Награда для чемпиона - Кейтлин Крюс

В полпятого утра у нее не было другого выбора, кроме как свернуться калачиком в мягкой постели и ждать, когда восход солнца избавит ее на время от гнетущих мыслей о прошлом. Потом она вышла на балкон с видом на море, села за столик, на котором лежал раскрытый журнал, и уставилась на их с Иваном фотографии. На одной они сидели в спортивной машине, на другой — стояли возле отеля. Глядя на эти снимки, любой человек предположит, что у них страстный роман. Что она потеряла голову от этого мужчины, несмотря на всю свою критику в его адрес. Статья называлась «Парижская сказка». Было нетрудно догадаться, что ее автор имел в виду. Иван, судя по всему, был прекрасным принцем, а она — Золушкой. Ей не понравилось это сравнение, потому что оно было слишком близким к правде.

Миранда плотнее завернулась в мягкий кардиган цвета карамели. У Ивана полно недостатков, но одежду он определенно умеет выбирать. Ее собственные джинсовые шорты и простая майка, которые были на ней под кардиганом, не могли сравниться с ним по качеству. Прикосновение кашемира к ее коже было таким же нежным, как прикосновения пальцев Ивана. Вопреки своей воле она представила себе, как его сильные руки скользят по ее обнаженному телу…

— Пожалуйста, постарайтесь не хмуриться, — раздался у нее за спиной глубокий бархатный голос, и сердце Миранды подпрыгнуло, — а то люди начнут думать, что я не удовлетворяю вас в постели, и все наши старания пойдут насмарку.

Внешне Миранда никак на это не отреагировала. Она листала лежащий перед ней журнал, радуясь, что пока ей удается оставаться невозмутимой в его присутствии.

— Доброе утро, — мягко произнесла она и сделала глоток кофе из чашки, про которую совсем забыла до этого момента. — Вы страдаете нарциссизмом или ваше самолюбование — это естественный результат работы в Голливуде? — Услышав его вздох, она улыбнулась. — Ваша уверенность в том, что весь мир очарован вами, явно носит нездоровый характер.

Только после этого она повернулась и посмотрела на него. Это было ошибкой.

Иван стоял в дверях ее спальни. На нем не было ничего, кроме полотенца, обернутого вокруг бедер. Его загорелая кожа блестела от капелек воды. Черная татуировка в виде устрашающего дракона начиналась у него справа на груди, извиваясь, спускалась по боку и уходила назад. Другая татуировка, которую она уже видела в Джорджтауне, начиналась в районе бицепса и обвивала руку замысловатым узором. Третья в виде трех букв располагалась над сердцем. Она выглядела как «MNP», только перекладина у N была наклонена в другую сторону.

У Миранды было такое ощущение, будто кто-то ударил ее в солнечное сплетение и в легких у нее не осталось ни грамма воздуха. В висках у нее словно стучали кузнечные молоты.

— Правда? — произнес Иван с самодовольной улыбкой.

Затем он направился к ней, встал у нее за спиной и запустил пальцы ей в волосы. Это было похоже на интимную ласку, и на одно странное мгновение ей захотелось прижаться к его руке, но она вовремя опомнилась и открыто возмутилась:

— Что вы делаете?

— Папарацци часто арендуют лодки, притворяясь рыбаками или туристами, выходят в море и направляют свои телеобъективы на балконы эксклюзивных отелей и вилл, — произнес он со знанием дела. — Вы можете говорить что угодно, но, пожалуйста, постарайтесь, чтобы ваши чувства не отражались на вашем лице.

Голос Ивана был мягким и завораживающим, и она не могла не представлять себе его загорелое мускулистое тело, украшенное татуировками.

— О, — только и смогла вымолвить она.

Вытащив руку из ее волос, Иван сел напротив нее. Легче ей от этого не стало, потому что его длинные ноги теперь касались ее ног. Ей пришлось сделать над собой огромное усилие, чтобы не отодвинуть назад стул. Он бы расценил это как молчаливую капитуляцию. Поэтому у нее не осталось выбора, кроме как спокойно сидеть и смотреть на его великолепный торс.

— Полагаю, вы делаете это нарочно, — сказала Миранда, чтобы нарушить напряженное молчание.

— Что я делаю? — спросил он, взяв журнал и начав с непроницаемым лицом изучать статью. — Я даже боюсь спросить.

— Это, — ответила Миранда, указав на его обнаженный торс. — Вы лезете из кожи вон, чтобы подчеркнуть свои физические данные. Это эффективное психологическое оружие.

Опустив журнал, Иван посмотрел на нее.

— У нас с вами война, Миранда? — спросил он обманчиво мягким тоном.

— У меня такое впечатление, будто вы на все смотрите как на войну. И если у нас сейчас война, это означает, что я ваш враг и вы можете обращаться со мной как хотите.

Их взгляды встретились, и время словно остановилось. Миранда видела сверкающую водную гладь и сочную зелень деревьев, чувствовала аромат цветов и теплый ветерок на своей коже.

— Это жалоба? — спросил Иван после продолжительной паузы. Затем, не отводя глаз, он кивком указал ей на журнал. — Насколько мне известно, вы не пленница, и эти снимки являются подтверждением того, что наша игра приносит желаемые плоды.

— Я никогда не говорила, что я пленница.

Он небрежно пожал плечами:

— Когда вы станете моим врагом, Миранда, вы это узнаете. Ваша жизнь начнет разваливаться на части.

— Моя жизнь уже разваливается на части, — язвительно заметила она. — Эти фотографии поднимают шумиху, которая нужна вам, и губят мою репутацию. А вы тем временем еще ничего не рассказали мне о себе.

В его темных глазах появился вызывающий блеск.

— Если вы хотите что-то обо мне узнать, спросите меня, — произнес он со стальными нотками в голосе. — Если вы ждете, что я начну спонтанно рассказывать вам о себе, боюсь, ожидание будет слишком долгим.

— Почему вы оставляете Голливуд ради благотворительной деятельности?

Иван рассеянно потер татуировку у себя на груди.

— Помимо тех, которые я практиковал, есть другие виды борьбы, — ответил он каким-то странным тоном. — Возможно, даже лучшие.

— Почему вы начали заниматься боевыми искусствами?

В глубине его глаз опять промелькнули тени, и она снова подумала о том, какие страшные секреты хранятся в душе этого сурового мужчины.

— У меня хорошо получалось.

Не дождавшись продолжения, Миранда возразила:

— Это не ответ.

— Это точный ответ на конкретный вопрос, — безжалостно отрезал он.

— Но не тот, что я бы хотела услышать.

— В таком случае вам следовало бы задавать вопросы получше.

— Если вы не можете рассказать мне историю своей жизни, — мягко произнесла она, — как я вообще могу верить вашим словам?

— Я знаю, что вы хотите услышать, — мрачно ответил Иван. — Что я родился жестоким агрессивным монстром, этаким роботом с железными кулаками. Я знаю, что вы обо мне думаете, профессор. — Его рот дернулся в циничной усмешке. — Не сомневаюсь, что вы ждете от меня рассказа, соответствующего образу, который прочно обосновался в вашей голове.