, потому что, если Балаур не является каким-то сверхъестественным существом, он никак не мог ранить ведьму. Нет, если только она не разрешит это.

Я никогда не был так близко к ним, поэтому не сразу узнал запах. Я видел их танцующими в лесу, когда был ребенком, но это были добрые ведьмы. Они оставили мне еду, не зная точно, кто я такой, но зная, что мне нужна помощь. Эта пахнет злом.

Я вижу, как улыбка пробегает по ее губам, когда она переводит взгляд с меня на Рэй.

— Что у нас здесь, Рая? Ты нашла себе сторожевую собаку?

— Мама… что ты делаешь? Ты меня пугаешь.

— Я же говорил тебе, — произношу я. — Это не твоя мать. Вернись в грузовик. Закрой дверь.

Ведьма качает головой.

— Я так не думаю.

По щелчку ее пальцев я слышу, как