Ты - мой город - "Nogaulitki"

18

Это было отвратительно. Когда я ехала домой, кажется, со скоростью черепахи – мне несколько раз сигналили другие автомобилисты, — я понимала, что я действительно полное дерьмо. Причем по нескольким пунктам. Во-первых, я поцеловала Марину. Да, я была пьяна, да, я не совсем соображала, но, черт, это девушка Женьки. Девушка, с которой у нас были прекрасные дружеские отношения, которые я таким глупым и дебильным образом испоганила. Теперь она будет думать, какого хера на меня нашло, будет накручивать себя, потому что это было за спиной Женьки, и… Короче, я была в полной заднице. Да, у меня есть смягчающие обстоятельства, но они не спасут меня от приговора. А я была уверена – прокурор по имени «жизнь» накажет меня по всей строгости закона. Потому что все тайное всегда становится явным. Во-вторых, я абсолютно подлым образом использовала Наташу, зная, что искренне ей нравлюсь. С одной стороны, я не в ответе за ее чувства ко мне, и я ничего ей не обещала. С другой – то, что я, занимаясь с ней сексом, представляла вообще другую девушку – не делает меня лучше. Нет, разумеется, ей я об этом не скажу. Я, конечно, немножко дура, но не настолько. Эта информация только для моего личного торжественного самобичевания. В-третьих, Женька. Мой любимый и практически единственный друг. И я так ее подвела. Она не подозревает даже, какую змею пригрела на своей груди. Конечно, ничего такого раньше никогда не было, но… Я облажалась. Я действительно облажалась и на этот раз очень сильно. И как теперь смотреть ей в глаза – я даже не могла представить. Я всегда ценила в людях честность, искренность, благородство. И сама же стала воплощением порока. Предательство. Ложь. Потворство собственным желаниям. Я как могла пыталась себя убедить, что делаю из мухи слона, что ничего особо страшного или трагичного не произошло – всего лишь крошечный поцелуй. К тому же, ведь я и лыка не вязала вчера. Но не могла. Я понимала, что я сделала это сознательно. Да, под влиянием алкоголя, но сознательно. Я сознательно поцеловала Марину. Я сознательно целовала полночи Наташу, представляя, что это Марина. Я ничтожество. И я сбежала из своей собственной квартиры, только чтобы не смотреть ей в глаза, не объясняться и не нести ответственности за то, что произошло. Хотя бы какое-то время. Но одно я поняла из всего этого – я не жалела о том, что сделала. Я пыталась об этом пожалеть. Пыталась. Да, мне было стыдно, я чувствовала вину перед Женькой, Мариной и Наташей, но… я не жалела. Я сделала то, о чем мечтала месяцами. То, чего желала больше всего на свете. То, что я могла получить, рискнув всем, словно ставила все на «зеро». Я поцеловала девушку, которую любила. И как теперь выбираться из всей этой ситуации – я понятия не имела. Что делать? Кому и как все объяснять? И объяснять ли? В голове были тысячи мыслей, но ни одна не вела к какому-то логичному и, что более важно, оптимистичному ответу. Как ни крути, чем-то придется в итоге пожертвовать. Пришло время расставить приоритеты. Пришло время отвечать за свои поступки и свои чувства. Находясь почти уже в соседнем дворе у своего дома, я резко нажала на тормоза и вывернула руль, разворачиваясь на сто восемьдесят градусов. Гретта удивленно гавкнула, посмотрев на меня. — Прости, дорогая, но у меня появилось важное дело. Развернув машину в противоположную сторону, я поехала к дому Марины. Мне вдруг стало кристально ясно, что я должна ей все объяснить. Может, даже рассказать ей о своих чувствах, но не вешать на нее ярлык изменщицы или лгуньи. В конце концов, это я вцепилась в нее, как клещ, вчера ночью. Это я – та самая «другая женщина», одна из тех, кого я так презирала. Поэтому мне стоит поговорить с Мариной, а потом исчезнуть. Пройдет время, и я успокоюсь. Мои запретные чувства пройдут. Подумаешь, что такого, что я никогда ранее не испытывала ничего даже отдаленно похожего на то, что испытываю сейчас? Разве это оправдывает меня? Ни капельки. Поэтому все, что я могу сделать, чтобы не усугубить ситуацию еще больше – просто исчезнуть, засунув свои чувства куда подальше и поглубже. Оставив Гретту в машине с приоткрытым окном, я подошла к подъезду. Звонить в домофон не хотелось – я не была уверена, что Марина меня пустит после всего, что произошло. Поэтому я осталась стоять у двери, в надежде, что не примерзну к подъездной площадке. На мое счастье, через несколько минут из подъезда вышел усатый мужчина в кожаной кепке и, окинув меня недобрым взглядом, двинулся дальше, ничего не сказав. Вероятно, раздумывал, похожа ли я на хулиганку, которая гадит у мусоропровода и поджигает кнопки в лифте. Когда я оказалась у двери в квартиру Марины, меня осенило – а что, если у нее Женька? Как это будет выглядеть? Может, Федорова вчера наплясалась и поехала к ней? Сегодня выходной, она вполне могла так поступить. И что я им скажу? Что заехала в гости без предупреждения? Хотя если Марина уехала рано, то вряд ли Женька все же у нее. Зная Федорову, та веселилась до утра. И сейчас наверняка еще спит в своей огромной кровати с ортопедическим матрасом. Вдохнув и выдохнув, я нажала на звонок. Была ни была. Мне пришлось ждать с минуту, прежде чем я услышала шаги в прихожей. И эта минута показалась мне вечностью. Десятки мыслей пролетели в этот момент