Та, которую я люблю (СИ) - Кальк Салма

– Что случилось, Вероника Андреевна?

– Да, ерунда. Ну то есть не ерунда, но дело житейское, как говорится. Сестра опять не сдала экзамен, и если завалит сессию – её отчислят, и уже не будут смотреть, что она коммерческий набор. И так в третий раз, если что.

– Круто, – усмехнулся он. – Знаете, даже некоторое уважение вызывает. Как вы это терпите? Я так понимаю, за учёбу платите вы?

– Угу, я. Терплю. А что делать, на кого их бросать-то? Но уже и у меня нет никаких сил.

– Так-то вы правы, пусть работает. Лет сколько?

– Двадцать три.

– Нормально.

– Она без квалификации. И без ответственности. Понятия не имею, кому нужен такой сотрудник. Я бы к себе не взяла.

– Честно, не знаю. У меня никогда не было таких проблем. Все младшие учились и не возмущались, сёстры тоже.

– У вас не только брат, а ещё и сёстры?

– Да, две. Одна окончила наш истфак, плюс к тому музыкальное училище, и потом ещё консерваторию. Вторая – два факультета в Сорбонне, математика и философия. Три года назад защитила диссертацию, теперь доктор философии, крутая. Хотя она и сама по себе крутая.

– И чем они теперь занимаются? – Веронике было удивительно, о сёстрах Ледяных она не слышала ничего.

– Ну, они же девочки, и могут работать не в семейном бизнесе, – усмехнулся Ледяной. – Одна занимается музыкой. Вторая аналитик, и если бы сидела без работы, я б её с руками оторвал, но она без работы не сидит. Брат тоже никогда не пытался бездельничать, да и кто б ему дал? У нас не принято.

Эх, у нас вроде тоже не принято, а что же тогда происходит? – грустно усмехнулась про себя Вероника.

Уже хорошо так в десятом часу они выбрались из ресторана и медленно шли к машине. Вероника услышала тоненький писк, ей стало не по себе. Ей всегда было не по себе, когда кто-то где-то пищал, а она не могла ничего с этим сделать.

Более того, писк раздавался откуда-то из-под машины господина генерального директора. Вероника решительно сунула ему в руки сумку, села на корточки и заглянула под днище.

Котёнок сидел возле переднего колеса и пищал. Увидел её и запищал ещё громче. Он был маленький и полосатый, без единого белого пятнышка, с кирпичным мокрым носом и розовым ртом. Вероника протянула руку и вытащила зверёныша на свет.

– Ничего себе, – изумился Ледяной. – Какая мелочь, – он погладил котёнка за ушами. – Можно? – взял его в руки и рассмотрел со всех сторон. – Надо же, кот. И что теперь? – он продолжал гладить котёнка.

Детёныш сидел на большой мужской ладони, и ещё место оставалось.

– Я всегда в таких ситуациях чувствую себя дурой. У нас собака, я его взять не смогу. Она трусливая, конечно, и больше лает, чем кусает, но вдруг?

– Тогда придётся мне, – рассмеялся он. – В отцовском доме котом больше, котом меньше – нет никакой разницы.

– А сколько у вас котов? – удивилась она.

– Четверо, все приблудные, – он продолжал гладить котёнка, котёнок громко урчал. – И поскольку мы не видим поблизости разгневанной кошки-матери, то будет пятый. Я бы и у себя оставил, но я ж всё время не дома, он станет скучать. А в Листвянке толпа, племянники придут в восторг, особенно девочки.

Вероника выдохнула – ура. Не придётся выпускать обратно и печалиться, что нет своей квартиры.

В машине Ледяной посадил котёнка ей на колени.

– Спасли – держите теперь, – и подмигнул ей.

Вероника держала котёнка до самого Академгородка. Зверь уснул у неё на коленях.

– Он спит. Как дальше повезёте?

– Надеюсь, и у меня будет спать, – рассмеялся он. – Но раз вы его достали из-под машины, то будете вроде крёстной.

Вероника переложила спящего котёнка ему, тот даже не проснулся.

– Буду, – кивнула она. – Спасибо вам, Виктор Валентинович.

– Ерунда. И для своих меня зовут Вик.

Она уже было открыла дверь, но притормозила.

– Для своих?

