Проигравший - Илья Стогоff

– …

– Даже на место преступления сегодня не поехал.

– …

– Да почему сразу «как баба»? Никакая это не истерика. Просто у всех сотрудники в отделах – люди как люди. А этот – конь на блюде.

– …

– Нет… нет… нет.

– …

– Не знаю я, кто его в органы взял. Сам удивляюсь. Звонил сегодня в Управление, пытался закинуть насчет того, чтобы его от меня убрали.

– …

– Сказали с утра зайти. Может, чего придумают…

– …

– Не знаю, что делать. Да. Да. Ты-то как сам? Ну ладно, пока.

Майор бросил телефон на стол и только после этого посмотрел на жену.

– Что-то случилось?

– Почему? Ничего не случилось.

– Тогда зачем ты приехала?

– Вчера ты пришел, я уже спала. Сегодня ушел – я еще спала. Я подумала, что еще немного в таком ритме – и можно будет забыть, как ты выглядишь. Поэтому решила навестить мужа на работе.

– Знаешь, это все здорово. Но сейчас я немного занят.

– Занят?

– Да. Много работы, понимаешь?

– И что?

– Ехала б ты домой, а?

– Я думала, мы сможем хотя бы перекусить. Сейчас же обеденный перерыв.

– У нас на службе нет обеденных перерывов. Иди домой. На фига мне на службе пересуды?

– Какие пересуды?

– Ни к кому жены на работу не ходят, а ко мне вдруг стала ходить. Зачем? Не нужно этого. Иди, мне еще нужно много чего успеть.

Она даже не успела пройти в кабинет. Так и простояла у самой двери. Думала она почему-то о платке, который повязала специально под цвет пальто. Это казалось особенно обидным: никакого внимания на платок он так и не обратил.

– Во сколько ты придешь?

– Не знаю. Но думаю, поздно.

– Приготовить что-нибудь?

– Не знаю. Приготовь. Или не приготовь. Я перекушу в кафе. Иди уже, а?

Она вышла из кабинета. Проходя внизу мимо дежурного Мухаметдинова, кивнула ему. Тот машинально посмотрел на часы: до их отдела жена майора добиралась, наверное, час… или даже полтора. А в кабинете мужа пробыла меньше минуты.

Дело №А-62. Гриф «Ф»:

под личным контролем Главка.

Номер документа: 017–62–34

Дата и время (стерто)

Расшифровку предоставленной фонограммы произвел (стерто)

Только для служебного пользования

Судя по фонам, разговор происходит в помещении. Предположительно в (стерто). В разговоре участвуют двое. Первый предположительно капитан отдела (стерто), по фамилии Осипов. Второй (стерто несколько строк).

– Все происходило здесь. Именно здесь.

– Что «все»?

– Это та самая комната, где был убит император Павел Первый.

– Как интересно! Ничего, что мы здесь пьем?

– Ничего. Вы знаете, как все это произошло?

– Не то чтобы знаю… Так… в общих чертах.

– Я готов рассказать вам эту историю. Хотите?

– Расскажите. Конечно. Буду рад.

– Это долгая история.

– А я не тороплюсь.

Дальше слов почти не разобрать. Слышно звяканье бутылок.

– Все началось почти три тысячи лет назад, в тот момент, когда библейский царь Соломон построил в Иерусалиме знаменитый Храм.

– Чем же он знаменит?

– Не перебивайте, пожалуйста. Я все расскажу по порядку. До сих пор никто не знает, что находилось внутри этого Храма. Людям было запрещено туда входить. Храм был отделан золотом и слоновой костью. Где-то в подземельях Храма находилась и сокровищница Соломона. Я связно излагаю?

– Да.

– Храм простоял четыреста лет, а потом был разрушен вавилонянами. Иудеи восстановили святыню, но тут появились римляне, и Храм был опять разрушен. Много веков свято место было пусто. Сегодня там, где стоял Храм Соломона, построена мечеть «Скальный Купол». Вы следите за мыслью?

– Да.

– Простите за долгую предысторию. Скоро вы поймете, к чему я веду. Девятьсот лет назад начались Крестовые походы. Рыцари выбили магометан из Святой земли. В Иерусалиме было основано несколько рыцарских орденов. По-латински храм называется «темплюм», поэтому один из орденов получил название орден тамплиеров, по-русски – храмовников. За какие-то сто лет этот орден превратился в богатейшую организациею планеты. Короли и герцоги просили у тамплиеров взаймы и получали столько золота, сколько им было нужно. Откуда оно бралось, неизвестно. Но утверждали, будто, копая землю под фундамент своей резиденции, рыцари нашли то, что не мог найти никто до них.

