Тайны затерянных звезд. Том 6 - Антон Кун

есть, сама по себе она, конечно, бесполезна, но это не значит, что её нельзя перевернуть, разыграв в наших интересах. Классическим методом хорошего полицейского и плохого полицейского.

Я аккуратно положил ладонь сверху на руку Кори, и, когда она с удивлением во взгляде переключилась на меня, улыбнулся:

— Дорогая, остынь. И отпусти нашего уважаемого бармена. Мы тут всё-таки в гостях, не забывай.

Глаза Кори с каждым словом расширялись всё больше и больше, но она всё же сообразила, что это — часть спектакля и нехотя разжала пальцы, отпуская кольцо:

— Ладно. Но только ради тебя.

Потирая нос, бармен выпрямился и бросил на меня короткий косой взгляд, в котором смешались страх и благодарность.

— Позволь мне, — я обезоруживающе улыбнулся Кори, она закатила глаза и отошла в сторону, не забыв прихватить меч, конечно же.

Я подтянул поближе один из высоких барных стульев, залез на него и сложил руки на барной стойке:

— Мне кажется, мы немного неправильно начали… Или, вернее, не с того. Ты прав — это бар, а в барах принято пить. Поэтому предлагаю разыграть классическую барную сценку. Мы заказываем много дорогого алкоголя, а ты охотно разговариваешь с гостями при деньгах, надеясь на щедрые чаевые. И, конечно же, в конце истории заслуженно получаешь их. Как тебе такой расклад?

Бармен бросил короткий взгляд мне за плечо, где стояла Кори, молча, но явно не сводя с него взгляда, и нервно ответил:

— Чего изволите, гости дорогие?

— Что у тебя есть самого дорогого? — я вальяжно раскинул на барном стуле, что было сделать непросто, ведь у него не было спинки. — Мы сегодня гуляем на полную!

— Меруанская текила, — слегка натянуто улыбнулся бармен. — Всего две бутылки, лежат уже хренову прорву времени, ждут особых гостей!

Шрап, опять это горькое пойло! И что только люди в нём находят, что из года в год присуждают ему статус лучшего алкогольного напитка во всём космосе?

Хорошо, что бармен не умеет читать мысли. Впрочем, даже если бы и умел, не думаю, что для него это бы что-то значило. Единственное, что для него что-то значило — это то, что я махнул рукой и высокомерно велел:

— Тащи обе. Гулять так гулять!

Бармен улыбнулся и скрылся за занавеской, прикрывающей подсобные помещения, а моего уха коснулось тёплое дыхание и щекотная прядь волос — красных, конечно же, каких ещё…

— Ты понимаешь, что в этой дыре мы оставим за две бутылки четыре цены?

— Детка, ты совсем недавно получила компенсацию от ультра-корпорации. — усмехнулся я, не оборачиваясь. — Ничего страшного не случится, если мы слегка переплатим за алкоголь. Зато вот если мы привлечём к себе слишком много внимания слишком большого количества людей — вот тогда могут начаться беды. Так что считай, что мы сейчас просто покупаем своё спокойствие… И меруанку, конечно!

Последние слова я произнёс уже громче, потому что из-за занавески снова появился лосекабан, в каждой руке держа по бутылке. Он даже толстый слой пыли с них не стал стирать, чтобы покрасоваться и показать, как давно они нас ждут.

Цену за них он назвал, конечно, красивую. Даже Джонни Боров не осмелился бы до такого опуститься, даже ещё до того, как я вернул ему его серебряную красотку.

Тем не менее, я, и бровью не поведя, достал кредитный чип, изрядно распухший за последнее время, ввёл на нём требуемую сумму, отделил отслоившийся кусок и передал его бармену.

Тотчас же на стойке перед нами появились рюмки на всех, причём даже чистые, и бармен принялся разливать текилу.

— Что празднуете? — участливо поинтересовался он, словно совершенно забыл о том, что совсем недавно отношения между нами трудно было назвать тёплыми.

— Ой, знаешь, дело одно провернули серьёзное, — ни капли не соврав, ответил я. — Такое серьёзное, что когда-нибудь про него будут слагать легенды, попомни мои слова!

— Охотно верю! — закивал бармен, отчего кольцо в его носу запрыгало. — А к нам на «Талос» какими космическими ветрами занесло? Серьёзные дела, насколько я знаю, и обмывают тоже в… серьёзных заведениях, скажем так.

— А это потому, что здесь мы тоже по делу, — деловито ответил я и касанием пальца по экрану разбудил терминал. — Вот поэтому.

Бармен послушно уставился в экран, словно не видел эту картинку пять минут назад, и покачал головой:

— Ай-ай-ай, ну надо же! Это вы удачно зашли, ничего не скажешь…

— Да ну? — я подтянул терминал к себе, подхватил и сунул в карман. — Что-то знаешь об этом рисунке?

— Да тут каждый о нём знает! — усмехнулся бармен. — Тут такой бедлам творился после того, как этот рисунок появился в сети… На станции от корпоратов «Красена» просто не продохнуть было! Всё ходили и искали того, кто этот рисунок нарисовал!

— Корпораты на станции? — вмешался капитан, садясь на стул рядом со мной и беря рюмку. — А как же правило «Корпоратам здесь не рады»?

— Так это правило как раз и ввели после того самого случая! — усмехнулся бармен. — Я имею в виду, их и до этого, конечно, недолюбливали, но после того случая Вектор уже напрямую заявил, что корпораты нам не друзья.

— А если недолюбливали, то почему пустили? — капитан махнул стопку и с громким стуком поставил её на стойку.

— А кто его знает? — бармен сноровисто наполнил её по второму кругу. — Перед нами же никто не отчитывается. А слухи, сами понимаете, разные ходят. Кто-то говорит, что Вектор сам разрешил им совать нос всюду, куда только захотят. Кто-то говорит, что его припугнули, но лично мне в это верится с трудом — на станцию высадилось всего-то около пятидесяти корпоратов. Хоть они и были тяжело бронированы и хорошо вооружены, но они бы отсюда не выбрались, если бы Вектор захотел. Да что там — они бы даже не пристыковались!

— А какой тогда вариант, по-твоему, правдоподобен? — капитан взялся за вторую рюмку.

— Говорю же — не знаю! — бармен развёл руками. — Но ходят слухи, что «Кракен» отвалил кругленькую сумму Вектору за доступ к базе. Поговаривают, что он, конечно, все равно остался недоволен присутствием корпоратов, но прибавка ноликов на счету слегка сгладила эту неприятность.

— Ладно, а хотели-то они что? — я вмешался в их диалог, чтобы направить его в правильное