Рауль, или Искатель приключений. Книга 2 - Ксавье Монтепен

Во-первых, Рауль вспомнил — а он часто забывал об этом — что имя, которым он так гордился, не принадлежало ему. Титул он носил самозванно, что, может статься, и было оправдано прежними обстоятельствами, но оно все-таки не могло выдержать серьезного исследования. Настоящее имя его, браконьера Риго, не могло быть запятнано союзом с родом Натана.

Конечно, Дебора была другой веры; но религиозные предрассудки не могли быть важным препятствием Раулю, потому что он к религии испытывал полное равнодушие. К тому же миллионы Натана придавали обольстительный блеск прекрасному личику Деборы. Благодаря огромному приданому, которое Натан, наверное, даст за дочерью, Рауль мог до конца дней своих вести роскошную и тщеславную жизнь, которую он любил более всего на свете,

Короче, однажды утром Эзехиель Натан получил записку, на печати которой красовалась Золотая Осина. Записка эта была принесена высоким лакеем в ливрее маркиза де ла Транблэ. Вот что заключалось в ней:

«Милостивый государь!

Прошу вас назначить мне свидание. Я должен говорить с вами о некоем чрезвычайно важном предмете. Дело идет об одной надежде, в которую я вложил все счастье моей жизни. Так как прежде чем я вас увижу, я не буду знать, жить я должен или умереть, то прошу вас назначить мне свидание как можно скорее.

Жду вашего ответа с нетерпением и прошу вас не сомневаться в совершеннейшем уважении и преданности вашего покорнейшего слуги

Рауля де ла Транблэ».

Когда принесли записку, Дебора сидела у него в комнате. Натан отвечал устно, что будет ждать кавалера де ла Транблэ целый день.

— Чего хочет от меня этот молодой человек? — спросил он дочь, когда ушел лакей.

— Откуда мне знать? — прошептала Дебора в чрезвычайном волнении.

— Что за странный слог его письма… Не думаю, чтобы он писал мне в таких выражениях затем, чтобы просить у меня денег. Но подождем — увидим!..

Выражая свое удивление, Натан не притворялся. Никогда не пришло бы ему в голову, что дворянин старинного рода может думать о союзе с его презираемой кастой. Дебора со своим инстинктом любви смутно поняла, что на этом свидании, которого просил Рауль, речь пойдет о ней. С трепещущим сердцем, с мучительным и вместе с тем приятным волнением оставила она отца и ушла в свою комнату. Она нашла там Венеру, которая ждала ее.

Люцифер тотчас же приметила волнение Деборы. Ничто не укрылось от нее, ни влажные и блестящие глаза девушки, ни бледность щек, которая время от времени заменялась ярким румянцем.

— Боже мой, милая Дебора, — спросила Венера с живостью, — что с вами?

— Что со мной?.. — сказала жидовка, силясь преодолеть свое волнение. — Ничего… Что может быть со мною?..

— Только что вы были бледны, теперь лицо ваше горит… Вы нездоровы?

— Клянусь вам, я здорова.

— С вами, верно, случилось что-нибудь… Я это вижу… Я в этом уверена. Зачем вы скрываете от меня? Разве я уже вам не друг? Не сестра?

— О! Да, да! По-прежнему мой друг, моя добрая сестра! — вскричала Дебора с нежностью, целуя Венеру. — Я обязана вам жизнью. Как же мне не доверять вам? Я вам скажу, что я чувствую, хотя, сказать по правде, я сама не совсем понимаю.

Переполненному сердцу Деборы требовалось излиться в другое сердце.

— Да, да, милая сестра… — живо сказала Венера, — говорите, я вас слушаю.

Девушки сели рядом на диван. Венера обвила рукой шею Деборы. Та потупила глаза. Подруга обратила на нее пристальный взор, исполненный жадного любопытства. Но в этом взоре не было уже привязанности, а была только жгучая, страшная ревность, тем более опасная, что она была хорошо скрываема.

— Что я чувствую… — медленно продолжала Дебора, ища слова, чтобы растолковать происходившее в ней. — Я чувствую какое-то необъяснимое волнение… Что-то такое, чего я никогда не чувствовала до сих пор… Сердце мое бьется так сильно, что это ощущение почти болезненно, но оно мне нравится… Я тревожусь, я озабочена, а между тем мне хорошо… Мне кажется, что мне предстоит какая-нибудь неожиданная радость.

Дебора остановилась.

— Но все, что вы мне сказали, сестрица, — спросила Венера, — должно иметь причину, не правда ли?

— Конечно… — прошептала девушка.

— И эта причина, — продолжала Венера, удерживая дыхание, чтобы лучше расслышать ответ Деборы. — Эта причина… Какая же?

Яркий румянец покрыл грудь и плечи прелестной жидовки и даже ее ясное девственное чело. Помолчав несколько секунд, она прошептала:

— Он придет.

— Он, — повторила Венера. — Кто?..

— Он… Тот красивый молодой человек… Маркиз де ла Транблэ…

Венера помертвела. По руке, обвивавшей шею Деборы, пробежала судорога, словно Венера хотела задушить свою соперницу, и, может быть, ей действительно приходила эта мысль. Но нескольких секунд ей было достаточно, чтобы возвратить всю власть над собой.

XXI. Линии руки

— Вот как? — сказала наконец Венера голосом спокойным и не обнаружившим никакого волнения. — Кавалер де ла Транблэ придет…

— Да.

— К вам, Дебора?

— К батюшке.

— Откуда вы это знаете?

— Он писал.

— И вы читали его записку?

Дебора сделала утвердительный знак.

— Без сомнения, он придет затем, чтоб занять денег у вашего отца, — продолжала Венера.

— О! Нет, не то, — с живостью возразила Дебора, — теперь кавалер де ла Транблэ богат и не имеет нужды ни в ком… Притом выражения его письма ясно показывают, что при свидании, которого он просит, не может быть и речи о деньгах.

— Вы помните эти выражения, Дебора? — спросила Венера.

— Конечно!

— Хотите повторить их мне?

— Хорошо… Слушайте…

Натан прочитал Деборе записку Рауля только один раз… И тем не менее — странный феномен памяти, одержимой любовью — Дебора не забыла ни одной фразы. С первого слова до последнего она повторила записку буквально. Венера слушала и дрожала. Дебора, окончив, начала разбирать каждую фразу.

— Понимаете ли вы, милая сестрица, — сказала она, — что значат эти слова: дело идет об одной надежде, в которую я вложил все счастье моей жизни!.. И сразу после этого: так как, прежде чем я вас увижу, я не буду знать, жить ли я должен или умереть… Спрашиваю вас, какая это надежда, в которую человек вкладывает все счастье своей жизни?.. Что это за неизвестность, заставляющая вас сомневаться, жить вы должны или умереть?.. Не ясно ли, не очевидно ли, что дело идет о любви и что кавалер де ла Транблэ хочет говорить с отцом моим обо мне?..

— Итак, — спросила Венера, с трудом переводя дыхание, — вы предполагаете, что маркиз де ла Транблэ намерен на вас жениться?..

— Он не может обладать мною иначе, и если он меня любит, он это сделает…