Великий зверь Кафуэ - Коллектив авторов

— Ты слышал о больших зверях, что водятся там? — спросил молодой путешественник, указывая на отдаленную полосу глухого леса, к которому направлялся караван.

Старший кафр улыбнулся, показав остро подпиленные зубы, потряс большими медными кольцами в ушах и с волнением ответил:

— Большие звери — да, большие как никакой зверь. Тело как слон, маленькие ноги как крокодил, шея как жираф, рот… — две черные руки раскинулись во влажном воздухе, показывая огромный зияющий провал.

В ту ночь носильщики-баротсе вновь пели об ужасе Великих. Пионеры дошли до самых дальних уголков джунглей и наконец увидели крутые скаты крыш крааля, где правил вождь баротсе с незапоминаемым именем.

Толстый, лоснящийся черный Король сидел под пальмовым деревом. С его толстой шеи свисали бусы и кости; любимая жена обмахивала его рыхлое потное лицо опахалом из обезьяньих хвостов. Исследователи миновали хижины и вышли на открытую утоптанную площадку.

— Я приветствую белых людей, — пробормотал вождь. — Что надобно им?

— Мы ищем Великих, — ответил старый охотник.

— Далеко, вверх по реке Кафуэ, обитают они. Мой индуна (советник) отведет вас туда.

Путешественники забрались в узкие, шаткие каноэ. Голые черные гребцы взялись за весла, распевая песню, и лодки понеслись по бурной широкой реке. Порой из воды выглядывала зловеще оскаленная морда крокодила. Европейцы смотрели на проносящийся мимо них по обеим сторонам реки лес и прислушивались к его шорохам и эхо, надеясь увидеть длинную чешуйчатую шею и стеклянные глаза чудовища, жившего 50,000,000 лет назад.

— Дальше я не поплыву, — воскликнул храбрец, которого вождь назначил проводником. За изгибом реки лодки со звуком «рррррп» вылетели на покрытый галькой и илом берег; черные носильщики радостно соскочили на скользкую, но твердую почву, подальше от крокодилов. Путешественники достигли громадных и таинственных болот Кафуэ.

Блестящие зеленые топи, поросшие тростниками, уходили на север. На поверхности стоячих вод цвели лилии. Змеи извивались между зловонными тропическими растениями. Гниющая трава сбилась в плотные, как войлок, плавучие островки. На отмелях между кустами дремали бегемоты; их плотные шкуры блестели на солнце.

— Осторожней!

Предприимчивый американец чуть не угодил в податливые и предательские зыбучие пески Кафуэ.

Много недель исследователи шли по краю болота, рубя обвивавшие мертвые стволы лианы, выбрасывая в грязь лишний груз и зажигая большие костры, чтобы отпугнуть животных, чьи сверкающие глаза жутко глядели из ночной тьмы. Однажды утром старшина носильщиков пошел за съедобными орехами. Он не вернулся. Трава на берегу болота была запятнана кровью, на мягкой глине в нескольких ярдах от воды виднелся отпечаток лапы — длиной в пять футов.

— Ошибки нет, — сказал старый охотник. — Когти, широкие чешуйчатые лапы, длинная полоса раздавленных тростников шириной в двадцать футов, уходящая во внутренние таинственные области Кафуэ.

— Могу поклясться, что это след бронтозавра, — отозвался американец, и ему ответили из леса испуганные голоса баротсе, торопившихся покинуть землю Великих.

Исследователи дальше не пошли. Туземцы тряслись от ужаса, зловонные болота грозили болезнями, припасы были на исходе после многих дней пути — и охоту пришлось прекратить. Экспедиция повернула назад, к далеким селениям. Каноэ летели вниз по реке, ужасные болота Кафуэ таяли вдали, и все радостней пели баротсе.

Толстый вождь по-прежнему сидел под пальмовым деревом, словно не двигался с места с тех пор, как экспедиция покинула крааль.

— Я знал, что вы не увидите великих, — произнес он. — Но вы видели их следы. Теперь белые люди поверят.

Но не все белые люди поверили. Многие африканеры посмеивались над рассказом исследователей. «Увидели углубление в глине и назвали следом», — говорили они. Другие склонны были поверить. Картографы доставали из шкафов свои карты и измеряли линейками белое пятно, означавшее неизведанные границы болот Кафуэ. Тысячи неисследованных квадратных миль. Слизь, воды и растения, которые, не исключено, появились на свет, когда угольные залежи были еще лесами. По всей Африке шли громкие споры о бронтозавре. Свое мнение высказал знаменитый американский геолог:

— Вполне возможно, что в тех краях водятся доисторические чудовища. Известно, что они жили в болотах. Так почему бы не в болотах Кафуэ?

А затем случилось нечто удивительное.

Вымершее животное, известное науке лишь по окаменелостям, было найдено живым в Центральном Конго экспедицией немецкого герцога Мекленбургского[35].

Этот любопытный зверь под названием «окапи», наполовину лошадь, наполовину зебра, был привезен в заморские зоопарки. Как видите, наш приятель бронтозавр, о котором рассказывают кафры, не так уж невероятен.

Вы можете спросить, были ли исследованы болота Кафуэ. Африка забывает быстро. Несколько попыток — а затем вечный поиск золота, алмазов, угля и других полезных ископаемых заставил людей забыть о таинственных болотах.

Родезия пересечена железными дорогами, водопад Виктория — мокрым от брызг мостом, в буше гремят механизмами глубокие шахты, и лишь Баротселенд остается почти таким же, каким был до прихода белого человека. И далеко, далеко вверх по реке поблескивают таинственные белесые болота с их болезнетворным климатом, труднодостижимыми берегами и кипящим варевом растений. Они выглядят так же, как в те времена, когда история еще не началась, а человек, возможно, еще не существовал, как в те дни 50 миллионов лет назад, когда бронтозавр или его собратья-чудовища с жуткими зубами и ороговевшей шкурой ужасали угольные леса.

Генри Френсис. Последнее логово динозавра

Майское солнце ярко освещало самую большую из комнат квартиры в одном из оксфордских колледжей. По ней расхаживал взад и вперед человек лет пятидесяти, время от времени поглядывая на висевший на стене рисунок. Он изображал какое-то допотопное существо, наполовину рептилию, наполовину животное, название и описание которого, безусловно, невозможно было найти ни в одном современном труде по естественной истории.

Рисунок был выполнен согласно всем доступным источникам и представлял живого динозавра таким, каким он вставал в воображении художника.

Оуэн Гриффит, художник и обитатель квартиры, университетский профессор медицины, был в свое время хорошим стрелком и конным охотником и прекрасным спортсменом. Но он также с большим увлечением раскапывал землю, извлекая из нее сведения о птицах, зверях и рыбах, живших в далекие эпохи, когда человека, вероятно, еще не существовало.