Тайна леса Рамбуйе - Владимир Катин

— Над чем он работал в последние дни, Кристина?

— Было много замыслов. Всяких.

— А главное, было что-то главное?

— Не знаю. Не помню. Не могу сосредоточиться. Может быть, когда-нибудь позже вспомню.

— Хорошо, дорогая. Вернемся к тому воскресному дню…

— Не надо, Жан-Поль!

Вошла горничная и подлила чаю.

— Поймите, это не праздное любопытство. Все гораздо сложнее, чем вы думаете. Я подозреваю политическое убийство, Кристина. Гюстав, похоже, добрался до каких-то тайн, и его убили.

— Что вы хотите от меня?

— Каким был его последний день? Подробную фотографию дня.

И она неторопливо стала рассказывать все, что задержалось в памяти в то трагическое воскресенье.

…Гюстав Гаро вставал всегда очень рано. В пять — полшестого. Варил себе большую чашку кофе с молоком и принимался за работу — писал, редактировал. В тот воскресный день, который они, как обычно, проводили в своем загородном доме под Рамбуйе, он, видимо, поднялся раньше обычного. Во всяком случае Кристина не слышала, как муж встал и оделся. Когда она в восьмом часу спустилась вниз, то все окна были открыты, двери в сад и на веранду — настежь. Гюстава она нашла в саду, он поливал клумбу. Это означало, что он уже поработал.

— Во что был одет Гюстав? — спросил Жан-Поль.

Одет он был в светлые брюки и белый пуловер. В тот день они не ждали гостей и сами никуда не собирались.

В девятом часу раздался телефонный звонок. Трубку взяла Кристина, и мужской голос спросил, дома ли месье Гаро. Едва Кристина ответила, как послышались короткие гудки. Затем звонили еще разные люди. Похоже, речь шла о редакционных делах. Но после одного продолжительного разговора Гюстав показался ей озадаченным. Он долго стоял возле открытого окна и сосредоточенно смотрел в сад.

Пообедав, Гюстав сказал, что пойдет прогуляться, и надел костюм в полоску. Кристину это несколько удивило. «Ты кого-то ждешь?» — спросила она. «Имеешь в виду костюм? — вопросом ответил Гюстав. — Как тебе сказать… И да и нет».

Кристина не придала значения его реплике. Тридцать лет быть женой журналиста, издателя — тут ко всему привыкнешь. Не в ее характере задумываться над поступками, интонациями в голосе мужа. Случалось, что, увлекшись каким-то сенсационным делом, он неделями исчезал из дома, напоминая о себе телефонными звонками из Гавра, Марселя, Женевы или Гааги. Правда, так бывало прежде, в молодости. Создав свой журнал, Гаро стал жить спокойнее, да и годы обязывали. Но иногда, учуяв острую кульминацию, казалось бы, в пустяковом рутинном деле, о котором мимоходом сообщала пресса, он рьяно брался за него, и получалась сенсация.

В последнее время Гаро, безусловно, был поглощен каким-то важным событием. Ездил то в Бельгию, то в Голландию, то в ФРГ и, кажется, в Люксембург…

Слушая Кристину, Жан-Поль одновременно размышлял: если Гаро, отправляясь на прогулку, переоделся из домашних брюк в костюм, то он кого-то ждал; если на вопрос жены ответил уклончиво, то не хотел, чтобы она об этом знала.

— В какое время Гюстав вышел из дома?

Кристина вдруг оживилась и четко вспомнила их диалог.

«— Ты надолго, Гюгю? — спросила она мужа.

Гаро посмотрел на часы:

— Думаю, на час.

— Значит, ты вернешься в четыре?

— Или чуть позже.

— Не забудь, в четыре по телевизору передача из серии «Карты на стол».

— Кстати, о чем она сегодня?

Кристина развернула свежий номер «Пари-Матч».

— Так… Сегодня «круглый стол» с руководством НАТО. Проблемы безопасности в Европе.

Гаро быстро подошел к жене и выхватил журнал.

— Прости, дорогая, я только взгляну, кто будет участвовать. Нет ли там моих подопечных…»

Жан-Поль воскликнул:

— Стоп! Прошу повторить, Кристина. Вспомните точно, как он это сказал.

«— Нет ли там моих подопечных.

Гаро пробежал глазами фамилии участников телепередачи, саркастически улыбнулся.

— Н-да. Ну, что же, постараюсь не опоздать…»

Кристина машинально посмотрела на часы — было без пяти три.

Она видела, как Гюстав, выйдя за калитку, пошел не по аллее, а прямиком в лес.

Вот это ее удивило. Нет, не то, что он направился в лес. Поразил контраст: одетый, как на прием, Гюстав в костюме в полоску устремляется в лес.

Кристина замолчала. Дальше рассказывать было нечего.

Жан-Поль достал записную книжку, полистал.

