В мире животиков. Детская книга для взрослых, взрослая книга для детей - Дмитрий Быков

Сострадалец — очень деловой и энергичный зверек. Все свои силы он отдает обслуживанию, откармливанию и утешению страдальца. Собственно, утешить страдальца невозможно, но утихомирить на короткое время его пронзительные стоны и остановить поток зловонных слез — вполне реально. Надо только дать ему почувствовать, что его проблемы волнуют вас больше, чем ваши, а своих у вас нет вообще, потому что вы не обладаете такой тонкой и милосердной душой.

Известны случаи, когда страдальцы среди ночи будили своих сострадальцев отчаянным воем, и пока сонный сострадалец продирал глазки, принимались рассказывать ему, как им страшно и одиноко в пустом ночном лесу. Когда же с сострадальца соскакивал последний сон и он принимался утешать страдальца, скользкий зверек тут же засыпал, довольный тем, что излил свою чуткую душу недалекому, но добродушному другу. Тот факт, что добродушный друг теперь уж фиг заснет до утра и так и будет ворочаться с боку на бок, страдальцев никоим образом не волнует. Они ведь не могут не поделиться своими проблемами! Ты небось тоже будишь мать, когда увидишь страшный сон.

Сострадалец берет на себя все заботы о пище: не страдальцу же, в самом деле, заботиться о нуждах низкой жизни! Несчастное создание лежит себе в луже собственных слез, потягиваясь и почесываясь, пока храбрый сострадалец ловит мелких насекомых или рвет плоды. Когда сострадалец приносит пойманных мух или комаров, страдалец упрекает его за нечуткость к бедным насекомым, которые суть братья наши меньшие. Но его аппетита это не снижает. Ест и плачет, представляешь? Аппетит у этого зверька — дай Бог, чтоб ты так ел свою манную кашу!

Передвигаться страдальцы тоже не любят. Обычно большую часть пути они проделывают верхом на сострадальцах, которые, будучи гораздо меньше ростом, отважно взваливают на плечи тяжелых колбасообразных зверьков и волокут их через лес с места на место. Долго страдалец нигде задерживаться не может — вокруг него заболачивается почва, а другие зверьки этого не любят и гонят его вон. «Мы сейчас, мы уже уходим! — виновато оправдывается сострадалец. — Вы не глядите, что он такой мокрый, душа у него тонкая! Не ругайте его, он обидится!».

Самое интересное, что страдалец никогда не испытывает жалости к своему самоотверженному другу. Он жалеет всех — бабочек, пчел, бесправных чернокожих жителей далекой Родезии, — но только не тех, кто рядом с ним, кто обеспечивает его жизнь и передвижения. Видимо, это происходит оттого, что все страдальцы с рождения убеждены: сострадальцы находят в служении им высшую радость. Между прочим, это не так далеко от истины. Иначе зверьки в жилетках давно бросили бы своих друзей и зажили сами по себе. Но почему-то они действительно радуются, когда у них есть шанс услужить бедным страдальцам и протащить их на себе хоть километр.

Интересно устроено размножение зверьков. Друг с другом они совокупляются крайне редко. Связано это с тем, что страдалец считает себя слишком тонкой и богатой натурой, чтобы спариваться с какими-то там сострадальцами, дело которых — ловить бедных мух и собирать несчастные грибы. А сострадалец считает себя недостойным навязываться в партнеры к такому красивому и благоуханному существу, как страдалец. Так что обычно они размножаются независимо друг от друга. Но вот странность: страдальцу очень легко найти себе пару. Его жалеют все, его готовы утешить и красавица-лиса, и сильная волчица, и трудяга-бобриха, и добытчица-белка. А вот сострадальцу найти себе партнера очень трудно. Его ведь не надо жалеть, он сам кого хочешь пожалеет! Редко-редко польстится на него добрая мышка или неприхотливый енот-потаскун, о котором мы тебе рассказывали в одной из сказок.

Так что страдальцы усиленно плодят страдальцев, а сострадальцев становится все меньше и меньше.

Вот почему сегодня не редкость такое явление, когда на одного маленького сострадальца приходится до пяти жирных страдальцев, которые с отвращением терпят общество друг друга и часто дерутся за право называться самым бедным. У одного, например, самые короткие лапки, а у другого самые вонючие слезки. Вот тут и крутись, всех корми, всех пои, всех на себе таскай да еще приговаривай: «Ах ты мой бедненький, ах ты мой несчастненький!».

Ты все понял, маленький друг?

А теперь спи. И пусть тебе приснится мир, состоящий из одних нытиков и жалобщиков. Что? Не хочешь? То-то.

Полковник и подполковник

Дорогой наш маленький дружок! Да-да, пусть подружки не обижаются, но сегодня мы обращаемся прежде всего к дружку. Потому что он — будущий мужчина, настоящий солдат, защитник нашей Родины! Так что ему сам Бог велел послушать историю про зверьков, в честь которых названы едва ли не главные люди в армии.

