Дорога смерти - Илья Бушмин

Народ закивал. Зная их, Федор понимал, что половина решила идти ради адреналина. Вторая — из уважения к нему, Федору, их лидеру.

Петро кашлянул.

— Ну раз такая херня намечается… Хрен с ним, я тоже с вами.

Девять человек. Это было круто.

Нос молча сопел, чувствуя, что остался один. Но решения своего не переменил. Его право.

— А теперь, — сказал Федор, — расскажите об этом всем остальным. Нас в организации почти сто тысяч человек. Если хотя бы каждый тысячный подпишется идти с нами, у нас будет армия на колесах.

— Несколько отпечатков пальцев я сумел вычленить, — сообщил криминалист в ответ на вопрос Бегина. — Самая многочисленная группа принадлежит убитому Сергееву. Он, я так понимаю, эту бумажку с завернутой внутрь марихуаной купил, потом разворачивал, трогал… Вот и наследил сильно. Пришлось повозиться, чтобы найти четкие отпечатки пальцев, принадлежащих другой группе. В итоге нашлись сразу два пальчика.

— По картотеке пробили?

— Ноль совпадений. Этот человек никогда не попадал в поле зрения нашей доблестной ордена красного знамени полиции.

— Жаль… Что-нибудь еще?

— Масло.

— Простите?

— Машинное масло, — уточнил криминалист. — На бумажке с травой с места преступления и на второй бумажке, которую вы нашли дома у убитого. На них есть следы машинного масла. Если принюхаться, можно даже запах различить. Вы не нюхали?

— Я не нюхаю бумажки, в которых была наркота. Меня итак по жизни прёт. — отозвался Бегин. Криминалист хохотнул, оценив шутку. — И что наличие машинного масла означает?

— Случайно капнули, или заворачивали марихуану не совсем чистыми руками после того, как возились с железками, — пожал плечами криминалист. — Не важно. Главное: тот, кто заворачивал эти свертки-треугольники, делал это там, где есть машинное масло. Это может быть что угодно. От собственного гаража до автосервиса.

Но это уже было что-то.

Из ЭКЦ Бегин поднялся к операм в убойный, которые по его поручению проверяли документацию Сергеева, владельца кафе «Каламбур» и жертвы номер три.

— Мы проверили всех поставщиков, с которыми у Сергеева были отношения, — Наумов лениво жевал бутерброд. — Пробили поставщиков напитков, продуктов и даже одноразовой посуды в кафе. Все пучком.

— Никаких сбоев, проблем?

— Мы к каждым лично сгоняли и поговорили по поводу Сергеева, — ввернул Стасин. — С поставками у него все было хорошо, и все это есть в накладных и остальных бумажках из кафе. Если у Сергеева были какие-то проблемы, из-за которых он грузился, то дело явно не в поставках. Так что или его баба вам соврала, или сам Сергеев соврал ей.

— А здание?

— Долгосрочная аренда. Оплачено до конца года. Здесь тоже все чисто.

— Деньги?

— На счету у Сергеева было двести с хвостиком штук. Не самые большие бабки, но для хозяина маленького кафе на отшибе города вполне себе сойдет. Мы взяли в банке распечатку по движению средств. Ничего подозрительного — крупных сумм он не снимал и не клал на счет. Деньги капали по двадцать-двадцать пять тысяч в месяц.

Бегин не ответил. Вместо этого он положил перед операми бумажку с поручением.

— Понятно. Тогда теперь займитесь вот этим. Скооперируйтесь с отделом угонов. И проверьте всех местных барыг. Всех, кто стоит на учете и проходит по наводкам и агентурным донесениям. Мы ищем барыгу, у которого есть автосервис, подпольная автомастерская или что-нибудь в этом духе.

Опера переглянулись.

— Это по Сергееву? — уточнил Наумов. — А он ведь вас из-за анаши заинтересовал, да? Послушайте, мы ведь копнули хорошо, но у этого чела все было чисто. Ну, покуривал он траву, бывает. Но вряд ли он был как-то связан с этими бандосами.

— Мало ли кто на шипы мог нарваться, — поддакнул Стасин. — Они ведь не выбирают жертв. Этим уродам ведь все равно, кого убивать. Лишь бы убивать. Убийство ради убийства.

— Просто сделайте это, — отрезал Бегин.

Энтузиазмом опера не горели.

Сам Бегин отправился в кабинет к Лопатину. И вручил ему очередную бумагу. Лопатин быстро пробежал текст глазами и поднял на Бегина удивленный взгляд.

— Что это?

— Там все написано.

— Вы шутите? Рябцева включить в группу? Зачем он вам? — Бегин не ответил. Лопатин покряхтел, откинулся в кресле и сделал глоток кофе из своей выдающейся кружки с надписью «БОСС», все это время внимательно буравя Бегина взглядом. — Послушайте, Александр. Зачем он вам? Понятно, он вас возит и, наверное, вам было бы удобнее, чтобы водитель был в теме, так сказать. Но я могу дать вам другого опера. Из любого отдела, которые работают по делу. Зачем вам этот неудачник в группе?

