Лавров - Александр Иванович Володин

называли Литфондом — был А. В. Дружинин. В ноябрьской книжке «Библиотеки для чтения» за 1857 год он обнародовал свои «Несколько предложений по устройству русского Литературного фонда для пособия нуждающимся литрам ученого и литературного круга». В декабрьском номере «Современника», назвав эту статью «превосходною», II. Г. Чернышевский горячо поддержал идею создания фонда: «Основание «Литературного фонда», — писал Чернышевский, — имело бы своим добрым последствием не одно то дело, к исполнению которого он прямо назначается: автор статьи в «Библиотеке для чтения» прекрасно объясняет то благотворное влияние, которое «Литературный фонд» имел бы на сближение между всеми органами и деятелями науки и литературы; мы желали бы, чтобы столь же справедливо было его мнение о том, что в настоящих отношениях между ними нет никаких препятствий к соединению для общего доброго дела. Но если и существуют какие-нибудь угловатости, нет сомнения, что они скоро сгладились бы, когда явилась бы возможность союзной деятельности, как это мы видим во всех литературах Европы, где даже различие в направлениях, не говоря уже о личных чувствах друг к другу, нимало не мешает соединению всех литераторов в одно целое, как скоро то нужно для достижения целей, полезных всей литературе… Во всяком случае, мелкие личные несогласия должны быть отброшены в сторону, когда представляется возможность соединиться для дела, которое принесет пользу не одним нуждающимся литераторам, но и может возвысить положение всей литературы…»

2 февраля 1859 года на квартире Ивана Сергеевича Тургенева одиннадцать литераторов (среди них были, конечно, и Дружинин, и Чернышевский, а также Краевский, Никитенко, Павел Васильевич Анненков) поставили свои подписи под проектом устава «Общества…». После необходимого в подобных случаях прошения министру народного просвещения (им был в то время Евграф Петрович Ковалевский) и прочих прохождений по ступеням бюрократических согласований устав — с незначительными изменениями — был утвержден Александром II. Упомянутые одиннадцать литераторов пригласили еще шестьдесят шесть человек, и 8 ноября члены-учредители, собравшись на квартире брата министра — Егора Петровича Ковалевского (на Мойке, у Красного моста, дом Кочубея), объявили «Общество…» открытым. Его создание означало официальное признание властями относительной самостоятельности научно-литературного движения в России.

Лавров, по-видимому, участвовал в этом собрании. В одном из писем к Краевскому он делает такую приписку: «Чуть не забыл опять спросить Вас: как бы сделаться членом в Обществе вспомоществования литераторам?» 19 октября Краевский ответил Лаврову, и скорее всего по его совету Лавров направил такое официальное письмо:

«Милостивый государь Андрей Александрович!

Я вполне сочувствую намерениям, с которыми основывается Общество вспомоществования литераторам и ученым, в учреждении которого Вы принимаете столь деятельное участие, а потому и желаю попасть в число членов-учредителей этого общества. Надеюсь, что Вы мне не откажете при этом в Вашем содействии…

Петр Лавров

21 октября 1859 г.».

С самого начала Лавров с энтузиазмом отнесся к делам Литературного фонда. Из учебной аудитории, кабинета и салона он выходит на арену собственно общественной деятельности. Существенно расширяется круг людей, с которыми он поддерживает теперь отношения. В частности, по свидетельству Лаврова, и с Николаем Гавриловичем Чернышевским его знакомство состоялось «при основании Литературного фонда». К этому же времени относится и первое — впрочем, весьма неблизкое — знакомство Лаврова с Тургеневым. Оно произошло при организации первых чтений в пользу Литературного фонда, на которых Тургенев читал свое эссе «Гамлет и Дон-Кихот».

Этот литературный вечер состоялся в зале петербургского Пассажа 10 января 1860 года. Сменяя друг друга, на сцепе появлялись изрядно волновавшиеся писатели и поэты: чуть ли не впервые российские литераторы выходили лицом к лицу с большой аудиторией. Начало выступлениям положил Полонский. Вслед за ним перед публикой предстал Тургенев. Майков читал свой «Приговор» (Легенду об Иоанне Гусе). Затем наступила очередь Бенедиктова, Некрасова… Е. А. Штакеншнейдер отметила в дневнике, что Бенедиктов, Майков и Лавров в этот вечер приехали из Пассажа к ним на Миллионную пить чай… «Мама и я члены Общества Литературного фонда… Один из его деятельных членов — Лавров…»

Дневник А. В. Никитенко, 1859 год, 16 марта: «…граф Адлерберг объявил, что Краевский и еще какой-то полковник генерального штаба предпринимают издавать «Энциклопедический лексикон» и просят правительство оказать им свое покровительство, взяв на себя несколько паев, потому что издание предполагается учредить на паях…» Это первое из известных нам свидетельств об «Энциклопедическом словаре, составленном русскими учеными и литераторами», с которым на протяжении нескольких лот будет связана творческая и редакторская деятельность Лаврова.

Сын министра двора В. Ф. Адлерберга, человек, лично близкий царю, граф А. В. Адлерберг, товарищ министра народного просвещения И. А. Муха нов и управляющий III отделением А. Е. Тпмашев составили в конце 1858 года нечто вроде русского варианта французского «Бюро печати» — очередного верховного правительственного органа но надзору за литературой. «Троемужьем» назвал тогда же этот комитет поэт и цензор Федор Иванович Тютчев. Так вот, на одном из совещаний этого комитета и зашла речь о ходатайстве Краевского. Дадим опять слово Никитенко: «Адлерберг, видимо, наклонен в пользу этого дела. Но восстали Муханов и Тимашев; первый тотчас увидел в этом какую-то опасность и призыв воскрешения Энциклопедии XVIII века; второй не пошел так далеко и находил только, что это послужит только к усилению текущей легкой литературы… Чтобы отстранить всякое сомнение, я сказал, что правительству нельзя теперь ничего сказать, пока не будут представлены план и сотрудники издания».

В общем, «Словаря» еще не было, а в голове одного из блюстителей порядка в литературе возникла уже «странная параллель» — идея о возможном и весьма опасном воскрешении опыта французских энциклопедистов XVIII века в России второй половины XIX века.

Но что это за «полковник генерального штаба», ходатайствовавший вместе с Краевским о разрешении «Энциклопедического лексикона»? Возможно, что им был Виктор Михайлович Аничков — будущий член редакции «Словаря» по отделу военных наук: в это время он профессор Николаевской Академии генерального штаба по кафедре военного хозяйства. Не исключено, что упомянутым полковником был Константин Иванович Гершельман, который впоследствии не раз будет хлопотать по делам издания «Словаря». Но скорее всего Никитенко просто не вполне расслышал (или забыл), о полковнике какого ведомства шла речь, и вместе с Краевским о новом издании хлопотал полковник Михайловской Артиллерийской академии Лавров.

Наверное, сама идея этого издания ему и принадлежала. Еще в 1857 году в статье «Несколько слов о системе наук» Лавров охарактеризовал «опыт полной систематической классификации» наук, представленной в предисловии д’Аламбера к знаменитой французской Энциклопедии, и напомнил в этой связи читателям об отечественном «Энциклопедическом лексиконе» А. А. Плюшара, начатом в 1835 году и