Медальон инквизитора - Наталья Александрова

И что же ей теперь делать?

Не ныть и не жалеть себя, тут же ответила она, а лучше заняться хозяйством, раз уж не пошла на работу. Квартира и правда в запустении, и стирки накопилось много.

Оксана мигом собрала все белье и полотенца и по инерции стала искать в прихожей свою дорожную сумку – мало ли что в ней завалялось... Но тут же вспомнила, что сумки нет, она сгорела в поезде. Хорошая была сумка, дорогая, почти новая... И пальто тоже сгорело. Жалко, всего один сезон его носила. Вот кстати еще забота – нужно же что-то купить на осень.

Ее тут же обожгло чувство стыда. Люди погибли, а она пальто жалеет! Вот Валентине уже ничего не надо...

Взгляд упал на серую «полярку», что висела на вешалке. Вот ее нужно отдать владельцу. Но сначала выстирать.

Прежде чем запихнуть куртку в стиральную машину, Оксана обшарила карманы и нашла в одном визитку. Кораблев Олег Вячеславович, и дальше два телефона – домашний и мобильный. И больше ничего – ни кто такой этот Кораблев, ни должности, ни названия фирмы. Надо думать, это и есть хозяин «полярки». Стало быть, его зовут Олег... Ну да, теперь Оксана вспомнила, когда сидели в Твери на вокзале, они познакомились. Этого звали Олегом, а старика, что кашлял, – Андреем Михайловичем.

Он нарочно положил в карман визитку, поняла она. Ишь какой деликатный! Навязываться не стал и провожать домой не стал, решил, что если она посчитает нужным, то сама позвонит. Оксана убрала визитку в сумочку и запустила стиральную машину.

К приходу мужа квартира блестела. Однако он этого не заметил.

– Есть что пожевать? – спросил он.

– Сейчас что-нибудь соорудим! – спохватилась Оксана. – Там, кажется, котлеты остались от свекрови...

Муж бодро устремился на кухню, Оксана задержалась, развешивая белье на балконе, а когда оказалась на кухне, то увидела, что муж, стоя у холодильника, доедает холодные котлеты.

– Ты что – рехнулся совсем? – закричала она, потому что накатил неожиданный приступ злобы. – Пять минут подождать не можешь?

– Санка, ты чего? – Он удивленно тянул на себя синюю мисочку. – Подумаешь, котлеты...

– Вечно как свинья хватаешь! – не успокаивалась Оксана.

– Вечно у тебя есть нечего! – заорал в ответ муж. – Мать только и спасает, а то бы совсем с голоду помер!

– Я тебе не повариха! – огрызнулась Оксана. – И не домработница!

В глубине души она понимала, что зря завелась и пора бы остановиться.

– В кои-то веки жена дома – так и то пожрать не приготовила! – орал муж. – Работаешь как вол...

– А я, значит, не работаю, а груши околачиваю! – пошла вразнос Оксана. – Между прочим, если бы я не работала...

– Так и знал, что будешь меня попрекать деньгами! – высокопарно заявил муж.

– А ты не попрекай меня дурацким хозяйством! – В голосе Оксаны зазвучали слезы. – И котлеты все съел... Эгоист паршивый, бревно бесчувственное!

Последние слова она прокричала не своим, а чужим, высоким истеричным голосом и ушла в спальню. А там упала на кровать и разрыдалась, не успев удивиться, с чего это ее так разобрало. Никогда раньше подобного за ней не водилось, всегда умела держать себя в руках и ненавидела истеричек.

Очевидно, муж тоже очень удивился и призадумался. Так или иначе он явился в спальню и погладил ее по плечу.

– Санка, ну ты чего? С чего так завелась? Ну не из-за котлет же, в самом деле...

Он попытался приподнять ее и заглянуть в глаза, но она вцепилась в подушку и глухо стонала. Когда же он оторвал ее от подушки, применив силу, она зажмурилась и мотала головой. Муж оставил ее на минутку, чтобы принести ковшик воды. Благородно не стал поливать ее, а просто брызнул тихонько.

Проверенный способ помог, Оксана перестала трястись и рыдать, уткнулась мужу в плечо и довольно внятно рассказала ему все, что случилось с ней за последние два дня.

– Ну-ну... – он похлопывал ее по плечу, – успокойся, ты же ни в чем не виновата. Это они сейчас там забегали, потому что Туманов погиб. Губернатор на них давит. Поэтому они за первого попавшегося человека и хватаются. Пройдет какое-то время, и все забудется... Пойдем чайку выпьем, котлеты доедим...

– Дались тебе эти котлеты... – вздохнула, успокаиваясь, Оксана.

– Не хочешь котлет, тогда поцелуй меня. – Он уткнулся в теплую ложбинку у нее на шее и легонько куснул мочку уха.

Подушка полетела на пол, но они этого не заметили.

– Милорд, нам сюда! – крикнул хозяин, и пудель привычно вздохнул, он уже перестал удивляться и смирился со своей участью.

Они проскочили знакомый двор, на этот раз не пришлось звонить – дверь подъезда была распахнута настежь. У художников снова была вечеринка, из квартиры слышалась музыка, на площадке курила парочка – низенький мужичок в широченных, как у клоуна, штанах и высоченная девица не первой и даже не второй молодости в ультракороткой юбке и малиновых лосинах. Лицо у девицы было длинное, а волосы завязаны сбоку в хвост, так что вспомнился детский стишок: «Приходи к нам, тетя Лошадь, нашу детку покачать...»

Придерживая пуделя, он с трудом перебрался через мусорные завалы и застыл у окна.

Ее не было. Не было, хотя время уже пришло. Он так старался не опоздать, но жена поручила какое-то дурацкое хозяйственное дело, потом позвонили по телефону, и пришлось поддерживать пустой, никчемный разговор.

И вот ее нет. Он прислонился лбом к грязному стеклу и застыл в отчаянии. Пудель почувствовал слабину, без труда вырвал из его рук поводок и отбежал в сторону.

Его хозяин этого даже не заметил.

И вдруг он увидел ее. Она появилась перед окошком, и он сразу понял, что она только что занималась любовью. Волосы ее вились вокруг лица золотым ореолом, глаза сияли, как звезды. Она смеялась и вертелась перед зеркалом, переговариваясь с кем-то через дверь. Кто там был? Да, конечно, муж, этот мелкий, незначительный, не стоящий ее человечишка. Что она в нем нашла? Зачем она вышла за него замуж?

Она наклонилась к зеркалу, рассматривая свое отражение, потом сама себе состроила глазки и снова радостно рассмеялась, повела плечами, потом слегка нахмурилась, заметив, надо полагать, крошечную морщинку или прыщик. Но нет, все оказалось в порядке, и она улыбнулась самой себе в зеркале. Затем достала расческу, и он застыл, наблюдая привычный ритуал.

Сегодня волосы ее не хотели протекать через гребень тяжелой волной, они путались и роились непослушными завитками. Она снова повернула голову к двери, очевидно, там стоял муж и звал ее. Она улыбнулась, бросила расческу и исчезла, забыв погасить свет.

Он долго стоял, пытаясь унять дрожь во всем теле. Что он может сделать? Убить ее мужа? Но поможет ли это? Разве он будет тогда обладать ею?

«Господи! – прошептал он помертвевшими губами. – Сделай что-нибудь, я больше не могу это терпеть!»