Подвиги Геракла. После похорон (сборник) - Агата Кристи

На лице балерины промелькнуло выражение отвращения.

– Вы просто сказали ему, что речь идет о моей горничной. Он думал, что вы имеете в виду Марию, ту девушку, которая появилась у меня после ухода Хуаниты. Она пыталась его шантажировать – по-моему, что-то узнала о нем. Она была мерзкой девицей, любопытной, вечно читала чужие письма и шарила в запертых ящиках.

– Это все объясняет, – пробормотал Пуаро.

Он минуту помолчал, потом продолжил, также настойчиво:

– Фамилия Хуаниты была Валетта, и она умерла после операции аппендицита в Пизе. Правильно?

Он отметил колебание Катерины, почти незаметное, но тем не менее она чуть помедлила, потом кивнула:

– Да, это правда…

Пуаро задумчиво произнес:

– И все же… есть одна мелочь… ее родные называли ее не Хуанитой, а Бьянкой.

Самушенко пожала худыми плечами:

– Бьянка, Хуанита… разве это имеет значение? Полагаю, ее настоящее имя было Бьянка, но она считала, что имя Хуанита более романтично, и поэтому предпочитала называться этим именем.

– А, вы так думаете? – Пуаро помолчал, а потом, уже другим голосом, сказал: – У меня есть другое объяснение.

– Какое?

Сыщик подался вперед и сказал:

– У той девушки, которую видел Тед Уильямсон, были волосы, которые он назвал похожими на золотые крылья.

Он придвинулся еще ближе. Его палец коснулся двух упругих волн волос Катерины.

– Золотые крылья, золотые рожки… Все зависит от того, как на них смотреть, видит ли человек в вас дьявола или ангела! Вы можете быть и тем, и другим. Или, может быть, это всего лишь золотые рожки раненой лани?

– Раненая лань… – прошептала Катерина, и ее голос был голосом человека, потерявшего надежду.

Пуаро тем временем продолжил:

– Все время описание Теда Уильямсона меня беспокоило – оно мне что-то напоминало, и это воспоминание было о вас, о вашем танце в лесу на сверкающих бронзовых ножках. Сказать вам, что думаю я, мадемуазель? Я думаю, что была одна неделя, когда у вас не было горничной, когда вы поехали в «Грасслон» одна, потому что Бьянка Валетта вернулась в Италию и вы еще не наняли новую горничную. Вы уже чувствовали ту болезнь, которая с тех пор овладела вами, и однажды остались дома, когда остальные отправились на целый день на реку. В дверь позвонили, вы пошли открывать и увидели… Сказать вам, что вы увидели? – Вы увидели молодого человека, простодушного, как ребенок, и красивого, как бог! И вы придумали для него девушку – не Хуаниту, а Инкогниту, – и несколько часов бродили вместе с ним по Аркадии…

Последовала длинная пауза. Потом Катерина сказала тихим, хриплым голосом:

– По крайней мере, в одном я вас не обманула. Я поведала вам правильный конец этой истории. Нита умрет молодой.

– О нет! – Эркюль Пуаро ударил ладонью по столу. Внезапно он преобразился – стал прозаичным, земным, практичным. – В этом нет никакой необходимости! Вам не нужно умирать. Вы ведь можете сражаться за свою жизнь, не так ли, как любой другой человек!

Она покачала головой – грустно, безнадежно…

– Какая жизнь меня ждет?

– Не на сцене, разумеется! Но подумайте, есть и другая жизнь. Ну же, мадемуазель, будьте честной: ваш отец действительно был великим князем или, скажем, генералом?

Она неожиданно рассмеялась:

– Он водил грузовик в Ленинграде.

– Превосходно! Тогда почему бы вам не стать женой механика из гаража в деревне? И не родить детей, красивых, как боги, и, может быть, с вашими ножками, которые будут танцевать так же, как когда-то танцевали вы?

Катерина ахнула:

– Но это фантастическая идея!

– Тем не менее, – сказал Эркюль Пуаро с огромным удовлетворением, – я думаю, что она станет реальностью.

Подвиг четвертый

Эриманфский вепрь

I

Поскольку третий подвиг Геракла привел Эркюля Пуаро в Швейцарию, он решил, что может воспользоваться этим и посетить некоторые места, до сей поры ему неизвестные.

Пару дней сыщик приятно провел в Шамони, на день или два задержался в Монтрё, а затем поехал в Андерматт, место, о котором слышал восторженные отзывы нескольких друзей.

Однако Андерматт произвел на него неблагоприятное впечатление. Это был конец долины, которую замыкали высокие горы со снежными вершинами. Пуаро почему-то чувствовал, что ему трудно дышать.

