Транспортный вариант - Леонид Словин

Документ, как и предполагал Денисов, заканчивался длинным списком мероприятий, предлагавшим соответствующим органам внутренних дел «срочно проверить…», «уточнить…», «дать ответ к назначенному числу».

Задержание двух особо опасных рецидивистов принесло отделу не только мгновенную и короткую славу, но и — главным образом — трудновыполнимую, задачу по установлению преступлений, которые были ими совершены после побега. Работа эта была взята под жесткий контроль управлением и поручена под личную ответственность начальника отдела, чем, собственно, Бахметьев и был занят.

— Там дальше, — неожиданно сказал полковник Денисову.

Под спецсообщением лежала сводка-ориентировка МУРа об уголовных преступлениях, совершенных в марте. Одна из сводок была помечена карандашом.

«Попытка кражи из вагона-рефрижератора на участке Окружного отдела внутренних дел на ж/д транспорте».

Денисов прочитал отчеркнутые Бахметьевым строчки:

«…во время попытки на кражу рыбопродуктов из вагона-рефрижератора у одного из преступников произошел случайный выстрел из имевшегося у него огнестрельного оружия неизвестного образца, в связи с чем преступники скрылись…»

Денисов понял, почему Бахметьев показал ему ориентировку:

«Пуля! И в обоих случаях рыбопродукты… Может, та шалая пуля от выстрела залетела в наш рефрижератор».

Бахметьев положил трубку, Бухара отозвалась по проводам коротким мелодичным звонком.

— Не подойдет? — Бахметьев кивнул на ориентировку.

— Нет, — Денисов покачал головой. — Наш вагон на участке Окружного отдела не был.

— Жаль, — Бахметьев уже отошел от разговора с Бухарой, подхватил прерванную звонком нить. — Мне представляется очень важным, что ты нашел в

«Заио. рожце» расписание электропоездов нашего направления.

Устанавливается связь с конкретным, пока еще неизвестным пунктом на линии…

— Пока только с поездом, — сказал Денисов. — И то:

поезд этот ушел на час раньше.

— Тем более Белогорлова должна была спешить! — сказал Бахметьев. —

Кстати, о тех очевидцах. Тучный, Близнецы. Их так и не нашли?

— С завтрашнего дня, я думаю, смогу уделить этому больше времени.

— Надо, чтобы все делалось одновременно. Как у хорошей хозяйки: чтобы и лук жарился, и мясо томилось… — Бахметьев любил сравнения из области кулинарии. Всем, кто его знал, это казалось странным: он не обедал, и только раз в течение дня секретарь заваривала ему некрепкий чай.

— Что касается «Запорожца», — он вынул платок, на секунду прижал к глазу, — то здесь могут быть как криминальные, так и просто очень деликатные обстоятельства. Как мыслишь?

— Я думал об этом.

— Скажем, женатый мужчина, которому история эта могла повредить…

Правда?

Развить версию Бахметьеву не пришлось. Слишком долго в его кабинете на антресоли стояло редкое затишье. Так не могло продолжаться вечно. На пульте —связи раздалось сразу несколько зуммеров. Хлопнула наружная, а потом и внутренняя дверь — оба заместителя Бахметьева, похожие друг на друга тяжелой строевой статью, прошли к столу.

Бахметьев потянулся к телефонной трубке, Денисов поймал его взгляд, поднялся.

— А что ГАИ? — Бахметьев внезапно прикрыл трубку ладонью. — Какая возможная квалификация человека, который на «Запорожце» попал в аварию?

Особенность его поведения в аварийной ситуации?

— Я интересовался, — Денисов кивнул. — Дежурный по городу сравнил води-теля с новичком, впервые севшим за руль. И одновременно с асом московского такси.

Подходя к кабинету, Денисов услышал звонок. Он открыл дверь, не зажигая свет и не сбросив куртку, кинулся к столу, успел схватить трубку на последнем гудке.

г— Товарищ Денисов?

Звонили из таксомоторного парка.

— Я разговаривал с Азизбаевым, как вы просили! — это был начальник колонны. — Так вот: Гладилин сказал ему, что не может отвезти на вокзал, потому что его ждут…

— Ждут? Где? Не сказал? — Денисов сдернул шарф, брбсил на стол.

В кабинете было жарко.

— На Варшавском шоссе. Он сослался на сестру жены…

4

— …Это случилось после скандала в пивном баре.

Потерпевший простил меня ради моих родителей. Он так и сказал. Мать буквально валялась у него в ногах. Отец за неделю поседел. В конце концов дело прекратили.

— А вы?

— Я почувствовал себя словно вновь родившимся.

