Развод. В логове холостяка (СИ) - Ксения Хиж

у моей кровати, и я снова завороженно смотрю в его глаза, но ровно в тот момент, когда раскрываю губы, чтобы принять воду, в палату влетает сестра.

- Руслан Сергеевич, доброе утро! Вам освободили платную палату. Я пришла вас проводить! Собирайтесь!

Я не овощ, не оболочка, я еще жива! Потому что острое разочарование, что накрывает с головой, чувствую каждой клеточкой своего тела. Мне жаль, что он уходит…

Медсестра цепко хватает его под локоть и указывает на дверь.

- Подождите, - он высвобождается, стреляя в нее гневным взглядом. В дверях спрашивает: – Что с этой девушкой?

А я прикрываю глаза – веки тяжелые, и превращаюсь в слух.

- Не волнуйтесь за нее, о себе думайте. Мы подготовили вам хорошие условия для пребывания в нашем медицинском учреждении. Пройдемте. Скоро врач придет на осмотр. И ваши анализы уже готовы. Ничего серьезного. Легкое сотрясение. Через пару дней можно домой.

- Никаких пару дней, - отрезает он хрипло. – Я сегодня же выписываюсь. И что вы мне зубы заговариваете? Что с этой девушкой, черт возьми?!

- Но…

- Никаких но. Слушайте, хрен с ними, с этими уколами. У меня уже все прошло. Вы мне лучше скажите, что с ней?

- А что сказать? – Медсестра мотнула головой, повела плечами, затягивая паузу. – Предположительно имела место авария. Но машина не найдена. И место аварии тоже. Потому что – опять же предположительно – ее перемещали. Добивали. Топили. В общем, хотели убить.

Руслан судорожно выдыхает. Он за меня переживает и меня это подкупает. Чувствую к нему симпатию и уважение и мне еще горше оттого, что он уйдет.

Распахиваю глаза, смотрю в его сторону и открываю рот. Говорю вслух – с силой, неистово, но лишь опаляю себя горячим дыханием.

Набираю в легкие воздуха и силюсь снова…

- Ей повезло, - сестра тараторит, словно меня нет, словно я не слышу, словно пустое место, - ну как повезло… если так можно выразиться, конечно. Ее нашли местные бездомные. Ошиваются там, на пустыре, свалка рядом. Вызвали скорую.

- Она что совсем безнадежна? Почему несколько дней? Она же в сознании.

- Так может и не несколько. Уж как Бог даст. Или быть овощем многие годы, или…

Замолчала. Руслан выдыхает первым:

- Так, а родственники что? Родители?

- Так, а нет никого. Ориентировку дали, но тишина. При ней ни документов, ни сумочки, ни телефона, ничего не было. Неизвестная она. Вот Гарик Эммануилович сейчас все оформил как надо, тест ДНК забрал, привезет результаты. Запрос отправлять будет, мы-то такого не делаем!

- Да ладно? Жесть. Слушайте, но может что нужно? Лекарства там, уход. Я готов посодействовать.

- Жалко? – Людмила смеется.

Не пойму, что смешного тут может быть. Звучит всё страшно. И еще страшнее, что про меня!

- Не беспокойтесь, лекарства и все необходимое у больницы есть. Мест нет. Но здесь вы ничем не поможете. Будем на днях переводить ее в областной госпиталь.

- Но она же все понимает, верно? Взгляд довольно осмысленный. Живой взгляд. И ресницами хлопает, и пальцы сжимает, и пальцы на ногах шевелятся, я видел.

- Есть шанс на миллион, что ее нервная система восстановится и даст ход. Это не инсульт, не прочее, что парализует намертво. В её теле все еще активны клетки, реагируют на ток, на более активные и агрессивные прикосновения. Но сама она пока не может взять контроль над своим телом. Возможно, последствия не только травм, но и стресса. Случай неоднозначный. Я признаться честно, в отличие от своих ученых коллег, надеюсь и верю в лучшее. Все возможно восстановить, но необходимо время. Средства. Забота.

Руслан проводит рукой по волосам – они у него светлые, выгоревшие на солнце. А сам он загорелый. И мне тоже так хочется солнышка и тепла.

Набираю в легкие воздух…

- Я буду отслеживать. Держите меня, пожалуйста, в курсе дела.

Задерживаю дыхание, жмурясь и выдаю. Сипло, но слышно:

- Руслан…

Мужчина на мгновение замирает, а потом резко оборачивается.

Его взгляд летит в меня как стрелы, и я физически ощущаю проживающие мое тело молнии.

И я ликую! Улыбаюсь широко, сама не замечая этого!

Людмила прикрывает руками рот и ахает, а мужчина идет ко мне и улыбается – чистой и светлой улыбкой и мне даже кажется, что в палате светлее становится, а мир ярче, и не всё со мной, бедолагой, потеряно!

Рука вздрагивает в конвульсии, пальцы сжимаются, и я ощущаю покалывания во всем теле. И шевелюсь!

Глава 14

Но потом наступила тьма. Рано я радовалась!

Голова вдруг закружилась, сознание начало меркнуть. Все вокруг заискрилось мушками. Видела я, что медсестра бросилась за врачом, а Руслан успел лишь улыбнуться уголками губ.

Запищали приборы, заголосили врачи. А я летела в пропасть. И в этой черной бездне отчего-то видела лица: мужское – до боли знакомое, но тут же забывающееся и личико молодой девчонки, лет восемнадцати, к которой я тянула свои руки – тонкие с черными венами, и пыталась ее в этом круговороте поймать. Обнять. Остаться рядом.

Но девчонка вдруг тоже рассмеялась и ее лицо исказила злоба.

Я к ним тянулась.

Но им я не нужна.

Отвратительное послевкусие. Словно меня предали и боль от предательства течет вместо крови по венам. Вокруг меня темень, настоящая мгла. Я словно пустое место, потому что кто я не помню. И моё тело меня не помнит – страх снова парализовал от головы до пят.

…Что это?

А это когда твоя душа заточена в собственном почти омертвевшем теле, словно в тюрьме. И мучает только один вопрос – за что и когда успела провиниться, что сделала не так? Кого молить, просить? К какому Богу обращаться?

Вздрагиваю, раскрывая глаза.

Руслан смотрит на меня с сожалением, медленно качает головой, долго и мучительно скользит взглядом по моей руке, безвольно свисающей с кровати. Я щурюсь, силясь открыть веки – те тяжелые, словно по пуду весом.

- Она не видит Вас, скорее всего не различает лиц. – Произносит Людмила. – Опять уже два дня как овощ!

Прошло два дня? А кажется – мгновение.

Смотрю на него из-под полуопущенных ресниц – в глазах блеск. И сочувствие. И жалость.

А я не овощ, как они говорят! Я всё слышу. Чувствую. Понимаю.

- Радислав Георгиевич на операции? – спрашивает. Голос у него тягучий, как сироп. Небрежный,