Призрачный поцелуй - Нелли Хейл

жители покинули дома после завоевания этих земель, не желая больше опасаться за свою жизнь. Враги могли напасть под покровом ночи, застав каждого врасплох. Именно поэтому люди Брэилы бежали, чтобы найти пристанище в Валахии, которая обещала безопасность и мирное небо над головой.

Послышалось ржание лошадей. Извозчик, восседая на ко`злах, потягивал из фляги разбавленный ром, чтобы скрасить долгий путь. Его темную бороду и волосы уже тронула первая седина, глубоко посаженные зеленые глаза смотрели на мир с тоской и обреченностью, морщины покрыли некогда красивое лицо. Из одежды на исхудавшем теле болтались рубаха с треугольной вышитой вставкой и белые шерстяные штаны длиной до четырех метров, из-за чего их носили с многочисленными сборками. На ногах виднелись потрепанные опинчи – обувь, которая изготавливалась из прямоугольного куска свиной кожи, сгибавшегося кверху и перетягивавшегося лоскутком.

Одна лошадь дернулась, заржала, когда путник проезжал мимо колодца, и остановилась. Извозчик стегнул скакуна хлыстом, но тот не двинулся с места, нервно перебирая копытами и пытаясь развернуться на узкой, заросшей травой тропинке.

– Глупая скотина, а ну пошла!

Мужчина вновь замахнулся хлыстом, но каково же было его удивление, когда прут вырвался из рук и со свистом отлетел в сторону. Вороний крик прокатился по всей поляне, тела птиц полностью заполнили собой небосвод, скрыв луну. Извозчик спрыгнул на землю и, чертыхнувшись, ухватил лошадь за поводья, с силой дернув на себя, но животное мотнуло мордой и через мгновение заржало от страха пуще прежнего. Мужчина обернулся и… безвольно опустил руки, парализованный увиденным.

Из колодца показалась женская рука, которая цеплялась когтями за выступы, выбираясь наружу. Рывок – незнакомка покинула свое убежище и безвольно упала, рвано задышав. Белокурые волосы закрывали лицо, руки хватались за траву, ноги дрожали от напряжения.

Извозчик, в сердце которого еще теплилось сострадание, подбежал к девушке, упал на колени и попытался помочь привстать, но рука прошла сквозь ее тело. Сердце мужчины бешено забилось где-то в горле, когда незнакомка подняла голову и смахнула ладонью спутанные волосы. Лицо покрывала ужасающая сетка шрамов, вместо глаз зияли два темных провала, вокруг которых запеклась кровь, нос больше походил на обрубок, а рот был зашит грубыми черными нитками. Не успел извозчик крикнуть, как девушка вскинула руку вверх, к его сердцу, и, вонзив ладонь в дряхлое тело, сжала влажный пульсирующий орган.

Существо склонило голову набок и попыталось улыбнуться, но кожа, сшитая нитками, натянулась и порвалась, обнажая новые раны. Мужчина учащенно задышал, пытаясь убрать руки незнакомки, но та лишь сильнее сжимала сердце, которое спустя мгновение вырвала из груди жертвы. Извозчик рухнул на землю, в лужу собственной крови: рот был распахнут в немом крике ужаса, безжизненный взгляд устремился на небосвод, в котором летали и кричали во`роны, поджидая добычу, чтобы полакомиться нежными глазными яблоками.

Девушка, удерживая еще бьющееся сердце в ладонях, смотрела на него с любовью и болью. Она провела им по лицу, по рукам и ногам и наконец с силой протолкнула в свою грудь. Сердце извозчика, отвергая чужое тело, начало замедлять ритм, но незнакомка произнесла пару слов, неподвластных простому смертному. С ее плоти медленно сошли призрачные очертания, делая похожей на простую растрепанную девушку, которая потерялась в поле посреди ночи.

Незнакомка встала с земли и, прихрамывая на одну ногу, отправилась в сторону Брэилы, чтобы отплатить сполна за свою смерть.

Часть 1

Сорин Даскэлу

1873 год

Румыния, Валахия

– Да, хорошо, я понял, понял… обязательно что-нибудь придумаю… только что? Нужно будет отправить ответную весточку… Ох уж эта Эрша Аде– лия…

Закончив недовольно бубнить, я отложил в сторону бумагу, исчерченную мелкими заковыристыми буквами, и, шумно выдохнув, откинулся на спинку кресла, обитого дорогой кожей. Подобная антикварная роскошь обошлась мне в целое состояние и кучу потраченного времени, но она того стоила. Шум Валахии и бесконечные разговоры под окном зачастую выводили из себя, но по сравнению с Эршей Аделией, от которой все чаще приходили обращения с требованием приехать и написать иск на соседей из-за постоянных криков, это был детский лепет. Работать юристом в эпоху постоянных войн и сражений за территорию непросто – то и дело вызывали на судебные разбирательства, которые могли затянуться на годы из-за отсутствия практики.

