Пограничными тропами - Игорь Быстрозоров

Оттащив упиравшегося Кубика, Сапегин поднял второго нарушителя. Искаженное гримасой безграничной злобы, его лицо было страшно. Далеко выдвинутая вперед нижняя челюсть, нависшие на маленькие глаза мешки отечных, тяжелых век придавали ему поразительное сходство со старым кабаном.

«Не хватает только клыков, — отметил про себя Алексей. — А если бы были, мог захрюкать».

Пока нарушителей обыскивали и связывали им за спиной руки, с заставы подошла вызванная по тревоге группа пограничников.

Было уже совсем светло. Щедрое весеннее солнце зажгло краешек горизонта, и вспыхнувшее там пламя разрасталось с каждой минутой. Вот уже первые лучи скользнули по западному склону балки, опускаясь все ниже и ниже.

Высоко в небе раздались нежные курлыкающие звуки, будто заиграла камышовая пастушья свирель. В безоблачном просторе, соблюдая строжайший строй, летела журавлиная стая. Вслед за весной она торопилась в родные края.

Сапегин взглянул на часы. Уже наступила пора возвращаться на заставу. Задание было выполнено.

Сделав обыск местности, Сапегин распорядился:

— Пошли!

Малыш и Верзила нехотя поплелись в ту сторону, куда еще несколько часов назад рвались с такой настойчивостью и нетерпением.

След на служебной полосе

Еще издалека, откуда ни посмотри, видна деревянная наблюдательная вышка. Она словно парит над селом, над садами, над пирамидальными стройными тополями. Чуть ниже, в стороне, на тонком флагштоке реет красное полотнище со звездой, серпом и молотом. Здесь находится застава. Около нее — скверик, вход в который открывают два красных полосатых столба с серебряными тиснениями герба Советского Союза. Точно такие же тиснения прикреплены к пограничным столбам там, дальше, на рубеже нашей Родины.

На заставе часто бывают гости. Вчера приходили школьники, приглашали пограничников на выпускной вечер, сегодня наведался бригадир тракторной бригады и предложил помочь перепахать служебную полосу.

— С полевыми работами, в основном, управились, — _ сказал он. — Техника освободилась. Можем трактор выделить.

Но так открыто приходят только друзья. У врагов иные пути. Они предпочитают проходить в самых укромных местах, по малозаметным тропам.

Этот, коренастый и угловатый, не был исключением. В три часа дня он, скрываясь за кустарниками, прокрался к служебной полосе и в том месте, где она подходила к лесу, пересек ее. Вскоре плотная фигура неизвестного скрылась в глухой чащобе.

В это время дозором вдоль служебной полосы шли ничего не подозревавшие о происшедшем на их участке Алексей Сапегин и новичок рядовой Клюкин. Старшина по привычке внимательно осматривал вспаханную землю, исследуя ее сантиметр за сантиметром. Ровные черные бороздки, оставленные зубьями борон, беспрерывными линиями тянулись вдоль полосы, сливаясь вдали в одну темную массу. И вот неподалеку от леса Сапегин заметил, что в одной из бороздок тень несколько гуще, чем в других. Правда, острые гребешки земли не были нарушены. Алексей подумал, что зубья бороны тут посильнее углубились в почву. Но пройдя несколько шагов, забеспокоился. «Почему зубья углубились только там?»

Возвратившись, Сапегин произвел проверку. Он знал, что если не сделает этого, — не будет спокойным.

Подойдя к загадочной бороздке, он тщательно изучил углубление. Прежде всего бросились в глаза ровные, словно чем-то выравненные склоны. Внизу они сбегались под острым углом и были тоже примяты. Так, играя в песочке, детишки делают ямки, приглаживая их крутые стенки.

Было ясно, что металлический зуб бороны подобного следа оставить не мог. Но кому или чему в таком случае принадлежал этот отпечаток?

Рассматривая оба склона и сравнивая их, Сапегин обнаружил, что они не одинаковы. Если первый подымался вверх по прямой, то левый был несколько вдавлен внутрь.

Алексей перевел взгляд на другой конец отпечатка. Да, конечно, ошибки быть не могло: часть следа была словно отрезана слегка вогнутой плоскостью. Отпечаток принадлежал чьей-то подошве. Человек, прошедший здесь, ставил ступни ребром, вдоль полосок, оставленных зубьями бороны. Только поэтому гребни бороздок оказались ненарушенными.

Перейдя служебную полосу и заделав свои следы, Сапегин и Клюкин стали искать продолжение следов неизвестного. Там, где становится человеческая нога, трава должна быть примята и иметь более темный цвет.