Если ты внимательно читаешь наши сказки, то уже знаком с таким понятием, как симбиоз. Это когда два зверька питаются друг другом. Или, например, один ездит, а другой возит. Или кто-то работает, а кто-то ест. Например, в старые времена был такой лозунг — «Народ и партия едины». Кое-где ты можешь увидеть его и сейчас, на крышах старых домов. Это как раз и означало, что у народа и партии симбиоз.

Мы тебе рассказывали про сожительство двух необычных зверьков — страдальца и сострадальца. Сегодня мы расскажем тебе про симбиоз еще более удивительных животных — полковника и подполковника.

О том, откуда произошли их названия, ученые спорят до сих пор. Одна из версий основывается на рассказе крестьянина Вологодской губернии Василия Пенькова, записанном зоологами в 1862 году, вскоре после отмены крепостного права. Тогда у крестьян развязались языки, и они смогли наконец говорить правду о своей жизни. Приведем этот рассказ целиком.

«Во первых строках моего рассказа»… ну, это пропустим… «Кум мой Иван…» — при чем тут кум?! «А также сват мой Федор и сватья Агафья»… тьфу ты, какой многословный крестьянин! «Пользуясь случаем, хочу передать привет»… нет, это тоже не то… А, вот оно!

«Вхожу я, значит, в баньку-то, с кумом да сватом попариться. А на полке-то и вижу — зверок сидит, да какой толстой! какой важной! Сидит, значит, зверок, на полке-то. Брюхо велико, лапки коротки, сам мохнат, ровно домовой, а вдоль задних-то лапок красны полосы идут, ажио на анарала какого похоже. И знай покряхтыват, попискиват: знамо, нравится банька-то! А другой зверок, поменьшае, снизу сидит, да какой скорой! какой разумной! Парку поддает, ровно человек, да веником березовым верхнего-то зверка охлестыват. А тот нежится, манежится, кобенится — любо ему!

А тот спрашивает: „Хорош ли, мол, парок? и не плеснуть ли кваску?“

Тут мы с кумом да сватом спохватились — ведь это он нашим веником хлестается, наш квасок попиват! Мы как кинулись на их, страх забымши, — а зверки подхватились, да и давай Бог ноги, маленькой да юркой внизу бежит, а толстой сверху, на ем. Несет один другого, значит. Один, стало, полковник, который на полке-то сидел. А второй, значится, подполковник. Так и звали их у нас с тех пор. Они в наших краях часто попадаются — толстой, значит, у них старшой, а маленькой да юркой — этот меньшой. Слушаться, значит, его должен, потому звание у него тако — подполковник».

Вот так, маленький друг, и появились в нашем языке эти слова. Ты, наверное, слышал в деревне или на даче дразнилку сельских ребятишек: «Командир полка, нос до потолка, уши до дивана, сам как обезьяна». Это как раз про полковника, который командует банным полком. Внешность его описана здесь довольно точно: уши у него действительно большие, нос длинный, чутко вынюхивающий, когда кто топит баньку, а толстое брюшко, которое он всегда почесывает, делает его немного похожим на обезьяну, сидящую на ветке и чешущую заросшее пузо.

Подполковник же выглядит совсем иначе. Он сравнительно небольшой, но очень жилистый, поджарый и стройный. Этот зверек прекрасно умеет стоять на задних лапках. Главная мечта его жизни — стать полковником. То есть находиться не под полком, а непосредственно на полке, в облаках душистого пара, и быть охаживаемым с помощью веника. Нет ничего на свете приятнее русской бани! Ведь именно там мы понимаем, кто есть кто: кто настоящий полковник, а кто так себе, подполковник. Конечно, этих зверьков замечали и до 1862 года. Ведь чин полковника в русской армии появился в начале XIX века! Но родоначальники названий — именно наши зверьки.

Ты, наверное, спросишь, маленький свободолюбивый дружок: а что же подполковнику за радость во всем слушаться полковника, обслуживать его, исполнять малейшие прихоти? Ответ очень прост: подполковник — очень недалекое животное, совершенно не понимающее своей выгоды. Недаром в советской армии бытует выражение «упертый, как подполковник». Это оттого, что подполковник при ходьбе вечно во что-нибудь упирается — если, конечно, им не руководит полковник. Часто глупый зверек бодается с деревом, пока не свалит его (потому что у подполковника такой крепкий череп — никакое дерево не устоит). Глупее него — только глупая, неповоротливая рыба майор или такая же упорная, вечно долбящая дерево птица капитан. Она часто встречается в Южной Америке и отличается крайней мрачностью. Именно о ней написана древняя индейская песня «Капитан, капитан, улыбнитесь!» — индейцы так боялись птицу, что даже называли ее на вы. Русский перевод этой песни вы можете услышать в фильме «Дети капитана Гранта».