Дьявольские трели, или Испытание Страдивари - Леонид Бершидский

Но если допустить такое, тогда… Ну уж нет, скорее всего, дело все-таки во влажности. «Надо будет предупредить Уорда, что его новая скрипка особенно чувствительна к дурной погоде», — решил Харт и выбросил дурацкие суеверия из головы.

Бетховен, Квартет № 14

Москва, 2012

Исчезновение скрипача вслед за скрипкой возвращало Штарка в исходную точку так бодро начавшегося расследования. Нет Роберта Иванова — некому точно опознать скрипку по присланным Молинари фотографиям. Вряд ли Иноземцев так уж хорошо изучил инструмент товарища по ансамблю. А мастер Амиранов, как верно заметила Софья, старенький и видел эту — или похожую — скрипку больше двадцати лет назад, причем уверенно утверждал, что никакого отношения к Страдивари она не имеет. И что, в сущности, узнал Иван? Да ничего определенного. В любом случае недостаточно, чтобы страховая компания, клиент Молинари, могла принять качественное решение.

Что делать дальше? Раскапывать историю скрипки в полицейских архивах, как предполагалось изначально, или искать пропавшего скрипача Иванова?

Сам-то Штарк предпочел бы рыться в бумагах — розыски человека представляются ему почти непреодолимо трудной задачей. Но, если рассуждать логически, более свежий след сулит и более скорый результат, думает Иван, наливая себе на кухне «Арманьяк». Софья уже легла спать: Штарк просидел с Иноземцевым в «Чайковском» до закрытия заведения, а заканчивали они разговор на ступеньках памятника Маяковскому и разошлись, только чтобы не опоздать на последний поезд в метро.

Скрипач рассказал Штарку про концерт в Малом зале, про вечеринку с «Дьявольскими трелями» и утреннее вызволение Иванова из полицейского участка. С того дня никто из друзей не видел Иванова, не показался он и родителям. На вопрос, почему распался «Сибелиус-квартет» — ведь Иванову можно было найти замену, — бывшая первая скрипка отвечал неохотно. Но Иван заключил по косвенным признакам: другие музыканты квартета, виолончелист Дорфман и альтист Чернецов, обвинили Иноземцева в том, что тот неправильно повел себя с Ивановым, и не захотели больше иметь с ним дела.

В рассказе скрипача явно чего-то не хватало. В том, как развивался триумфальный апрельский вечер распавшегося квартета, ничто не предвещало драматической развязки с исчезновениями. Ну, выпили после концерта, ну, сыграл Иванов «Дьявольские трели», ну, поехал спать. И остальные скоро разошлись. Так почему Иванов оказался утром в милиции в невменяемом состоянии? Поехал из «Реставрации» куда-то еще? Или кто-то на улице отобрал у него инструмент?

Не хватает хотя бы еще одной версии того вечера, думает Штарк. Телефоны Дорфмана и Чернецова он у Иноземцева выпросил и намерен утром им позвонить. Может быть, они что-то заметили, — что Иноземцев упустил из виду или о чем умолчал.

Иван слышит, как скрипит дверь спальни: видимо, как он ни старался, своим шуршанием на кухне разбудил-таки Софью. Она усаживается напротив него в незапахнутом халате, трет заспанные глаза.

— Ну как, удачно?

— Ты чего вскочила? Разбудил тебя?

— Отвыкла без тебя спать, — жалуется она.

— Я как раз собирался ложиться.

— Налей мне лучше немножко, расскажи, как пообщались… А хотя какое там, нельзя мне, — спохватывается она.

Понимающе кивнув, Иван пересказывает Софье разговор с Иноземцевым.

— И главное, понимаешь, непонятно, что случилось ночью. Этот Иванов вроде домой поехал. Иноземцев говорит, что он не пьяница, ну то есть вряд ли пошел искать «продолжения банкета». И вдруг полиция, скрипки нет, хлоп — вот и самого его нет. И непохоже, чтобы на него напали, — Иноземцев говорит, что следов побоев не было.

— Слушай, а с чего это вдруг Иванов стал в клубе играть на скрипке?

— Погоди, дай вспомню, что Иноземцев говорил… Ну да, там была какая-то девушка, попросила его сыграть.

— А она, случайно, потом не с ним ушла?

— Вроде он один ушел.

— А она — за ним?

— Я про это не спросил. И даже не знаю, что за девушка.

— Эх ты, сыщик, — укоряет Ивана Софья. Ему и в самом деле становится немного стыдно: всякий профессионал на его месте искал бы женщину, следуя старому правилу.

— Пойдем спать, Сонь, — просит Иван. — Утром стану опять всех расспрашивать.

Уже в постели Софья шепчет ему на ухо:

— Ты теперь собираешься искать Иванова, а не скрипку?

Иван в полусне бормочет что-то утвердительное.

