Русский со словарем - Ирина Левонтина

Фьюжн. Как и всё на Руси

Прихожу я недавно в магазин и вижу такое… Вообще-то у меня специально на этот случай телефон с двухмегапиксельной камерой, и обычно я просто незаметненько фотографирую понравившуюся этикетку и имею ее совершенно бесплатно. Но тут я схватила предмет, не поинтересовавшись даже, что это такое и сколько оно стоит, потому что почувствовала, что ни за что с ним не расстанусь. А этикетка гласила: Пасхальный набор «Гламур». Это оказалась, как написано на упаковке, «новинка сезона» — набор для окрашивания и декорирования пасхальных яиц.

Вообще-то, на этом можно было бы и остановиться. Чего тут еще говорить — можно смеяться, плакать или и то и другое, смотря по темпераменту. Но я поговорю. Тоже в соответствии с темпераментом.

Почему, собственно, так смешно? Ведь понятно же, что имелось в виду — красиво, все переливается: в набор входят «сверкающие блестки (серебро, золото)» и бисер шести цветов.

Кто сказал, что на Пасху не должно быть красиво? А в отношении яиц — тут и товарищи Фаберже с Вексельбергом подтвердят. Но есть такие слова, которые связаны не просто с красотой, но с ее сугубо внешним, социальным, светским аспектом.

Едва ли кому-то придет в голову назвать пасхальный набор «Модница» или, скажем, «Щеголь». Или вот еще хорошая идея — пасхальный набор «Шик». Шик вообще занятное слово. В нем есть какая-то трудноуловимая идея: шик — это не только особая эффектность и изысканность, это что-то не каждому доступное и вызывающее зависть у других, которая, скорее всего, тешит тщеславие носителя этого самого шика. Слово отличное, яркое выразительное, но… безблагодатное.

Да, кстати о шике. Не могу не вспомнить чудную историю. 6 января 2004 года Государственный историко-архивный Владимиро-Суздальский музей-заповедник посетил президент Путин. Он оставил в книге отзывов восторженную запись: «Шикарно, как и всё на Руси! Владимир Путин». Здесь замечательно всё: и то, как подходит эпитет шикарный историко-архивному заповеднику, и идея, что вообще «всё» может быть шикарным (а также, вероятно, эксклюзивным и элитным), и особенно смелый разрыв со стереотипными представлениями о России.

Номинация «Русь» означает, что наша страна рассматривается здесь в аспекте древней истории, традиционной культуры, исконно-посконно-домотканых ценностей. К каковым относится как раз «неброская красота», а отнюдь не шик.

Но вернемся к пасхальному набору «Гламур». Это в современном русском языке модное слово гламур используется в смысле «шик-блеск красота». А можно ведь вспомнить его происхождение и историю в английском языке: шотландский вариант слова grammar (грамматика) стал использоваться для указания на оккультную ученость, потом на колдовские чары, а потом на женскую привлекательность — обворожительность.

Так что название пасхального набора «Гламур» звучит похоже не только на «Шик», но и на такие названия, как «Ворожея», «Черная магия», «Колдовство», «Чары» или, скажем, «Прелесть». А что — это, собственно, в порядке вещей. Все со всем смешивается. Я вот прочитала в одном гороскопе, что «Для Раков не существует Пасхи без шикарного праздничного стола». А одна девушка в Интернете рассказывает, как красиво расписала пасхальное яйцо: готично, мол, получилось. А сжигание чучела Масленицы перед началом Великого поста — это как? А восточные собачки или мышки в колпачке Санта-Клауса?

Просто встречать год мыши под елкой с рождественской звездой мы уже привыкли, а сочетание Пасхи и гламура нам пока в диковинку.

Кстати, у меня был смешной разговор с дочкой. В ответ на какой-то ее вопрос я стала объяснять, что объявлен год семьи. «Ты что, мамочка! — возмутилась она. — Сейчас же год мыши и крысы!»

Второе дыхание

Лет 12 назад я пригласила на день рождения знакомую немку, которая изучала в Москве русский язык. Она радостно спросила: «У тебя будет вечеринка?» Я растерялась. С одной стороны, я совершенно точно знала, что у меня будет не вечеринка. Придут гости, будем выпивать и закусывать, песни петь и веселиться. С другой стороны, чем же это не вечеринка? С третьей стороны, я не считала, что это слово устаревшее, я вообще-то могла его употребить.