Отпечатки, найденные старшиной, на первый взгляд говорили о том, что неизвестный двигался от границы. Но любой пограничник знает, что нарушители нередко прибивают каблуки к носкам, чтобы создать впечатление, будто они идут в другую сторону. Поэтому Алексей не спешил с выводами.

Достав из-за голенища линейку, Сапегин занялся измерениями. Сначала он приложил ее к отпечатку подошвы. Оказалось 30 сантиметров. Прикинув в уме, Сапегин вычислил: «Рост неизвестного средний или чуть выше среднего». После этого измерил длину шага. Получилось 70 сантиметров.

«Спешил на нашу землю, стервец, — зло подумал старшина. — Если бы шел обычно, широких шагов не делал бы».

Продолжая измерять отпечатки, Алексей установил и другие данные о человеке, нарушившем служебную полосу. Ему стало ясно, например, что враг — левша. Об этом говорило то, что шаг левой ноги был чуть больше, чем шаг правой.

Знать, какой рукой работает противник — очень важно. На исход борьбы нередко влияют, казалось бы, и незначительные приметы.

По стоптанной гладкой подошве Сапегин определил, что средний шуруп на правом каблуке сильно стерся, так как от шляпки отпала половинка.

Сравнивая отпечатки своих сапог и сапог неизвестного, Алексей сделал заключение, что хотя Левша имеет средний рост, однако скроен плотно и весит значительно больше, чем сам Сапегин, имеющий тоже средний рост. След, оставленный им, был глубже, несмотря на то, что за два с половиной — три часа, после того, как Левша пересек границу, трава, примятая им, слегка расправилась.

Выяснив все это, Алексей решил идти по следу. Клюкину он приказал двигаться впереди, несколько правее, и внимательно смотреть по сторонам. Незваный «гость» мог совершить внезапное нападение. Кубика старшина вел на поводке.

Они пересекли поле, опушку и углубились в лес.

Левша держал путь на северо-восток, уходя подальше от границы. Он шел по прямой, нигде не сворачивая Даже густые заросли орешника не остановили его: Левша продрался сквозь них, следуя взятым курсом.

— По компасу, наверное, идет, — подумал Сапегин. — Куда, интересно?

Он мысленно представил карту района, пересек ее на северо-восток. Там, за лесным массивом, — большое село и станция.

Алексей чуть не свистнул. Вот, оказывается, куда торопился Левша — к железной дороге!

— Нет, — думал Сапегин, — надо опередить Левшу, захватить его раньше, чем он доберется до станции.

Сапегин подозвал Клюкина:

— До наших телефонных гнезд отсюда далековато, поэтому ты должен срочно возвратиться на заставу поставить в известность начальника. Он позвонит в село а преследование я буду вести один. Но имей в виду от того, как быстро ты справишься с заданием, зависит все. Левша идет, опережая нас примерно на два — два с половиною часа. Продолжая идти таким шагом, он будет на станции в восемь, в половине девятого вечер Ты должен быть на заставе раньше минимум на полтора часа.

— Понятно, товарищ старшина, — отчеканил Клюкин. Первое самостоятельное поручение ему понравилось. Оно, хотя и не было связано с преследованием врага, однако имело большое значение. — Доберусь быстро. Только вот… — Клюкин замялся.

— Что «вот»? — спросил Сапегин.

— Не опасно вам одному? Левша, вы сами сказали, детина плотный, конечно, вооружен…

Сапегин серьезно, даже строго взглянул на Клюкина.

— Иного выхода у нас нет, — сказал он. — А я не один. С Кубиком нас двое. Отправляйся.

— Есть! — козырнул Клюкин, повернулся и скоро скрылся за деревьями.

Преследуя врага, Алексей все дальше и дальше углублялся в лес. Временами, особенно в сосняке на песке, он видел отчетливые знакомые следы с оттиском надломленного шурупа; на колючей ветке гледичи заметил серую шерстяную нитку, вырванную, судя по высоте, на какой она висела, из пиджака. Нитка была грубая, толстая, с желтоватым отливом. Алексей из этого сделал вывод: «Левша нарочито оделся попроще, чтобы не привлекать внимания».

Он завернул в бумажку и спрятал в карман гимнастерки первое найденное вещественное доказательство.

Около восьми часов вечера Сапегин добрался, наконец, до лесной опушки. Впереди, между деревьями, там и сям виднелись полыхавшие голубизной просветы.

Алексей придержал Кубика. За опушкой, километрах в двух, начиналось село. Левша мог и не пойти в него, замаскировавшись где-то здесь. В таком случае было нежелательно обнаружить себя и попасть под выстрелы Левши.