На грани возможностей. Путевые заметки в условиях сильнейшего шторма - Фёдор Филиппович Конюхов

Господи, Иисусе Христе, спаси и сохрани от людской глупости!

Все-таки человек еще очень далек от того, чтобы достойно вести себя в космосе. Если запускаешь спутники, то после их отработки – забери их, доставь на Землю и отправь в утиль, а лучше бы отправить в бесконечный космос, в другие галактики. Но не загрязняй атмосферу и океан таким варварским способом.

Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, молитв ради Пречистые Твоея Матери и всех святых, помилуй меня. Аминь!

Курс – 105. Скорость – 7 узлов. Ветер 20–25 узлов W. Барометр —1027 мбар.

До мыса Горн – 2782 мили, при скорости 7 узлов – 15 дней.

Такое же, примерно, расстояние от Кергелена до Олбани – 2780 миль. От мыса Доброй Надежды до Олбани 3700 миль – 21 день. От мыса Доброй Надежды до Олбани – 3000 миль – 17 дней. От мыса Горн до Олбани – 6700 миль – 38–40 дней. Прошел 4390 миль.

Вышел на палубу, поднял голову. Надо мной было только темное небо, усеянное звездами. Постепенно мои глаза привыкли к темноте. В путешествиях я привык определять время по звездам.

Сколько я уже не чувствовал запаха костра? Таежного костра. Здесь в океане нет запаха. Соль без запаха. Я считаю, что самая чуждая человеку стихия – это стихия морская. Здесь для человека нет ничего такого, что бы могло его умилять. Нет звуков, нет ярких красок, нет ничего, на чем бы мог остановиться глаз. Для глаза человеческого требуются и вертикальные линии, и горизонтальные, а здесь их нет. Да и под собой не ощущаешь твердой почвы. Все это еще с большим трепетом напоминает ту жизнь на берегу. Я часто здесь вспоминаю, даже иногда во сне вижу и слышу запах костра и нашу уссурийскую тайгу. Какое было блаженство охотиться в тайге, идти зимой по следу зверя, спать у костра.

Я любил ночевать под открытым небом без палатки просто у чуть горящего костра, сложенного из бревен – нодьи, или, как ее ласково называют охотники, «Надюша». Только возле нее в зимнюю стужу по-настоящему согреется охотник и спокойно выспится. Сделать и зажечь нодью непросто. Для этого нужен ровный сухой кедр с плотной без гнили сердцевиной и без сучков в нижней части ствола, а толщина ствола должна быть определенной, не больше полного обхвата. Нелегко найти такой кедр. Не всегда мне приходилось спать у хорошей нодьи. Если кедр попадался кривой, с сучками или с гнильцой, у такой нодьи не только хорошо не выспишься, но и замерзнешь.

Но вот я нашел подходящий для нодьи кедр, спилил, разделал на два двухметровых отрезка, потом вытащил их на ровную площадку и накатывал один на другой стенкой. Затем подпер стенку с торцов длинными кольями, чтобы верхнее бревно не свалилось, воткнул в паз между бревнами с той и с другой стороны множество смолистых лучин и щепочек. Когда все было это сделано, поджег все их разом. И пока они разгораются, пока обхватывают широким ровным пламенем всю оболонь верхнего бревна, я тем временем рублю хворост, тонкие сушины и развожу костер возле нодьи в двух метрах. Когда земля от костра прогрелась, разгребаю жар и пепел тщательно притаптываю, и на этом черном пепелище настилаю пихтовые ветки. За спиной сооружаю каркас из жердей и рогатин, которые обтянул целлофановой пленкой, и получалась как бы стенка-экран.

Когда с лагерем было покончено, я начинал приготовление ужина. Нодья горит ровным жарким пламенем часов десять. Правда, снизу от мерзлой земли, сквозь мерзлые ветки в бок тянет холодом, и время от времени наползает на тебя едкий дым или падает отскочивший от нодьи уголек. Но это все мелочи, на которые уставшее тело не обращает никакого внимания. Спать! Спать! Спать!

Сын Николай! Никогда не употребляй клятвы и не призывай имени Божия всуе.

Сохрани это правило до конца своей жизни.

Я на своей яхте «Торговая сеть “Алые Паруса”» продвигаюсь на восток со скоростью 10–12 узлов.

До мыса Горн – 3000 миль. Планирую оставаться в центре коридора «Antarctica Cup» в районе 52–54 градуса южной широты. Все время думаю, как примут нас мыс Горн и пролив Дрейка на этот раз.

Пролив Дрейка соединяет южные части Атлантического и Тихого океанов. Высота волн в проливе иногда достигает 30 метров, а между волнами могут скрываться айсберги. Пролив Дрейка назван в честь «Пирата Елизаветы» – английского капера, позже вице-адмирала сэра Фрэнсиса Дрейка, обогнувшего мыс Горн в 1578 году во время своего кругосветного путешествия. Пролив Дрейка является самым широким проливом на Земле – в самой узкой части он достигает ширины около 820 км. Также является и самым глубоким – с глубиной более 5000 м.

Необычным будет, обогнув мыс, продолжать путь на восток. В предыдущих походах яхта всегда уходила на север, к экватору. Но в этот раз нужно оставаться в этих широтах до самой Австралии. Хочу поблагодарить всех, кто переживал и молился за нас с яхтой во время шторма. Спасибо. У меня на борту частичка мощей святого апостола Андрея Первозванного. Я уже второй раз иду с ними вокруг света на этой яхте. В этот шторм были моменты, когда мы шли на пределе, но я себе говорил, что нужно бороться, и просил яхту подниматься после очередного удара, ведь мы должны вернуть мощи в Россию. Было страшно думать, что, если со мной что-то случится, мощи останутся здесь, в Южном океане, на большой глубине.

По календарю сегодня полная луна, и так хочется ее увидеть, но небо сейчас все затянуто тучами. Ночью темень такая, что бушприта не видно. Постоянно идет дождь, переходящий в мокрый снег. Вся экипировка мокрая. Я чередую один мокрый костюм с другим, таким же мокрым, но он, повисев пару часов на вешалке, вроде как «подсыхает». Сыро на палубе, сыро в каюте. Конденсат повсюду – на переборках, на потолке. Спальный мешок выглядит так, как будто его постирали, но не высушили. У меня есть пара спальных мешков, но хотелось бы штук десять. Волна в океане большая, и нет возможности открыть люки для проветривания. Сырость и холод – вот основные проблемы. В Южном океане бывают ураганы и гигантские волны – но они приходят и уходят, а холод держится 24 часа – дни, недели, месяцы. Вот сейчас сижу в навигационной рубке – ноги завернуты в пластиковые пакеты, чтобы уменьшить теплопотерю. Сапоги все мокрые, их кожа пропиталась водой. Сколько перепробовал за все годы плавания в Южном океане, но ни одни не выдерживают испытаний.