— Сергей Вениаминович, при всем уважении, — ответил Бегин, не отводя от него глаз. Бегин тоже умел играть в «кто кого пересмотрит» очень хорошо. — Пока что я главный следователь по делу. И я не спрашиваю разрешения. Я вам просто сообщаю.

Вырулив по развязке на М-4, внедорожник, агрессивно рыча и стремительно набирая скорость, рванул в сторону Домодедово. Стрелка спидометра плавно ползла к 110 километрам в час.

Женю на пассажирском сиденье в момент, когда он делал глоток виски прямо из бутылки, снова разобрал смех, и пойло хлынуло назад через нос.

— Ах ты б… дь! — хохотал Женя, вытирая рукавом лицо. Музыка ревела во всю мощь стереосистемы, усиленной дорогущим сабвуфером с мощными, расположенными в районе багажника, колонками, перекрывая собой почти все — Женя не слышал даже собственный голос. Но привычный к реву акустической системы Артем орал так, что его слышали все:

— И я этот шокер прикладываю к лестнице, короче! Ну, к этой херне, как она там называется. Перила, перила! Они ж железные, ёпте. Нажал, искра е… нула такая. Аж светло стало! И ток типа пошел по железу. И я тогда ору этом бомжу, прикинь: «Выпить хочешь?». Иди, говорю, сюда, пузырь поставлю!

Внедорожник несся по трассе. Где-то впереди, на горизонте, моргали огоньки приближающегося города, до которого, впрочем, оставался еще с десяток километров. Игнат на заднем сиденье икнул, чувствуя, как во рту вместе с отрыжкой появляется вкус рвоты. Он мутным пьяным взглядом покосился в окно и задержал дыхание — испробованный и зарекомендовавший себя способ избавиться от икоты. За окнами машины с бешеной скоростью проносились столбы, сливаясь в один сплошной мелькающий с удручающей частотой поток. И от этого мутило еще больше. Игнат откинулся на спинку дивана и, несмотря на раздувшуюся от усилия грудную клетку, заполненную воздухом, громко и смачно икнул еще раз. Выматерился себе под нос.

— И этот петушара, короче, че-то там бормочет по-своему, — орал Артем. Он закурил, и струя сигаретного дыма поползла назад, в лицо Игнату. Как назло. Игнат икнул снова. — Синий, в натуре, в зюзю, вдрыбаган, б…! И такой бубнит, ноги шаркают по полу. Пошел типа. А через секунду: б… дь, вы б это слышали! Треск и вопль такой, визг даже, бабский такой: «Ааа!». И звук, б…! «Плюх!» Я вниз, смотрю — а это чучело, вот в натуре отвечаю, метра на три назад отбросило! На три, б… дь! В отключке полной!

Игнат смачно икнул. Вкус рвоты появился снова. Проклиная свой слабый организм — вон, Артем и Женя ржут как ни в чем не бывало, хотя выпили одинаково — Игнат снова задержал дыхание, с шумом наполнив грудь воздухом.

Женя обернулся и заржал, видя раскрасневшееся от задержки воздуха лицо Игната.

— Тем, зацени! Смотри!

Артем обернулся на Игната. Тот шумно выдохнул все содержимое легких, но поздно. Артем и Женя заржали во всю мощь своих глоток.

— Как там в анекдоте? «Бобер, выдыхай!» Ты че там колдуешь, б… дь?

— Че-т мутит меня, — снова икнув и мысленно проклиная уже все вокруг, пробормотал Игнат.

— Ты мне там салон не заблюй, слышь?

— Пацаны… Давайте тормознем…

— Че? — орал Артем. — Не слышно ни х…, громче! Тормознуть? Тебе в натуре херово что ли?

Артем обернулся назад.

В этот самый момент все и произошло.

По какой-то причине на полном ходу что-то случилось с колесом. Послышался хлопок, который было слышно даже в салоне, несмотря на рев музыки. Машину на полном ходу вильнуло влево, к ограждению, отделяющему дорожное полотно от встречных полос. Матерясь, Артем вцепился в руль и крутанул его в другую сторону что есть мочи. Но от этого машину, которую стремительно повело влево, лишь дернуло еще сильнее. Внедорожник развернуло на полном ходе на 360 градусов вокруг собственной оси, при этом автомобиль продолжал нестись вперед, прямо на ограждение. И с глухим, но оглушительным грохотом машину впечатало в дорожное ограждение.

С мощным хлопком сработали подушки безопасности на передних сиденьях. Белая поверхность со всей силы ударила Женю, впечатывая разлетающуюся от удара бутылку с коньяком в его лицо. Женя заверещал, чувствуя, как в его щеки, скулы и лоб впиваются десятки острых, как бритва, осколков. Его дернуло назад, после чего голова, как кукольная, отлетела назад на усыпанную осколками подушку.