– Для своих, – подтвердил он. – Контора конторой, а люди – людьми, душа моя Вероника Андреевна. Очень хорошо Маргарита Романовна к вам обращается, мне понравилось.

– Ну тогда я просто Вероника.

– Отлично, – он просиял улыбкой. – Что я, зверь какой, что ли, не понимаю, каково человеку, когда на него кто-то исподтишка прёт? Вы, главное, не переживайте, мы всё разрулим. И машину отремонтируем, и гада поймаем. Паша позвонит – я вам сообщу. Вам лучше как – звонить или в вайбер?

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

– Давайте в вайбер, – кивнула она. – До свидания, – и вышла из машины.

17. Вик

Зима приходит за теплом,

В горячих пальцах снежный ком,

И никаким неверным снам

Не замести дорогу к нам

В ночь под невидимым крылом.

Мельница

По дороге из Академгородка домой пришлось заехать в большой ещё работавший магазин – если какая-нибудь еда для неожиданно образовавшегося детёныша ещё могла найтись в холодильнике, то лотка с наполнителем у него не было. Покупка превратилась в развлечение для всего семейства – он сфотографировал спящего кота, послал фотку приехавшей позавчера Полиньке, а та уже растиражировала её дальше. Майк с Алисой посмеялись, а Полинька, тётя Нина и старшие племянники принялись активно участвовать в судьбе находки, что называется, в прямом эфире.

Коллективно выбрали лоток и наполнитель – в неспециализированном магазине выбор не особо, но все специализированные уже закрыты. Далее ему дали миллион советов о том, как помыть котёнка, что и как искать в ушах и вообще что наутро хорошо бы свозить на Красноказачью в ветеринарку и показать специалисту – так, на всякий случай. Детёныш был помыт, неуклюже вылизался, с молоком в розетке справился, с лотком разобрался с полпинка. А потом залез на колени по штанине и сказал, что никуда отсюда не пойдёт.

Вик порадовался, что котёнок маленький, и пока совсем не тяжёлый. Коты в Листвянке если уж приходили на колени, то непременно занимали их все, и что-то обязательно свешивалось наружу – не башка, так лапа или хвост.

Далее семейство принялось выбирать коту имя, на этой стадии Вик пожелал всем доброй ночи и отключился.

Ещё он сделал несколько фоток кота на разных стадиях адаптации – свежепомытого, потом облизывающегося, потом пушистого с миской молока, потом спящего, и отправил Веронике.

Нет, она, конечно же, Мисс Финанс. Но ещё и Вероника. Стройная, рыжая и зеленоглазая Вероника.

Тем временем отзвонился Паша Демьянов. Записи просмотрели, и оказалось, что колёсами Вероники занимался не кто иной, как Чернышов, водитель, не доехавший к сроку в Братск. Хоть Вик и распорядился доставить нарушителя пред его светлые очи, пока никто не почесался. Сначала оба водителя ехали из Братска, потом синхронно ушли на больничный, тоже оба. Теперь держитесь, красавчики, в понедельник проверим и ваши больничные, и всё остальное.

Вик позвонил отцу, рассказал про машину Вероники и согласовал пару возможных агрессивных действий – вдруг да понадобятся.

Котёнку он попытался предложить диванную подушку или старый свитер, в котором ездил в лес, но тот не одобрил ни одного варианта. Дождался, пока сам Вик ляжет спать, и пришёл к нему под бок.

Снилась Вику Мисс Финанс. Вероника. Она смеялась и что-то рассказывала, потом смотрела на него, а потом как будто решилась и дотронулась до щеки. Словно обожгла. Дальше сон стал пугающе откровенным, прямо сказать, реальные женщины ему так никогда и не снились, только невнятные женские образы. Он проснулся среди ночи, сдвинул кота с подушки – вот паршивец, не успел завестись в доме, уже отжимает себе всё лучшее! – и ещё некоторое время вспоминал детали сна. В жизни Вероника не позволяла себе и десятой доли того, что ему привиделось, она не транслировала вообще никаких сексуальных сигналов, и как будто не думала о том, чтобы ему понравиться – в отличие от многих других сотрудниц транспортной компании. Она говорила о деле и только о деле. Очень редко – о себе или о чём-то, с делом не связанным, и только в исключительных случаях – ну вроде как с сестрой сегодня.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})