– Дайте угадаю…

– Все правильно. Они нашли сокровищницу библейского Соломона. О том, что было дальше, вы, наверное, знаете?

– Слышал что-то. Тамплиеры разругались с французским королем и их лавочку прикрыли, да?

– В принципе, все так и было. Одноглазый король Филипп Красивый и его беспалый брат Людовик Сварливый отдали приказ, и рыцари ордена были по всей Европе перебиты. Магистра тамплиеров французы сожгли на костре. Но золота они так и не нашли. Ходили слухи, что каждый год, в ночь казни, сожженный Магистр встает из могилы и задает вопрос: «Нашел ли король нашу сокровищницу?» А семь отрубленных голов хором отвечают ему: «Нет, владыка. Нашего золота не найти никому».

– Подлейте, пожалуйста, мне немного в стакан… Спасибо.

– Не стоит.

– Куда же делись бабки?

– Версий много. По одной из них, тамплиеры успели передать сокровища рыцарям другого ордена – госпитальеров. Какое-то время госпитальеры квартировали тоже в Иерусалиме. Потом они переехали на остров Родос. Потом еще западнее – на Мальту. С тех пор этот орден часто называют Мальтийским.

– Понятно.

– В их резиденции на острове никто из посторонних не бывал. Но рассказывали, будто в подвалах Мальтийского замка хранится слиток золота размеров с комнату. Что-то чудовищное. Десятки метров в объеме. Наполеон, запутавшись в долгах, снарядил на Мальту целую экспедицию. Но золота не нашел и он.

– Да?

– Да.

– Что вы на меня так смотрите?

– Наполеон прогнал рыцарей с Мальты. Вы знаете, куда переехал Мальтийский орден?

– Знаю. Сюда. В наш город. В Петербург.

– Точно!

Помехи на пленке. Слышно бряканье стаканов и бульканье.

– Куда вы?

– Сейчас приду.

– Уборная там… почти у гардероба.

– Я найду.

– На чем я остановился?

– На том…

– Ах, да. Русский император Павел Первый пригласил Мальтийский орден в Россию. Император, которого убили в этой самой комнате.

Долгая пауза.

– В России не было императора страннее, чем Павел. Его отца до смерти забили ногами по приказу собственной жены. Его сын, бросив все, пешком ушел в Сибирь, к староверам. Его внука бомбой разорвало напополам, причем нижнюю половину тела потом так и не нашли.

– Прекратите! Я же ем!

– Словно над всей этой семьей тяготело проклятье. Павел и сам предчувствовал свою смерть. Когда вечером того самого дня он последний раз вышел к ужину, то, говорят, посмотрел вот в это зеркало, засмеялся и сказал, что зеркало-то кривое! В нем не отражается его шея! Все посмеялись, поели и пошли спать. А еще через час в замок вошли отряды заговорщиков.

– Подлить?

– Хватит-хватит!

– Ваше здоровье!

– Планировалось, что заговорщики блокируют спальню императора и заставят его подписать отречение. Но все они были пьяны, запутались в коридорах и до этой комнаты дошли только несколько младших офицеров и братья Зубовы. Беспалый Платон и одноглазый Николай.

Пауза. Звуки шагов.

– Они вошли через эту дверь. Павла на кровати уже не было. Они нашли его вот здесь, в углу. Павел не бежал через запасной выход, а попытался прорваться к камину. Почему?

– Вы меня спрашиваете?

– Заговорщики вытащили его на центр комнаты. Да. Вот сюда. Павел по-прежнему рвался к камину. Они держали его за ночную рубашку и требовали отречения. Тут из коридора послышались шаги. Павел начал звать на помощь. Платон Зубов гаркнул: «Что ты орешь?» и зажатой в руках золотой табакеркой ударил его в висок. Да так, что проломил императору череп.

– Выпьем за упокой его души?

– Павел упал, и офицеры принялись избивать его ногами и тростями. Под конец они додушили его шарфом.

– К чему вы все это? Имеет ли это отношение к…

– Еще как имеет! Задумывались ли вы над тем, почему при Екатерине Россия влезла в громадные долги, при Павле треть этого долга была возвращена, а после него, до самой революции, императоры так больше не копейки и не выплатили?

– На ваш вопрос я отвечу совершенно честно: никогда в жизни я не думал над этой проблемой.

– У нас в музее есть архивная книга учета пошлин, взимавшихся на Петербургской таможне. Когда в страну повалили мальтийские кавалеры, то их имущество описывалось очень тщательно. Вплоть до какого-нибудь перстня или висящей на боку шпаги. Даже у генерального Магистра перетряхнули весь личный багаж. И только сорок две подводы, которые были ввезены слугами Магистра, осматривать было запрещено. По личному указанию Павла.