Тем не менее, я совершенно отчетливо ощущала, что мой день рождения назвать вечеринкой мог только иностранец. Нет, еще, возможно, очень пожилой человек.

История слова вечеринка в литературном русском языке весьма показательна. Оно есть еще в «Словаре Академии Российской» конца XVIII века, с толкованием «вечерняя беседа, дружеское вечернее собрание». У Пушкина читаем: «По воскресениям танцевали у предводителя. Все мы, т. е двадцатилетние обер-офицеры, были влюблены, многие из моих товарищей нашли себе подругу на этих вечеринках». Ясно, что вечеринка здесь — это что-то не такое помпезное, как бал. А вот Гоголь, «Мертвые души»: «Уже более недели приезжий господин жил в городе, разъезжая по вечеринкам и обедам и таким образом проводя, как говорится, очень приятно время». Пожалуй, более активно это слово стало фигурировать в литературе со второй половины позапрошлого века, приобретая все более явственные разночинско-демократически-богемные коннотации.

В этом смысле картина Маковского «Вечеринка» очень характерна. Она изображает народовольческий уклад жизни: не просто молодежь собралась потанцевать, а одновременно и революцию готовят. В рассказе Чехова «Попрыгунья» жанр мероприятий, которые с таким азартом устраивала героиня, стремясь залучить на каждое какую-нибудь знаменитость, обозначается именно как вечеринка. А вот пример из Горького: «У Лютова будет вечеринка с музыкой, танцами, с участием литераторов, возможно, что приедет сама Ермолова» («Жизнь Клима Самгина»).

Интеллигенция и революция, богема, алкоголь — музыка во льду, в общем. Конечно, одновременно слово вечеринка обозначало и другой, более народный жанр. Эта вторая традиция вечеринки как мероприятия неофициального и неэлитарного преобладала в советское время.

Вот яркое описание: «Патефон, чаще всего трофейный, с ручкой, подобной рукояти, которой заводились автомобили того времени, собирал вокруг себя офицеров и их жен так же верно, как позднее проигрыватель, а еще позднее магнитофон. Танцы под пластинки, разбавленные алкоголем, назывались запросто — „вечеринка“» (Э. Лимонов. «У нас была Великая Эпоха»). Здесь особенно показательно это запросто. Некоторый вульгарный привкус по мере приближения к концу XX века становился у слова вечеринка все ощутимее: «Вечеринка — это сборище одной компании у кого-то на дому с выпивкой, игрой в бутылочку, иногда чем-нибудь еще более пошлым. В зависимости от содержания алкоголя в крови. Чтоб родители на вопрос других родителей: „Чем они там у вас занимаются?“ честно отвечали: „Танцуют“» (А. Карахан. «Манифест нового поколения москвичей» // «Столица», 1997.07.01).

Я прошу прощения за сугубый схематизм изложения и возвращаюсь к своему личному опыту старших классов и студенческих лет. Как же мы говорили? Вечеринка точно не говорили. Если организованное школьное мероприятие, то было слово вечер, если школьное, но менее официальное, — огонек. Ну а если домашнее? Помню, был фильм из школьной жизни «Розыгрыш», там в нужном значении использовалось слово сабантуй. А так я существительного что-то вообще не припомню, говорили просто — собираемся. Ах да, было замечательное слово сейшн.

Впрочем, существовал и еще один режим употребления слово вечеринка — в переводных текстах или просто при описании иностранной жизни. Дело в том, что надо было как-то переводить слова party и soirée, а хорошего русского перевода не было. Вот как-то не было в русском языке такого слова. Праздник — слишком торжественно и связывается с поводом. Ну, допустим, birthday party можно назвать просто день рождения, хотя встречались и неуклюжие переводы типа праздник дня рождения. Но если это не день рождения, а просто? Танцы, попойка, посиделки — все эти слова чересчур конкретизируют характер времяпрепровождения.

В торопливые 90-е сразу схватили бы иностранное слово и стали бы говорить пати, парти (вряд ли партия) или там суаре. Но в советское время так было не принято. Какое еще суаре, когда есть буквальный перевод — хорошее русское слово вечеринка? Его и стали использовать.