Победитель получает все - Дженнифер Доусон

Вместо него она тихо, но внятно проговорила:

– По-видимому, у тебя богатый опыт запугивания женщин?

Шейн нахмурился и слегка смутился.

– Вовсе нет. Даже если бы я попытался, тебя ведь не запугаешь.

Сесили не хотела поддаваться на его уловку, не хотела играть в его игру. Не стоило ему уступать. Нельзя, а почему нельзя?! Глубоко-глубоко внутри нее, настолько глубоко, что она о нем даже не подозревала, прятался бес, которому хотелось поиграть. Это бесовское желание возникло в ней с момента их первой встречи, оно не давало ей покоя, и теперь на полутемной кухне она не смогла устоять перед давнишним соблазном.

– Да, я не боюсь тебя, – небрежно и презрительно бросила она. – Не хочешь ли ты…?

Шейн ухмыльнулся:

– Не хочешь ли ты сказать «нет»?

Их взгляды встретились.

Они долго молча смотрели в упор друг на друга.

Он выпрямился. Сесили вдруг растерялась. Она ощутила горькое разочарование, но оно тут же исчезло, так как Шейн взялся рукой за узел на поясе ее халата, не сводя с нее своих глаз.

Соски на ее груди стали твердыми и болезненно заныли. Внутри нее, внизу вспыхнул знакомый жар. Как ему удалось так легко, даже не касаясь ее, пробудить в ней желание?

Сесили сконфузилась, но всего лишь на один миг, возбуждение подавило смущение.

– Ну что ж, скажи «нет». – Его низкий голос пробирал ее до костей, а тем временем он пальцем начал развязывать узел на пояске.

Сказать «нет» и позволить ему выиграть? Ни за что. Сесили глубоко вздохнула.

– Отойди.

Конечно, он не отошел. Другого она и не ожидала.

Его длинные сильные пальцы ослабили узел. Оставалось сделать одно лишь маленькое усилие для того, чтобы развязать его.

– У тебя что-нибудь еще есть под халатом?

Под халатом на ней была одна лишь ночная сорочка с прозрачными чашечками бюстгальтера. Тайное наслаждение овладело Сесили: ведь раньше никто не видел ее чудесного интимного белья.

– Не скажу.

– В таком случае сейчас я узнаю сам. – Он пожал плечами.

– Если ты ждешь приглашения, то в таком случае ты его не дождешься.

Она бросала ему вызов. Она специально дразнила его, потому что твердо знала: он не отступит, не прекратит игры.

Он слегка дернул за поясок, и у нее задрожали колени от понимания, что скоро произойдет.

– Разве я жду, я просто растягиваю сладостный момент в предвкушении неизбежного.

Он потянул за поясок; мурашки побежала по спине Сесили, она слегка откинулась назад, упираясь руками в стойку бара. Их бедра соприкоснулись, от этого легкого соприкосновения словно электрическая волна пронзила ее тело, она едва не застонала от вожделения.

Его зеленые глаза, горевшие, как у пантеры, встретились с ее глазами.

– А ведь я волшебник, могу пробудить желание, даже не дотрагиваясь до тебя.

Он явно издевался над ней. Сесили бросило в жар – более того, она чувствовала, что плоть между ее бедрами стала влажной и скользкой.

Поясок развязался, его хвостики упали. Сесили почти сидела на гранитной столешнице бара, прохлада от камня, проходившая сквозь тонкий шелк сорочки, охлаждала ее разгоряченную кожу. Шейн раздвинул ее бедра, аккуратно прижав свои ноги к ее ногам. Едва его пальцы коснулись пол ее халата, как они раздвинулись в стороны, открывая его взору ее ночную сорочку. Он провел рукой по ее животу, опуская руку все ниже.

– Хм, я не сомневался, что под твоим строгим деловым нарядом прячется нечто более интересное и привлекательное.

О боже, какие у него чудесные руки, такие большие, крепкие, все охватывающие и всевластные – Сесили просто не могла им сопротивляться.

– В деловом наряде нет ничего плохого.

– Конечно, нет. Напротив, он очень полезен, даже необходим. Иначе, как могли бы работать рядом с тобой коллеги мужского пола, если бы перед их мысленным взором стояло то, что ты носишь под ним.

Сесили стиснула край стойки бара. Как ей хотелось обхватить Шейна руками! Она сдерживалась из последних сил.

– Может, те, с кем я встречаюсь на работе, в отличие от тебя, не так акцентируют свое внимание на этом?

– Они просто явно глупее.

С этими словами он слегка развел ее бедра.

– О боже, как красиво проступают сквозь сорочку соски грудей!

Ему не надо было напоминать об этом, от охватившего ее желания груди Сесили сделались тяжелыми, ее дыхание участилось. Она больно кусала себя за нижнюю губу, уже изнывая от желания, чтобы он, наконец, дотронулся до ее грудей.

