Современное международное уголовное право - Алексей Кибальник

Многие составы содержат прямое указание на такие признаки субъективной стороны, как мотивы и цели совершения преступления. В этих случаях данные признаки становятся обязательными для установления.

Так, мотивы преступлений против мира и безопасности человечества не играют никакой роли при юридической оценке деяния, если они «не охватываются определением данного преступления».[126]

Между тем «коммерческие цели» при незаконном обороте наркотических средств являются обязательной характеристикой нескольких деяний, образующих сам оборот (ст. 36 Единой Конвенции о наркотических средствах).

Наконец, субъективная сторона преступления в международном праве допускает возможность ошибки лица, т. е. его заблуждения относительно фактических (ошибка в факте) или юридических (ошибка в праве) обстоятельств.

В силу положений ст. 32 Римского Статута Международного уголовного суда, ошибка имеет следующее значение:

– ошибка в факте является основанием освобождения от ответственности, если она «исключает необходимую субъективную сторону» данного преступления (то есть в силу такой ошибки у лица отсутствует умысел на совершение деяния или причинение каких-либо последствий);

– ошибка в праве, по общему правилу, не является обстоятельством, освобождающим от ответственности, но может быть таковой, когда также «исключало субъективную сторону данного преступления».

Проявлением принципа индивидуальной ответственности в международном уголовном праве является самостоятельная регламентация ответственности лица за неоконченное преступление и соучастие в его совершении. Поэтому представляется необходимым специально рассмотреть вопрос об уголовной ответственности в указанных ситуациях.

Неоконченное преступление в международном уголовном праве.

В теории уголовного права не вызывает сомнений тот факт, что многие умышленные преступления обдумываются заранее и проходят свои этапы развития, получившие в теории уголовного права название «неоконченные преступления».

Нередко преступная деятельность начинается с осмысления виновным целей преступления, обдумывания способов его совершения и проч. Но такое формирование преступного умысла не рассматривается как стадия в развитии преступной деятельности, поскольку основанием уголовной ответственности может быть только преступное поведение. Пока замысел остается в пределах внутреннего развития, не воплощаясь в общественно опасное поведение, он не подлежит уголовно-правовой оценке.

Если предварительная преступная деятельность виновного может начинаться с формирования преступного умысла, то уголовно-правовой оценке подлежит только та деятельность лица, которая непосредственно направлена на совершение задуманного преступления. Такая деятельность по реализации преступного замысла получила в науке название «стадии совершения умышленного преступления». Таким образом, согласно устоявшимся теоретическим традициям, стадии совершения преступления являются уголовно значимыми этапами в его развитии.[127]

В свою очередь, стадии совершения умышленного преступления – это этапы осуществления лицом своего замысла на преступление, проявляющегося во внешнем его поведении. Стадии преступления различаются между собой по объему выполнения данного замысла. Следовательно, стадии совершения преступления отграничиваются друг от друга, в первую очередь, по степени и объему исполнения виновным объективной стороны преступления. Традиционно в теории и законодательстве выделяются две стадии совершения преступления – приготовление к преступлению и покушение на преступление.

В международном уголовном праве также существует указание на то, что лицо может быть подвергнуто ответственности не только по факту оконченного преступления, но и в ситуациях, когда задуманное и реализуемое преступление не было доведено до конца по каким-то причинам, не зависящим от воли субъекта.

В то же время особенностью международного уголовного права является то, что его источники всегда специально указывают на то, какая стадия совершения преступления может подлежать уголовно-правовой оценке.

Так, ст. 6 Устава Нюрнбергского трибунала устанавливает преступность «заговора» и «общего плана», направленных на осуществление акта агрессивной войны. Обычно в литературе утверждается, что такое планирование преступления или сговор с целью его последующего совершения расцениваются как самостоятельные составы, образующие в совокупности преступление агрессии. Позволим себе не согласиться полностью с этим мнением.

В ст. 6 Устава Нюрнбергского трибунала в качестве преступных указываются: планирование, подготовка, развязывание или ведение агрессивной войны, а равно – войны в нарушение своих международных обязательств. Все это вполне определенные действия, понимание которых нашло свое отражение в решении трибунала. В связи с этим возникает вопрос – что же представляет собой «заговор» или «общий план» при планировании или подготовке агрессии? В силу отсутствия конкретного юридического содержания этих форм поведения и их направленности на обеспечение иных действий, образующих объективную сторону агрессивной войны, представляется, что наличие «заговора» или «общего плана» (в отличие от «планирования» как деяния) является скорее приготовлением к совершению этого преступления.

Это предположение подтверждается указанием ст. III Конвенции о предупреждении преступления геноцида и наказании за него, в которой, наряду с осуществлением акта геноцида (как оконченного преступления) и покушения на совершение геноцида, прямо говорится о преступности «заговора с целью совершения геноцида».

В данном случае буквальное толкование положений названной Конвенции позволяет сделать вполне определенный вывод – при заговоре только определяется цель совершения преступления, но начала реального его осуществления (т. е. исполнения объективной стороны) еще не произошло.

С точки зрения теории уголовного права такая стадия совершения преступления, когда лицо (лица) совершило какие-либо действия по подготовке к совершению преступления, но объективная сторона самого этого преступления не начала исполняться, расценивается как приготовление к преступлению.

Таким образом, международное право знает стадию приготовления к преступлению, которая выражается в достижении «заговора» (сговора) с целью последующего совершения преступления.[128]

Конец ознакомительного фрагмента.

Примечания

1

Статья 4 Венской декларации о преступности и правосудии: ответы на вызовы XXI века // A/CONF.187/4/Rev.3.

2

Лукашук И. И., Наумов А. В. Международное уголовное право. М., 1999; Международное уголовное право / Под ред. В. Н. Кудрявцева. М., 1995 (2-е изд.: М., 1999); Панов В. П. Международное уголовное право. М., 1997; Цепелев В. Ф. Международное сотрудничество в борьбе с преступностью. М., 2001.

3

Коркунов H. М. Опыт конструкции международного уголовного права // Журнал уголовного и гражданского права. СПб., 1889. № 1.

4

Мартенс Ф. Ф. Современное международное право цивилизованных народов. T. II. СПб., 1896. С. 379.

5

Карпец И. И. Преступления международного характера. М., 1979. С. 12.

6

Резолюция 51/60 Генеральной Ассамблеи ООН.

7

Курс международного права: В 7 т. / Под ред. Н. А. Ушакова. М., 1992. Т. 6 С. 192–194.

8

Галенская Л. Н. О понятии международного уголовного права // Советский ежегодник международного права. 1969. М., 1970. С. 247.

9

Лукашук И. И., Наумов А. В. Международное уголовное право. М., 1999. С. 9.

10

Панов В. П. Международное уголовное право. М., 1997. С. 15.

11

Решетов Ю. А. Борьба с международными преступлениями против мира и безопасности. М., 1983. С. 63.

12

Besharov D. J. Evolution and Enforcement of International Criminal Law // International Criminal Law. N.Y., 1986. Vol. 1. P. 59–60; Dinstein Y. International Criminal Law // Israel Law Review. Jerusalem, 1985. Vol. 20. N 2–3. P. 206–208; Bassiouni M. Ch. Characteristics of International Criminal Law Conventions // International Criminal Law. N.Y., 1986. Vol. 1. P. 1.

13

См.: Каюмова A. P. Международное уголовное право (становление и современные тенденции развития). Автореф. дис… канд. юрид. наук. Казань, 1996. С. 7, 14–15.