Меч тамплиеров - Пол Кристофер

Напротив голландского домика стояли два древних «фольксвагена». Рядом с развалинами амбара взгромоздился на кирпичи фургон «моррис минор» со снятыми колесами. А возле большого дома Холлидей увидел относительно новый, но ужасно грязный «лендровер».

Справа ко двору примыкал пруд, усеянный ряской, по его берегам рос чахлый камыш.

И все это безобразие окружала непроходимая стена из кусков ограды, деревьев и буйно разросшегося колючего кустарника.

— Да уж. Так себе надежда… — протянула Пэгги, оглядываясь по сторонам.

Они выбрались из автомобиля и стояли, рассматривая сельский дом, залитый ярким полуденным солнцем. Вообще-то здание представляло собой смешение всех стилей и архитектурных особенностей: центральная постройка из камня с соломенной крышей, которую можно отнести к шестнадцатому или семнадцатому веку, а рядом — более современная пристройка, похожая на ранневикторианскую, деревянная с облупившейся штукатуркой. Окна и двери давно сменены на совсем уж близкие по времени, приблизительно послевоенные.

В дом вели аж три двери. Холлидей постучал в самую богатую на вид: из дубовых, потемневших с годами, досок, с железной оковкой.

Мгновение спустя они услышали шаги и скрип отодвигаемого засова. Дверь отворилась. На пороге появился высокий, слегка сутулый человек с белыми, когда-то белокурыми, но теперь совершенно седыми тонкими волосами. Возраст его, по всей видимости, подбирался к восьмидесяти годам. В молодости он, несомненно, нравился женщинам. На орлином носу сидели очки-половинки для чтения. Одет старик был в невзрачные хлопчатобумажные брюки, белую в тонкую полоску рубашку, зеленый жилет, застегнутый на две пуговицы. На ногах — дорогие шлепанцы, а в правой руке — стакан с янтарной жидкостью на дне.

— Чем обязан? — произнес он.

— Сэр Дерек Кэрр-Харрис? — спросил Холлидей.

— Мистер Кэрр-Харрис, если не возражаете, — поправил старик мягко, почти застенчиво. — Обращение «сэр» заставляет меня чувствовать себя сквайром из романов Пэлема Г. Вудхауза.35 Помните? «Фамильная честь Вустеров». Сэр Уоткин Бассет. Ну и другие джентльмены тоже… А вы кто?

— Джон Холлидей и Пэгги Блэксток.

Человек в дверном проеме расплылся в улыбке.

— Из Америки?! Вы — племянник Генри Грейнджера и его внучка? Да?

— Совершенно верно, — кивнул подполковник.

— Замечательно! — воскликнул Кэрр-Харрис. — Скорее входите!

Он шагнул в сторону и взмахнул рукой со стаканом виски. Когда гости вошли в небольшую прихожую, увешанную книжными полками, Кэрр-Харрис закрыл дверь и задвинул засов, а после проводил Холлидея и Пэгги в просторную гостиную с высоким потолком — толстые, двухфутовые стропила покрывала ручная резьба.

На стенах висели картины. Все написанные маслом и все — британская романтическая школа начала девятнадцатого столетия: буколические сцены с симпатичными доярками и шлюпками под парусом, несущимися по бурному морю. Между двумя книжными шкафами — стойка для ружей, высокая, в викторианской манере, сделанная из орехового дерева и застекленная. В воздухе ощущался затхлый запах. То ли от старых книг, то ли от соломенной крыши. И никаких следов женской руки.

Пэгги поморщилась.

Мебель в гостиной казалась старой и подержанной. Два кресла рядом с огромным камином из «дикого» камня, а между ними овальный коврик. Кушетка у стены. Большой однотумбовый стол со старой пишущей машинкой «Селтрик» на одном краю и высокими стопками бумаг на другом.

Кэрр-Харрис опустился в кресло и махнул рукой гостям, указывая на кушетку. Они присели.

— И как мой дорогой друг, старый Генри? — спросил профессор. — Хотя, я понимаю, в нашем возрасте нельзя ожидать слишком многого от жизни…

— Он скончался, — сказал Холлидей.

— О боже… — пробормотал Кэрр-Харрис. Он глотнул виски и вздохнул. — Да. Генри был очень стар, — сказал он философски. — Как и я. — Он еще отпил из стакана и размышлял несколько мгновений. — А я ведь виделся с ним совсем недавно. «Обед мастеров» в колледже. Вы слышали о таком?

— В марте, — заметил рейнджер.

— Совершенно верно.

— Именно поэтому мы здесь.

— А! — многозначительно кивнул старик. — Значит, вы нашли меч. Я очень рад, молодой человек, что вы справились. Генри был уверен, что вы решите его небольшую загадку.

Уже очень давно к Холлидею не обращались «молодой человек». Он улыбнулся.

— Вы знаете о мече? — удивилась Пэгги.