Словно прочитав ее мысли, он положил руку на одну из них, и она, как спелый плод, легла ему в ладонь.

– Не смей это делать.

– Что именно?

Он едва касался Сесили, не поцеловал ее еще ни разу, а она уже потеряла голову. Если бы сейчас, прямо в этот момент он, опрокинув ее на стойку бара, взял ее, то она отдалась бы ему с не меньшей страстностью.

Подобный поступок, каким бы отчаянным и безрассудным он ни был, сейчас почему-то казался Сесили вполне уместным.

Женщина, которая всегда считалась воплощением самообладания и хладнокровия, была опьянена страстью, ее опьяняла как страсть, так и сам мужчина, стоявший перед ней.

Одной рукой он обнял ее за талию, а другой ласково коснулся губ.

– Что за рот! Сколько чувственности!

– Ты всегда так многословен?

– Не всегда. Но это всего лишь одна десятая часть, причем самая приличная, из того, что мне хочется сказать о твоей красоте, как и о том, что мне хочется делать дальше.

Его откровенность польстила Сесили. Ей захотелось узнать об остальном, и у нее хватило смелости прямо спросить об этом.

– Что же именно тебе хочется?

Прежде чем ответить, он потерся достоинством о ее живот. Ее бы больше устроило, если бы член дотронулся до нее в другом месте, чуть ниже.

– Например, обхватить губами твой сосок через сорочку и целовать, сосать его до тех пор, пока ты не застонешь от наслаждения.

Ее груди сладостно заныли, как будто он не говорил, а действовал. Сесили не ожидала, что слова могут вызывать желание, не хуже любовных ласк. Каждое его слово обжигало, все сильнее и сильнее воспламеняя страсть. Он не сводил глаз с ее лица и молчал.

А ей хотелось, чтобы он, не умолкая, говорил.

Шейн всегда вызывал у нее волнение, но теперь, наедине с ним, все обстояло намного серьезнее. В его словах дышала откровенная страсть, она не могла не волновать ее. Сесили была готова слушать его хоть всю ночь. Ей было уже абсолютно все равно, и она кокетливо и вызывающе спросила:

– И что дальше?

Шейн улыбнулся.

– Ого, что я слышу? Неужели, Сисси, ты действительно хочешь услышать от меня обо всех тех порочных фантазиях, которые теснятся в моем сознании?

«Да! Не только услышать, но чтобы ты осуществил их на деле!» Конечно, она не смела признаться в этом, поэтому, небрежно взмахнув рукой, промолвила:

– Так, из одного лишь любопытства.

– Лгунишка. – Он склонился над ней. – Я тоже чисто из любопытства хочу спросить тебя: есть ли на тебе трусики?

– Нет, – выдохнула она.

– Жаль, очень жаль. А мне было бы так приятно сорвать их с тебя.

– Так бы я тебе и позволила.

Он согнул ноги таким образом, чтобы можно было потереться джинсами о ее промежность. У нее совсем пересохло в горле от возбуждения, и чтобы не застонать, она судорожно впилась пальцами в край стойки.

– Ты совсем не умеешь притворяться. В жизни не встречал женщины, которая, как ты, так откровенно желала бы, чтобы с нее сорвали трусики.

Сесили запрокинула голову, открываясь навстречу его пожеланиям, провоцируя его, но язык помимо ее воли говорил обратное.

– Ты ошибаешься.

Шейн приподнял ее за ягодицы, как бы примеряясь.

– Ну что ж, буду еще откровеннее. Вот чего мне больше всего хочется. Мы приближаемся вплотную, сливаемся в одно целое. Мой член проскальзывает внутрь, трется о твой клитор, мы оба начинаем сгорать от желания. Я опрокидываю тебя навзничь, прямо на стол и, черт возьми, трахаю тебя.

Нарисованная им картинка воспламенила Сесили, желание и похоть слились воедино и не отпускали ее. Он был откровенен, груб и напорист, и как это ни удивительно, ей это очень и очень нравилось. Его джинсы опять коснулись низа ее живота, внутри зародился оргазм, Сесили была готова закричать от наслаждения. Больше тянуть у нее не было сил. Оттолкнувшись от стола, она обхватила его руками за шею, прижимаясь к нему дрожащим телом.

Шейн утробно зарычал, он как будто предвидел такой поворот, затем грубо привлек ее к себе и впился губами в ее рот.

Все началось быстро, в бешеном темпе, без всяких нежностей и возбуждающих ласк – им они и не требовались.

Они целовались жадно, в полной тишине было слышно одно лишь их хриплое дыхание. Языки и губы сплелись в одно целое.

Сесили ногтями впилась в его шею, подавая тем самым знак, что пора переходить к дальнейшим действиям. Ее тело прилипло к его телу, требуя, отчаянно требуя большей близости.

Сразу все поняв, Шейн зарычал, как зверь. Целовал он ее уже не так, как прежде.