Голову ломило так, будто она вот-вот лопнет под натиском только начавшегося дня, который не сулил ничего хорошего. Посеревшее от толстого слоя пыли и копоти отстраиваемых дорог окно было прикрыто плотной темной шторой, но даже это не спасало от яркого солнца, на котором я не мог долго находиться, – моментально кожа начинала покрываться волдырями, а глаза щипало так, словно туда насыпали песка.

– Сори`н, ты в кабинете, дорогой?

Прозвучал звонкий женский голос. Я издал протяжный стон и, положив руки на деревянную поверхность, опустил на них голову, пару раз приложившись о столешницу. Дверь распахнулась – на пороге появилась Анна, моя невеста. Ее неуемная энергия, бьющая ключом, резко контрастировала с моей – сдержанной и умиротворенной. Может, именно из-за этого нам было хорошо. Легкая на подъем Анна и вечно недовольный Сорин. Похоже, этот странный союз благословили на небесах, раз невеста, несмотря на все мои препинания, все еще не покинула этот дом.

– Дорогой, – ворвавшись в кабинет, защебетала Анна и села на край стола, приподнимая мой подбородок левой рукой. Ее светлого оттенка волосы всегда блестели, точно в лучах солнца, а густые брови и ресницы гармонично смотрелись на бледном лице с голубыми глазами и узкими губами, всегда накрашенными красной помадой. Василькового оттенка халат спустился на одно плечо, оголяя острые ключицы.

Анна улыбнулась и молча протянула мне потрепанный конверт. Я удивленно выгнул бровь, но забрал телеграмму, чтобы вскрыть ее ножом для писем. Достав бумагу из конверта, развернул и пару раз пробежался глазами, не веря написанному. Нахмурив брови, мотнул головой, после положив телеграмму поверх груды бумаг на стол из темного дуба, который, помимо стула для гостей, был единственной мебелью в моем кабинете. Бар, в форме огромного глобуса, который стоял на полу благодаря прочной ножке, я в расчет не брал.

– Что такое, дорогой? Что пишут?

Анна провела ладонью по моей щеке, царапая тонкие пальцы двухдневной щетиной.

– Прислали телеграмму из Брэилы. Местный мэр сообщает, что там остался дом, принадлежащий моему прапрадеду. Им нужно мое согласие на продажу участка – какой-то богач, владеющий сетью кондитерских, хочет их выкупить. Но это, должно быть, ошибка. Прапрадед уехал оттуда, как только они поженились с прапрабабушкой, а дом продали какому-то местному купцу.

Анна приложила палец к своим губам и пару раз задумчиво постучала по ним, всматриваясь в ободранный лоскут обоев багрового цвета на стене.

– А как давно написано письмо? Сам знаешь, почта ненадежна.

– Но не на сто же лет!

– Тут я могла бы поспорить. Посмотри дату отправления.

Кинув недовольный взгляд на Анну, я взял в руки конверт, перевернул его лицевой стороной и удивленно выдохнул. 12 июля 1873 года. Письмо было отправлено две недели назад. Судя по моему недоуменному взгляду, Анна все поняла.

– А ты не хочешь съездить и сам во всем разобраться? Так, чисто ради интереса.

– Делать-то мне больше нечего. Всю жизнь мечтал провести три дня пути в душном поезде, чтобы принять участие в пустом розыгрыше.

– Но, дорогой…

– Анна, это исключено.

Я бросил телеграмму на стол и встал, отчего ножки кресла противно заскрежетали по деревянному полу. Подойдя к глобусу, который стоял в углу кабинета, откинул одно полушарие, точно крышку, достал оттуда бутыль виски и налил жидкость в стакан. Осушив его одним залпом, прижал руку к губам, чтобы заглушить горечь во рту, которая приятным теплом начала распространяться по телу.

Анна, вспорхнув со стола, села на стул и начала читать телеграмму сама. Пробежавшись по ней взглядом, она схватила лупу, которая лежала под грудой бумаг, и прислонила к извещению, начав медленно зачитывать вслух.

– Если Сорин Даскэлу не явится в недельный срок со дня получения телеграммы в Брэилу, агенты потенциального покупателя будут обязаны известить об этом суд и потребовать возмещение за моральный ущерб и утраченную выгоду в случае потери одного объекта строительства.

Я поперхнулся виски. Стерев алкоголь с губ и подбородка тыльной