— Само собой, я знал о мече, юная леди! Я знал о нем, начиная с «Почтмейстера». Сорок первый год. Где-то так…

— Почтмейстер… — задумался Холлидей. — Фотография на стене кабинета дяди Генри! Там вы и он.

— Верно, — согласился Кэрр-Харрис. — Ни я, ни Генри не делали тайны, что в годы войны работали в военно-морской разведке вместе с Флеммингом, тем самым молодым парнишкой, который потом написал все эти дешевые книжки…

— Джеймс Бонд! — подсказала Пэгги.

— Угу… — кивнул англичанин, приканчивая виски. Отставил стакан и, порывшись в жилетном кармане, выудил пачку сигарет без фильтра. Щелкнул зажигалкой, затянулся.

Холлидей привык видеть курильщиков, предававшихся пороку небольшими компаниями в специально отведенных местах. Поэтому его немножко покоробило, когда профессор столь небрежно закурил, да еще и не спросил разрешения у женщины. А если учесть, что дымившему перед ним человеку под восемьдесят… Да, Кэрр-Харрис определенно казался реликтом, явившимся из другого времени.

— Кто такой почтмейстер? — спросила Пэгги.

— Это из романов о Хорнблауэре, — рассмеялся старик. — Название операции по захвату.

— Захвату чего?

— Корабля, — пояснил профессор. — Итальянского лайнера под названием «Герцогиня Аосты». Мы подозревали, что ее используют как плавучую базу для немецких субмарин. Скрывалась она на острове Фернандо-По. Это неподалеку от берегов Гвинеи в Африке. По-моему, сейчас этот остров называется Биоко или что-то типа того.

Подполковник удивился про себя — какое это имеет отношение к мечу? Но вслух ничего не сказал. Пускай старик выговорится, а уж после можно будет отделить ненужные воспоминания от действительно полезных.

— Название «Почтмейстер» казалось нам тогда хорошей шуткой, — пояснил Кэрр-Харрис, дымя сигаретой. — Так раньше называли аспирантов Мэртон-колледжа, а мы все были из Бэллиола. Дурачки… Они все это организовали, включая «Фрейлину»…

— «Фрейлину»? — переспросила Пэгги.

— Траулер из Бриксхэма. Мобильный отряд специального назначения. С него руководили всей операцией. Нечто подобное тому, что позже описывал Флемминг. По крайней мере, по замыслу, если не по исполнению.

— Леонард Гуиз и Дональд Митч, — произнес Холлидей. — Это те два человека, что сфотографировались с вами и дядей Генри.

— Совершенно верно! — кивнул старик. — Во всяком случае, «Герцогиню Аосты» они нашли. На Фернандо-По. Стояла в порту, который местные между собой называют болотом. В самом деле, грязищи там — ужас! Но так или иначе, а лайнер стоял там. Вместе с парочкой немецких траулеров, которые, как я предполагаю, выступали судами обеспечения. Главная задача заключалась в том, чтобы загнать «Фрейлину» в акваторию порта, взять на буксир «Герцогиню» и утащить ее прочь. К Лагосу, это немного южнее на африканском берегу. Потом мы с Генри прибыли туда же, чтобы арестовать капитана и перепившуюся команду, тогда как другие моряки, более стойкие, отбуксировали корабль подальше. Нашей добычей были шифры, а не само судно.

— Шифры? — удивился Холлидей.

— Kurzsignalheft, — усмехнулся Кэрр-Харрис. — Немецкий книжный шифр. К тому времени мы уже подобрали ключ, но у немецкого Kreigsmarine имелось много шифровальных книг, и они продолжали перескакивать с одной на другую. Хитрая игра… Kurzsignalheft, снятый нами с «Герцогини Аосты», был первым, который заполучили в Блетчли-парке.

— Британский шифровальный штаб, — подтвердил подполковник.

— Совершенно верно. Они оба там работали. Гуиз и Митч. Сейчас, я думаю, перешли к чему-нибудь жутко научному. С компьютерами, кибернетикой и прочей техникой.

— Но я в самом деле не понимаю, какое отношение имеет это событие к дедушке Генри и его мечу, — расстроенно проговорила Пэгги. Многословный профессор ее слегка утомил.

— Ах да! — воскликнул Кэрр-Харрис. — Письмо!

— Письмо?

— Именно так, юная леди. «Герцогиня Аосты» все время ходила по маршруту Генуя — Аргентина. Туда и обратно. Объявление войны застало ее посреди Атлантики, и судовая компания приказала кораблям укрыться в нейтральных портах. Ближайшими оказались острова Фернандо-По. Среди находившихся на борту пассажиров был Эдмунд Киз, археолог и близкий друг Гитлера, как он сам заявил. Киз возвращался из Буэнос-Айреса, где обсуждал по поручению нацистов какую-то ерунду о поисках корней арийской расы в Антарктиде. Мы обнаружили письмо в каюте шлюпочной палубы. Герр Киз, должно быть, забыл его, когда покидал борт судна.