Маскарад для маркиза - Анна Мэллори

– «Двенадцатую ночь».

– Как интересно!

Она заставила себя сунуть в рот еще один кусок мяса, надеясь, что Джеймс наконец замолчит. Мясо показалось ей безвкусным, похожим на кусок кожи.

– А музыку вы любите?

Каллиопа проглотила застрявший в горле ком.

– Моцарта, Россини и Бетховена. – Вышло грубо, но ей было все равно.

– Джеймс, я рассказывал Эсмеральде про Милан и «Ла Скала». Помнишь тот вечер?

Насмешка сбежала с лица Энджелфорда; он искренне улыбнулся Стивену, и Каллиопа неожиданно обрадовалась, что он никогда так не улыбается ей.

– Да, но я удивляюсь, что ты это помнишь. – Энджелфорд посмотрел на Стеллу. – Стивен тогда перепил вина и принял графиню за трактирную девку.

– Она и была трактирной девкой.

– Как все мы? – Стелла рассмеялась. Каллиопа тоже нехотя улыбнулась – ей трудно было противиться ее обаянию. При других обстоятельствах они могли бы подружиться.

– Говорю тебе – трактирная девка. Можешь спросить у Рота, он тоже там присутствовал.

– О чем меня надо спросить?

– О дешевой проститутке, изображавшей из себя графиню, – пояснил Энджелфорд.

– Насколько я помню, она чуть не кастрировала нашего друга.

Стивен оскорбился.

– Кажется, один я запомнил, что там произошло. Графиня чуть не кастрировала Джеймса! Трактирной девке я понравился.

– К сожалению, парень, женщина была одна, а не две, и на земле оказался ты, а не я.

Рот тут же это подтвердил, и Стивен негодующе воззрился на него:

– Ну, держись. Насколько я помню, под конец Рот...

О голову Стивена шмякнулся кусок хлеба.

– Эй, прекратите, а то мы растеряем последнее, что осталось от нашей репутации, – потребовал Рот.

Все трое вдруг заулыбались, и тут Каллиопа вспомнила, что мадам Жизель назвала их троицей. Легкомысленная перепалка продолжалась, и незаметно для себя Каллиопа тоже подключилась к ней.

Каллиопа вышла из гостиницы «Ньюмаркет» в прохладу весенней ночи. Она отсидела ногу, из-за неудобной позы болела спина. Почему Стивен не пригласил одного Рота? Или Стеллу без Энджелфорда?

После воспоминаний о Милане обед оживился, но на боли в спине это никак не отразилось.

Безоблачное небо было усыпано звездами – здесь, вдали от лондонского смога, они сияли ярче. Как приятно вырваться за город! Как жаль, что завтра нужно возвращаться.

Она пошла в сад при гостинице. Еще днем Каллиопа заметила скамейку, с которой удобно смотреть на звезды: скамейка находилась недалеко от входа, так что, если из трактира вывалится пьяная компания, можно будет легко скрыться. Она прошла вдоль ограды и, вглядевшись в темноту сада, по памяти двинулась в сторону трех скамеек у фонтана. Скромный сад был прекрасным местом для созерцания звезд.

Каллиопе показалось, что она подошла прямо к скамейке, но глаза еще не привыкли к темноте; она на пробу выставила ногу и ударилась о камень. Удача.

Снова двинувшись вперед, она за что-то зацепилась, споткнулась и другой ногой наступила на подол. Чертовы корни! Днем она их не заметила. Каллиопа выставила руки вперед, чтобы смягчить падение, но сильная рука подхватила ее под грудь, и она таки устояла на ногах. Рука медленно опустилась, оставив покалывающий след.

Длинная темная нога согнулась в колене и подтянулась к сиденью скамейки. Загадочный корень оказался ногой!

– Я уверен, что две другие скамейки свободны.

Конечно, это был Энджелфорд – кто же еще мог так обрадоваться ее конфузу!

– Что вы здесь делаете? – вырвалось у нее.

Напрасно она это сказала! Каллиопа представила себе, как он поднял брови, но в темноте нельзя было различить ничего, кроме темной фигуры, растянувшейся на каменной скамье.

– Признаюсь, но после вас.

– Я пришла смотреть на звезды. А ваше объяснение?

Энджелфорд выдержал нарочитую паузу и сказал:

– Такое же.

Она ни на секунду ему не поверила. Глаза ее уже привыкли к темноте, и она разглядела другую скамью и села.

– Грандиозно. Какие же созвездия вы умеете различать?

– Большая Медведица, Кассиопея, Рак, Лев... – Энджелфорд перечислил больше десятка; хорошо еще, в темноте не видно, как она покраснела.

– Стараюсь найти Гидру. Не поможете? – Голос его звучал язвительно.

– Забавно.

Каллиопа уставилась в небо и через несколько минут указала на многоголовую змею:

– Ну, вот Геркулес. Если вы нашли Рака и Льва, теперь смотрите к югу от них: может, повезет, и заметите Деву, она в том же районе...

– В какую игру вы играете?

– Понятия не имею. – Это была правда.

– Предупреждаю, когда-нибудь я раскрою ваши козни, и вам не поздоровится. Геркулес свернул голову Гидре.

Каллиопа встала. Смотреть на звезды ей почему-то расхотелось.

– Геркулес также позаботился, чтобы на месте отрубленных голов не вырастали новые. Спокойной ночи, милорд.

Она вышла за ограду и вернулась в гостиницу. Во сне ей приснилось, как Геркулес убивает Гидру.

Глава 4

Энджелфорд швырнул газету на пол. Новая карикатура, еще более нелестная.

– В чем дело, Джеймс? – Стелла принялась разминать ему плечи. Массаж успокаивал, но он не хотел успокаиваться. После возвращения из Ньюмаркета слишком многое его раздражало.

– Чертов Томас Ландерс. Я сверну ему шею.

Стелла гибким движением подняла газету.

– Да, не очень приятно. Где этот человек берет идеи?

Джеймс вскинул руки:

– Понятия не имею. Я велел Финну разобраться и скоро все узнаю.

Стелла задумчиво постучала пальцами по картинке.

– Может, надо посмотреть на представленные ситуации, чтобы понять, где возникали идеи?

Джеймс это уже пробовал, но картинки, блестяще выполненные и полные сарказма, не давали ответа.

– Такое могли состряпать многие, было бы воображение. Рисунки не дают подсказки.

– Кажется, тебя очень интересует этот художник.

– На меня еще никогда не нападали.

Поколебавшись, Стелла спросила:

– Джеймс, как я понимаю, ты пришел не для того, чтобы обсуждать эти ужасные карикатуры. Может, закончим с ними и пойдем пообедаем?

Она знала, почему он пришел.

– Стелла, я...

– Понимаю, дорогой. Я видела, как ты на нее смотришь и как она старается скрыть собственный интерес. Если бы она не была связана со Стивеном, я бы тебя благословила. Мне нравится девушка. – Стелла помедлила. – Надеюсь, ты извинишь меня за прямоту, но в этой ситуации что-то неправильно.

Энджелфорд лишь отмахнулся.

– Она не нашего круга, и... вокруг нее необычная аура – аура невинности, если можно так сказать. Я все гадала, не притворство ли это представление, которое добудет ей славу и богатство, нов глубине души я чувствую, что ее невинность искренняя.