— Вы уверены, что Гюстав вышел из дома в четырнадцать часов пятьдесят пять минут?

— Уверена.

— А вы знаете время и место, где был обнаружен труп?

Она покачала головой.

Жан-Поль придвинул свой стул поближе, достал из кармана пиджака карту местности Рамбуйе. Расстелив на столе, ткнул пальцем в деревню Мулэн.

— Вот ваша деревня и здесь ваш дом. А вот тут, где у меня поставлен крестик, был обнаружен труп или, как гласит официальная версия, был сбит пешеход Гюстав Гаро. Расстояние от дома до… назовем его местом происшествия… до места происшествия — десять или одиннадцать километров. Не меньше. По полицейскому протоколу трагедия случилась в пятнадцать часов сорок пять минут. Мог Гаро пройти или, что исключено, хотя бы пробежать это расстояние за сорок пять минут, да еще лесом? Не мог!

В глазах Кристины появился испуг.

— Что же тогда! Что все это значит? Скажите мне, Жан-Поль!

Жан-Поль прошелся по балкону.

— Моя версия такова. Гаро ступил на тонкий лед. Он напал на очень опасный для кого-то сюжет. Опасный, видимо, для тех, кто из-за Гаро мог потерять многое. Его решили убрать. И убрали. Но наследили. И оставшиеся следы должны нам прояснить всю аферу. Вот этим, Кристина, я и занимаюсь.

— Так его убили?

— Да, Кристина. Похоже, политическое убийство. Иного объяснения нет.

— Значит, его убили?!

— На мой взгляд, дело было так. В воскресенье Гаро позвонило какое-то весьма респектабельное лицо — отсюда и его выходной костюм в полоску — и попросило встретиться без свидетелей и сохранить встречу в тайне. Где? Лучше всего в лесу. Но тот, кто звонил, не поехал на встречу. Он лишь заманивал Гаро в лес. Вместо него прибыли профессиональные убийцы. Сделав свое, отвезли труп на тихий перекресток аллей лесопарка Рамбуйе и разыграли несчастный случай. Однако парень попался такой, который умеет постоять за себя, но это уже другая тема… Просто убить и оставить труп на дороге они не могли. Слишком заметной фигурой был Гаро. А вот несчастный случай очень подходил.

— Я ничего не понимаю, Жан-Поль.

— Поймете. Давайте продолжим. Что было в последующие дни? Но прошу вас, не упускайте никаких мелочей.

…Внезапная гибель мужа повергла Кристину в шоковое состояние. Она оцепенела, не в силах была даже плакать. Приходили какие-то люди, о чем-то хлопотали… Детей и родственников у них нет, и заботы о похоронах взяли на себя друзья и сотрудники журнала. Много добрых услуг оказали полицейские власти. Возле Кристины почти неотлучно дежурил один очень симпатичный молодой человек, специально, видимо, приставленный, чтобы облегчить формальности.

— Как зовут?

Кристина наморщила лоб, но, не вспомнив, позвала горничную.

— Софи, как имя, ну, того, из полиции, что нам помогал?

— Месье Курне, мадам.

Жан-Поль просиял, словно выиграл в лотерею то, что давно хотел.

— Так, так! И Клода арестовал, и для мадам Гаро он же — в утешение! Капитан что надо, на все руки.

— Кто арестовал, какого Клода?

Жан-Поль извинился.

— Простите, Кристина, я отвлекся. В этой драме несколько действующих лиц. Но не всех пока можно выпустить на сцену. Пусть каждый ждет своего часа. Продолжайте.

Месье Курне так и объяснил: ему поручено помочь вдове в тяжелые для нее дни. И она, конечно, подписывала какие-то бумаги, которые он приносил, не читая их, не вдаваясь в суть.

Но вот… Кажется, это случилось на второй день… Кристина полулежала в кресле и смотрела на портрет Гюстава. В голове — полная опустошенность. По квартире неслышно двигались люди. Или тени? Что-то двигалось и разговаривало. И через затуманенное сознание донеслось: «Кремация… Кремация состоится… Кремация готовится…»

Как? Почему кремация?!

Кристина позвала, и к ней бросилось несколько человек.

— Почему кремация? Он всегда был против. Он часто говорил, что если вдруг… случится, то… кремации не надо!

И все вокруг засуетились, зашуршали:

— Почему кремация?

— Кто распорядился?

— Кто решил?

Никто не знал, кто и почему решил, что Гаро нужно кремировать. И тут среди общего замешательства появился месье Курне и пояснил, что мадам Кристина Гаро сама распорядилась — кремировать, но, видимо, позабыла.

— Нет, — отвечала Кристина, — я такого не говорила никогда. Он всегда был против.

Все решили, что месье Курне что-то напутал и не так понял мадам Гаро. Однако он принялся доказывать, что лучше всего кремировать. Так продолжалось какое-то время: Кристина говорила «нет», а он с жаром переубеждал.