в моей голове, но ни за одну мое сознание так и не сумело зацепиться. — Лера? – даже если Марина попыталась бы скрыть свое удивление, вряд ли ей это бы удалось. Но она и не пыталась. А у меня как назло вообще все слова вылетели из головы. Я смотрела на нее и поражалась, как можно быть такой красивой. – Лера? Ты в порядке? – снова обратилась ко мне девушка, и я, наконец, очнулась. Но голоса так и не нашла. Поэтому просто кивнула и махнула рукой, спрашивая разрешения войти. Марина отошла от двери, приглашая меня внутрь. Я стояла, переминаясь с ноги на ногу, и не имела понятия, за каким хером я вообще пришла к ней. Объяснить. Я хотела что-то объяснить ей. Сказать правду или списать все на алкоголь? Правду сказать не смогу. Значит, алкоголь. Отлично. Вдох-выдох, поехали. Я открыла рот… но не произнесла ни звука. Слова комом встали в горле. В моем воспаленном сознании на мгновение промелькнула мысль, что, может, у меня та же фигня, что и у героя Джима Керри в фильме «Лжец, лжец»? Когда персонаж, по воле загаданного на день рождения желания сына, на сутки потерял способность лгать. Даже по мелочам. Отбросив глупые мысли, я встряхнула головой и попробовала снова. Я стояла, как рыба, то открывая, то закрывая рот, а Марина терпеливо ждала и, сложив руки на груди, смотрела на меня, чуть изогнув левую бровь. — Я не могу, — наконец, выдохнула я, устав с собой бороться, и опустила взгляд в пол. На Марине были смешные носки с пандами. — Не можешь что? – негромко переспросила она, явно озадаченная моим странным поведением. — Я пришла сюда, чтобы извиниться, чтобы сказать, что мне жаль, что я накинулась на тебя вчера, что я была пьяна… Точнее, очень пьяна, что я ничего не соображала, что поступила, как свинья, и что мне очень стыдно, — скороговоркой выпалила я и подняла на нее взгляд. — И… что ты не можешь? – все еще не понимала меня Марина. Я вздохнула. Голова слегка кружилась. То ли от похмелья, то ли от того, что в моей крови сейчас адреналина было столько же, сколько вчера алкоголя. — Я не могу всего этого сказать, потому что это не так, — грустно усмехнулась я, переводя взгляд на светлую ровную стену. – Точнее, мне, конечно, стыдно, но… Мне не жаль. И я, конечно, была пьяна, но я понимала, что делаю. Я… — я пожевала губу, все еще чувствуя на себе пристальный взгляд Марины. – Я люблю тебя, Марин. И эта самая большая ошибка, которую я делала в своей жизни. Потому что Женька – мой лучший друг. А ты с ней. И у вас все прекрасно. А тут я. Со своими поцелуями и своими чувствами. И мне жаль, что я вываливаю все это на тебя, просто… Ты ни в чем не виновата. Я знаю, ты бы ничего не сказала Женьке и даже, наверное, не подала бы и виду, но… Я так не могу, Марин. Каждый раз, когда я рядом с тобой, меня на куски разрывает. И я бы отдала все, что у меня есть, чтобы либо избавиться от этих чувств, либо чтобы каким-то чудесным образом ты посмотрела на меня не просто как на друга. Но еще есть Женька. И я не могу с ней так поступить. Вы вместе, вы пара, и, честное слово, ты положительно влияешь на Федорову, ее вполне можно теперь терпеть без успокоительных, — хмыкнула я. – Но я не хочу быть «другой женщиной», разлучницей или просто сукой, плетущей интриги за спиной лучшего друга. Она, конечно, та еще заноза в заднице, но она не заслуживает такого. Да и вообще, непонятно зачем я тебе все это говорю, потому что ты и так с Женькой. Ты там ее любишь и все такое. А я… Я должна уйти. Прости меня за вчерашнее и не держи зла, ладно? Я просто не соображала немного. Я слишком много выпила. В общем, прости, — я спешно развернулась и начала открывать дверь. — А мое мнение ты не хочешь спросить? – услышала я вопрос в спину. — Твое мнение? А что это изменит? – грустно улыбнулась я, поворачивая голову. – Ты с Женькой. Я – третий лишний. Это бессмысленно. Даже если на секунду представить, что в какой-нибудь параллельной вселенной ты могла бы посмотреть на меня, как на девушку, куда я дену одно из неотъемлемых слагаемых – Федорову? Это обречено на провал даже в моих фантазиях. Поэтому я только могу попросить тебя ничего ей не говорить. У нее и так только один друг, пусть она считает, что я не так плоха, как есть на самом деле, — обернувшись, я вышла в подъезд и направилась к лестнице, минуя лифт. Марина не окликнула меня, ничего не сказала вслед, но как закрывалась дверь я тоже не слышала. *** Я не смогла сразу поехать домой. Мы с Греттой отправились в парк, где она гуляла почти два часа, бегая за белками, а я мерзла на лавочке, пытаясь понять, как жить дальше. Уже темнело, когда мы с собакой поднимались в квартиру, обе голодные и уставшие. Лично я была вымотана не только физически, но и эмоционально. Я оплакивала свои чувства, одновременно пытаясь придумать, что же мне сказать Наташе, чтобы девушка поняла, что между нами ничего не может быть, но и не возненавидела меня при этом. Хотя… Пусть ненавидит, уже плевать. Я столько накосячила за вечер, что одним недовольным больше, одним меньше – какая разница. Я открыла дверь, и в нос ударил запах гари. Первая мысль была, что Наташа разозлилась, что я сбежала, и решила в отместку спалить мою квартиру. Пока я думала о том, где мой телефон, чтобы вызвать пожарных, из кухни в прихожую вышла моя неожиданная гостья. У меня чуть челюсть на пол не упала.