— Я так и знала, что ты опять впутаешься в историю, — еле слышно говорит она, обнимая его.

Будит их телефонный звонок. За месяцы безделья Иван и Софья отвыкли рано вставать. Хватаясь за телефон, Штарк видит на нем время — девять утра.

— Иван Антонович? — слышит он в трубке. Штарк со школы ненавидит обращение по отчеству. Почему в каждый разговор с чиновником, например, оказываются втянуты отцы? Поэтому отвечает Иван отрывисто:

— Да. Кто это?

— Это Константинов Алексей Львович, — слышится в трубке учтивый, но властный голос. — Вы вчера встречались с одним моим знакомым, Николаем Иноземцевым. Я бы тоже хотел поговорить с вами. Вас не затруднит подъехать ко мне в банк?

Штарк, конечно же, знал о предправления «Госпромбанка», но видел его только на фотографиях и уж точно не ожидал, что тот так запросто позвонит ему с утра на мобильный.

— Не затруднит; только, если можно, во второй половине дня. У меня с утра назначена встреча.

— Хорошо, приезжайте к двум. Я переведу звонок на мою помощницу; дайте ей номер машины, чтобы вас пропустили на подземную парковку.

— Я на метро приеду, — бодро отвечает Штарк.

После короткой паузы Константинов сухо произносит:

— Хорошо. До встречи.

Сидя голый на кровати, Штарк набирает телефон Дорфмана. Но тот не отвечает и после десятого гудка — видимо, спит богатырским сном. Тогда Иван звонит Чернецову. Альтист тоже долго не берет трубку, но наконец откликается тяжелым, явно похмельным голосом.

— Здравствуйте, Владимир. Меня зовут Иван Штарк, я звоню по довольно важному делу, связанному с вашим знакомым, Робертом Ивановым.

— Погоди, не так быстро, — бормочет Чернецов. — При чем тут Боб? Он нашелся?

Даже не с похмелья, а пьян до сих пор, думает Штарк и отвечает беззаботно:

— Пока нет, но найдется. Куда мне подъехать?

— Подъехать… Ну, на Волгина, двадцать один. Квартира восемнадцать. Пива возьми только, ладно?

Через час Штарк звонит в дверь восемнадцатой квартиры. Путь до двери занимает у альтиста Чернецова не меньше пяти минут. Распахнув дверь так, что Иван инстинктивно отступает на шаг, он мрачно интересуется:

— Ты кто?

— Иван Штарк. Я звонил час назад. Принес пива.

— Звонил? Это может быть… А вот пиво — хорошо.

Чернецов ниже Ивана как минимум на голову, но заметно шире в плечах. Он похож скорее на борца, получившего травму и потому вошедшего в штопор, чем на классического музыканта. Физиономия его опухла так, что непонятно, как он вообще видит Ивана сквозь тугие щелки, этим утром заменяющие ему глаза. Нетвердыми шагами полуодетый альтист бредет на кухню, Иван в летнем костюме, с пакетом, в котором позвякивают бутылки, — за ним. Приняв от Штарка бутылку «Крушовице», Чернецов нашаривает на столе среди грязной посуды зажигалку, сдергивает ею крышку и присасывается. Влив в себя две трети бутылки, он, кажется, чуть лучше ориентируется в пространстве. Но поскольку пьет он явно не первый день, просветления надолго не хватает.

— Пойдем в комнату, — приглашает он хрипло. — Только… погоди. Там у меня…

Навстречу им в коридор выходит, чуть пошатываясь, девица со спутанными светлыми волосами. Из одежды на ней только махровое полотенце, которым она обернулась довольно небрежно.

— Ксю! — радуется ей Чернецов. Лицо девы остается мрачно-сосредоточенным. — Пива хочешь?

— Я не похмеляюсь, — степенно отвечает Ксю и бредет на кухню курить и пить воду из чайника. Полотенце почти ничего не прикрывает, и Штарк заливается румянцем. Ноги у подружки Чернецова такие, что высокие каблуки им не нужны, а грудь выглядит слишком бодро для похмельного утра.

— Я хотел поговорить о Роберте Иванове, — говорит Иван, когда Чернецов плюхается в кресло и залпом допивает пиво.

— Ксю, будь другом, принеси еще пивка, — кричит альтист. Через пару минут девица возвращается с открытой бутылкой, из которой делает на ходу несколько мелких глотков. Ни один из мужчин не упрекает ее в непоследовательности.

Штарк протягивает Чернецову уже порядком захватанные фотографии скрипки. Альтист вяло перебирает их, Ксю смотрит ему через плечо.

— Да, это Боба скрипка. И чего?

— Насколько я понимаю, она нашлась. Теперь остается найти самого Боба, чтобы сказать ему об этом.

— Легко сказать, найти Боба… Он ни на звонки не отвечает, ни на письма. Был Боб — и весь вышел.