«Здесь невозможно оставаться, – сказал он себе – и именно в этот момент заметил канатную дорогу. – Решительно, я должен подняться наверх».

Фуникулер, обнаружил он, поднимался сначала в Лез-Авин, затем в Коруше и, наконец, в Роше-Неж, расположенный на высоте десять тысяч футов над уровнем моря.

Пуаро не предполагал подниматься так высоко. Высоты Лез-Авина, подумал он, будет для него вполне достаточно.

Но здесь сыщик не принял во внимание случай, который играет в жизни такую большую роль. Фуникулер уже тронулся, когда к Пуаро подошел кондуктор и потребовал у него билет. Проверив его и проколов устрашающей парой кусачек, он с поклоном вернул его. Одновременно Пуаро почувствовал, что вместе с билетом в его ладонь вложили маленький комочек бумаги.

Маленький бельгиец слегка приподнял брови, после чего незаметно, не торопясь, расправил этот комочек. Им оказалась поспешно нацарапанная карандашом записка.

Невозможно спутать эти усы! Приветствую вас, мой дорогой коллега. Если вы согласитесь, то сможете оказать мне огромную помощь. Несомненно, вы читали о деле Салле? Полагают, что убийца – Марраско – назначил членам своей банды встречу в Роше-Неж, в самом невероятном месте на свете! Конечно, все это может оказаться чепухой, но наши сведения надежны: всегда найдется какой-нибудь доносчик, верно? Поэтому держите глаза открытыми, мой друг. Свяжитесь с инспектором Друэ, который там находится. Он надежный человек, но не может сравниться с блистательным Эркюлем Пуаро. Очень важно, мой друг, взять Марраско, и взять его живым. Он не человек – он дикий вепрь, один из самых опасных убийц из всех существующих в наше время. Я не рискнул заговорить с вами в Андерматте, так как за мной могли наблюдать, а вы сможете действовать свободнее, если вас будут считать обычным туристом. Доброй охоты!

Эркюль Пуаро задумчиво тронул свои усы. Да, действительно, невозможно спутать их ни с какими другими… Что все это значит? Он читал в газетах подробности «дела Салле», хладнокровного убийства известного парижского букмекера. Личность убийцы была известна. Марраско являлся членом знаменитой ипподромной банды. Его подозревали во многих других убийствах, но на этот раз его вина была точно доказана. Он сбежал – как считалось, покинул Францию, – и полиция всех стран Европы его выслеживала.

Итак, говорят, что у Марраско назначена встреча в Роше-Неж…

Эркюль Пуаро медленно покачал головой. Он был озадачен. Потому что Роше-Неж лежит выше линии снегов. Там есть гостиница, но она связана с остальным миром только фуникулером, так как стоит на длинном и узком карнизе, нависшем над долиной. Гостиница открывается в июне, но в ней редко кто-то появляется до июля-августа. В этом месте очень мало входов и выходов, и если человека здесь выследят, то он попадет в ловушку. Данное место выглядит фантастически неудачным для встречи банды преступников.

И все же, если Лемантёй сказал, что его сведения надежны, то, скорее всего, он прав. Эркюль Пуаро уважал комиссара швейцарской полиции и знал его как способного и надежного человека.

По какой-то неизвестной причине Марраско приедет на это место встречи высоко в горах, вдали от цивилизации…

Пуаро вздохнул. Поимка безжалостного убийцы не соответствовала его представлению о приятном отпуске. Работать головой, сидя в кресле, размышлял он, подходит ему больше, чем заманивать в ловушку дикого вепря на склонах гор…

Дикий вепрь – так его назвал Лемантёй. Это странное совпадение, несомненно…

– Четвертый подвиг Геракла, – пробормотал Пуаро себе под нос. – Эриманфский вепрь…

Незаметно, исподтишка, он внимательно оглядел поднимающихся вместе с ним пассажиров.

На сиденье напротив него сидел американский турист. Стиль его одежды, его пальто, его саквояж, всё, до полного надежд дружелюбия и наивной увлеченности пейзажем, даже путеводитель в руке, – всё выдавало в нем американца из маленького городка, впервые попавшего в Европу. Еще пара минут, подумал Пуаро, и он заговорит. Об этом ясно свидетельствовало нетерпеливое, собачье выражение его лица.

С другой стороны вагона высокий, довольно представительный мужчина с седеющими волосами и большим крючковатым носом читал немецкую книгу. У него были сильные, подвижные пальцы музыканта или хирурга.

Еще дальше сидели трое мужчин одного и того же типа. Мужчины с кривыми ногами, внешность которых говорила об их принадлежности к миру лошадей. Они играли в карты. Вскоре, вероятно, они предложат кому-нибудь из незнакомых людей присоединиться к игре. Сначала этот человек выиграет, потом удача отвернется от него.