Война: Журналист. Рота. Если кто меня слышит (сборник) - Подопригора Борис

– Ваня… Ваня, слышишь мэня? Хочешь, я тебе яйца атрэжу?

Гущин дико глянул на Числова и вдруг, сорвавшись, заорал в «матюгалку»:

– Блядь, сука, пидор, душара потный! Я тя самого саперной лопаткой кастрирую!!!

– Ваня, – укоризненно сказал голос, – зачэм ругаешься? Хочешь, я тваей МАМЫ позвану? У мыня – мабыла! Скажы ее тылефон… Сейчас убъём – с мамой не прастышься…

– Пшел ты на хуй, пидор!

Гущин, тяжело дыша, вырубил рацию и поднял глаза на Числова. Капитан прочитал в этих глазах страх.

– Товарищ капитан… Что же там с вертолетами?

Числов через силу улыбнулся – как мог ободряюще:

– С вертолетами там хорошо. Вот без вертолетов – плохо. Не ссы, Капустин, отъебут – отпустят.

– Я не ссу, – сказал Дима и опустил голову.

Стрельба со склонов на какое-то время стала чуть менее плотной. Воспользовавшись этой «паузой», Числов связался с Квазимодо:

– Валера, слышишь меня? У нашей тетушки могут быть задержки с родами… Держись…

– Блядь! – отозвался прапорщик. – Что у них не так?

– Почему «не так»? Как раз наоборот! – зло сказал Числов. – Всё в строгом соответствии с житейской мудростью: «Чем дальше в лес, тем хуже вылез».

Гущин смотрел на капитана широко открытыми глазами.

– Не ссы, Валера. Противник – слабее и глупее нас, просто он еще об этом не знает, – подмигнул ему Числов. – Прорвемся… Давай-ка смени позицию. Левее перебирайся. Але, как понял?

– Понял, – прошептал Дима. И, подхватив рацию, метнулся к валунам покрупнее…

…Через несколько минут боевики, словно осатанев, поперли так, что все предыдущее показалось легкой увертюрой. Они начали жать со всех сторон и со стороны Квазимодо – тоже.

…Первым убили Кныша. Кузьмин еле успел оттащить его уже неживое тело в периметр. Духи подошли совсем близко, и к их пулеметным и автоматным очередям добавились гранаты из подствольников и гранатометов.

…Потом доложился Квазимодо – у него бойца Петрова грохнули прямо в переносицу…

Числов метался внутри периметра, меняя позиции. Пережидая разрывы гранат, он вжимался в скалистый грунт, и земля, несмотря на февральскую погоду, казалась ему теплой… Следующим погиб снайпер Витя Крестовский – он не успел сменить позицию, его зажали из двух пулеметов сразу, пока Числов увидел и начал прикрывать его пулеметом Феофанова и своим автоматом, пули уже успели искромсать парня. А потом еще духи засадили уже по, наверное, мертвому Крестовскому, парочку гранат из подствольников – для надежности…

…Стреляя, Числов почти не видел результаты своих попаданий. Один раз ему, правда, показалось, что он срезал очередью бородатого духа в зеленом армейском бушлате и портупее…

…Еще несколько раз Числов и Гущин выходили на связь с ротой. «Ящиков» для «тушёнки» не было. Самохвалов умолял – держаться и что-то говорил о поддержке со стороны «вованов»… Капитану стало совсем тяжело. Пока кто угодно из самых близких соседей доберется своим ходом – будет… В общем, понятно, что будет…

Числов не знал, что майор Самохвалов уже замучил всех, кого только мог, – и Примакова в том числе. Примаков же извелся почти до инфаркта – он просто прорвался к командующему, и тот сказал, как приговор:

– Александр Васильевич, хоть ты душу не рви. «Вертушки» будут, когда с лордом разберемся… Пару часов еще пусть продержатся твои ребята. Ну нечего мне сейчас дать, понимаешь?!

Примаков ничего не ответил. А что он мог сказать? Что еще на пару часов такого боя у взвода Числова просто не хватит боезапаса? Командующий и сам это должен был понимать прекрасно.

…Когда осколками гранаты посекло Феофанова, Числов сам схватил пулемет. Раненых стаскивали вглубь периметра, там, где крупные валуны образовывали хорошее естественное укрытие. Свой автомат капитан бросил Виноградову:

– На! Умеешь?

– Стрелял… В Юрге… – беззубо улыбнулся Виноградов.

– Ну вот и здесь постреляешь. Давай-ка туда, где камушек голубой… Видишь?.. Давай!

– Мне, что голубой, что зеленый, гражданин начальник…

Виноградов отполз от Числова, прицелился старательно, но успел дать только одну короткую очередь – потому что его самого буквально перекрестило очередями… Одна из пуль попала в горло. Виноградов привстал на колени, пытаясь зажать рукой ударивший из шеи фонтан, булькнул что-то и упал навзничь. Те, что атаковали Квазимодо сзади, дожали прапорщика до самого периметра. Квазимодо загнал всех рабов к раненым и упал на землю рядом с Числовым:

– Серега, нас обложили! Проси артиллерию!

– Валера, оглядись? Какая на хуй артиллерия в этой горловинке? По нам, что ли? Так по нам мы еще успеем… Не кипятись, Квазик…

…Боевики упорно ползли вперед. Кое-где они уже подошли на бросок гранаты (правда, их ручные гранаты еще до периметра не долетали). Очереди огрызающихся десантников становились все короче и реже – команду на то, чтобы беречь патроны, отдавать было не надо, все всё понимали и сами…

Передав пулемет Живчику, Числов пополз к раненым, а их уже было девять человек – наспех перебинтованных, с белыми лицами и вопрошающими глазами. У Числова не было ответа на их общий немой вопрос. Среди раненых неподвижно лежал и Дима Гущин, которого осколок ударил в грудь.

– Жив? – спросил, кивая на Диму, Числов.

– Жив, – ответил сержант Кузьмин и добавил: – Вроде бы.

Конец ознакомительного фрагмента.