Увидел, как говорится, небо в алмазах. «Благодари и смирись! — твердил я себе. В какой-то повести — кажется, перевод с японского — часто повторялись эти два слова. — В сущности, ничего не надо, кроме простой еды да чистого неба над головой!» Несколько месяцев я всех избегал, особенно старых знакомых. Боялся даже случайно перейти черту. Отец отдал мне свою путевку в пансионат на взморье. И я двадцать шесть дней жил один в почти пустом здании на берегу. Там мы познакомились.

— Он тоже отдыхал там?

— Для меня всегда останется загадкой, как он там оказался. Он сидел за столом против меня. Тихо-тихо.

Если не поднимать головы над тарелкой, нельзя было узнать, есть ли еще кто-нибудь рядом. С нами обедали мужчина и женщина, он старался прийти после всех.

Если я еще сидел за столом, он здоровался, показывал на пустые тарелки, спрашивал: «Наши соседи покушали?» — «Да», — говорил я. Мы молча принимались за еду. Когда мне хотелось общения, я спрашивал в свою очередь: «Наши соседи пообедали?» Или наоборот:

«Еще не пообедали?» Иногда мы встречались у лифта.

Я жил на третьем этаже, он на втором. Престижным считался восьмой…

Лифтов было два, каждый со своим характером. Я всегда замечал, думал, вот-вот начну писать повесть… Один из лифтов был работяга, ему доставалось за двоих. Он часто ломался. Второй хитрил, не сразу бросался на вызов, делал вид, что не заметил. Его оставляли в покое… Отдыхающие предпочитали лифт даже до второго этажа. Только обслуживающий персонал сновал по лестнице вверх-вниз…

— А он?

— Ждал. «Бегают здесь одни холуш..» Внизу был бар. Коньяк, кофе…

Барменша всех знала, умела поболтать с каждым. Иногда я заходил тоже.

Народу было немного, сидели по одному, по двое за столиками. Меня почему-то обходили. «Тебе скоро тридцать, — говорил я себе, — но никто почему-то не несет свою чашку кофе к твоему столику, не набивается в друзья!» Я острил: «Вот сидит молодой человек, который за кроху интереса к себе готов открыться первому встречному…»

— И он подсел к вам?

— Будь проклят тот день! Как всегда перед грядущими неприятностями, я, помню, еще с утра чувствовал себя удивительно хорошо, и мне казалось, все вокруг смотрят на меня с симпатией и завистью…

Под каменным навесом вестибюля было гулко и ветрено.

Денисов стоял у метро, когда в движении автобусов наступил неожиданный сбой. Площадь впереди внезапно опустела. Женщина в форменном халате поверх шубки, торговавшая цикламенами, поправила свисавшие со скамьи длинные голые стебли, глубже вошла в воротник.

«8.15…» — удостоверился Денисов nq висевшим в середине площади часам.

Он успел позвонить в институт Склифосовского. В отделении реанимации уже привыкли к его звонкам, узнавали по голосу:

— Насчет Белогорловой? Из транспортной милиции?

Дальнейший разговор повторялся ежедневно, был знакомым до мелочей:

— Никаких улучшений. Прогноз тот же. Нет, кроме вас, никто не звонил.

Спасибо. И вам того же. Позвоните после обхода.

Освещая противоположную сторону площади, показалось мартовское неяркое солнце. В его лучах совсем близко Денисов вдруг увидел завернутый в пальто живот, шапку пирожком — всю оплывшую фигуру нестарого еще, страдающего ожирением человека.

«Он! — узнал Денисов. — Тучный!»

Притормозившие у светофоров автобусы тем временем один за другим подрулили к остановке. Волна пассажиров накрыла толстяка и каменными ступенями понесла вниз, к турникетам. Денисов поспешил следом.

Течение тотчас подхватило его, мимо контроля потащило дальше, к платформам.

Был утренний час пик.

— Товарищи пассажиры… — предупредило рлдио. — На прибывающий поезд посадки не будет…

Денисов удерживал взглядом пальто и меховую шапку. Первый состав прошел не останавливаясь. Протиснувшись, Денисов занял место неподалеку от толстяка.

— Отойдите от края… — предупредило радио.

Объясниться на платформе не было возможности, Денисов просто не мог подойти.

Из туннеля показался очередной поезд, заполнившее перрон людское море пришло в движение.

«Не упустить бы!» — думал Денисов, противясь каждой попытке стоявших рядом оттеснить его. Поезд наконец остановился, раскрыл двери. Надавив, толпа внесла Денисова и человека, которого он отыскал, в один вагон.

Ехать пришлось недолго.

Перед «Автозаводской» пассажиры произвели перегруппировку. Вагон качало

— пассажиров валило то в одну, то в другую сторону. — — Выходите? спросили Денисова сзади.