На пороге - Юрий Никитин

Как всякий самец, он не любит превосходство другого самца, это у нас в крови, обычно возникает даже легкая враждебность, а проходит только в случае, если сбиваемся в стаю, где победа зависит от общих усилий.

Но мы в стаю точно не собьемся, потому он смотрел почти как на противника.

– Но-но, – сказал он резко, – полиция всегда нужна. Причем такая, чтобы одного вида боялись всякие… да-да, всякие.

Я посмотрел на детективщицу, он тоже посмотрел на нее, она нахмурилась.

– Да-да, голубчики, – подтвердила она, хотя обращается явно только ко мне. – Чтобы боялись и не преступничали!

Я все еще смотрел в экран, но что-то зудит в каких-то фибрах, раздражает, я ж ученый, тонкая натура, это полиционеры люди прямые и четкие, у них если дело закрыто, то закрыто. А у меня все не так, а когда понял, что именно беспокоит, встрепенулся как гончий пес, услышавший хлопанье крыльев пролетевшей утки.

Двенадцать миллионов долларов исчезли, и эта драка между байкерами и готами, как догадываюсь и вижу сейчас там, где не видит эта Ингрид, все произошло в одно и то же время. В полиции на это не обратили внимания, да и как обратить, если хищения расследует особый отдел по крупным хищениям, он так и называется, а драки и хулиганство – самый низовой сектор полиции, и нигде друг с другом не соприкасаются, даже презирают друг друга.

Я, правда, тоже не могу представить, как могут соприкасаться сравнительные интеллектуалы и самые что ни есть простые из полицейских, однако же такое совпадение… К тому же эта драка произошла в соседнем квартале, хотя Москва за последние два месяца стала еще на треть шире.

– А что за разбитое окно? – спросил я.

Она отмахнулась.

– Когда дрались, кто-то промахнулся и разбил окна в доме, под стенами которого шла схватка. Пустяки, уже все застеклили. А что?

– Да как-то, – признался я. – Я не религиозник, даже в совпадения не слишком верю, потому проверяю. Хищение и драка в один день, ладно. Но если в тот же час?

Она посмотрела на меня исподлобья.

– Говорите так, словно знаете, что то и другое случилось действительно в тот же час.

– Хорошо бы проверить, – сказал и пояснил торопливо, – знаю-знаю, никакой связи, но если нет других версий?

Она отрезала холодно:

– Это не версия! Или у вас там пустые выдумки называют так? Знаете, сколько в Москве ежедневных драк?.. Обязательно какие-то совпадут. Наложатся или накладутся на ваше хищение. А еще в Индонезии самолет упал… Он как, тоже с этим связан?

– Если в ту же минуту, – ответил я, – то следует им тоже заняться.

Она фыркнула.

– К счастью, такие умные в полиции не работают. Иначе у нас вообще бы кошмар был.

– Как изволите, – сказал я. – Но я бы на вашем высоком месте полиционера проверил насчет той драки. Уточнил бы время. В каком часу? Желательно, до минут.

Она ответила с презрением:

– К счастью, вы не на моем месте, подозреваемый!

Я взглянул на часы, охнул.

– Ого!.. А мне надо кота кормить.

Она посмотрела на меня с сомнением.

– Кота? Вы не похожи на кошатника. Разве что пса… Но и собаки у вас, как мне кажется, нет.

– Вот видите, – сказал я горько, – у меня даже собаки нет. Никого нет, кто бы встречал меня и махал хвостиком!.. Никто не радуется, что я есть. Такова жизнь современного ученого.

Она наморщила нос.

– Тогда кого собираетесь кормить?

– У меня целое стадо гусей, – признался я, – индюков, есть утки и куры… правда, все виртуальное, но если не покормить, заболеют. Но получу голды на аренду замка.

Она сказала саркастически:

– Ну да, конечно, это так важно. Отпускаю под виртуальную подписку о невыезде. Завтра еще будут вопросы.

– А сегодня нельзя?

Она отрезала:

– Нет. Вопросы появляются по мере появления ответов.

– Понятно, – сказал я. – Тугодумность – это наше все. Достояние, добытое в кровавых лишениях и трудных битвах за самобытность. Запрягаете вы тоже медленно?

Она смотрела исподлобья, как я поднялся, в лице что-то изменилось, я с изумлением увидел некий слабый намек на сочувствие.

– Прошу прощения, – сказал я и вышел из-за стола, придвинув стул обратно.

Она указала на боковой дисплей на стене.

– Извините, гражданин, но вы подозреваемый, и мне пришлось покопаться в ваших данных. Понимаю, это не совсем этично, но мы… полиция.

Я ощутил неприятное чувство не опасности, а так, просто неловкость, словно о тебе узнают какой-то постыдный грешок, который ты стараешься забыть.

– Вэлкам, – пробормотал я. – Я человек, а человеку ничто свинское не чуждо.

– Это понятно, – сказала она, не сводя с меня взгляда. – Я о том, что касается нашего дела. Или может касаться.

– Ну-ну?

Она понизила голос.

– Прошу простить за жестокий вопрос, но… это касается нейродегенерации. Лечение существует?

– Нет, – ответил я честно.

Она продолжала сверлить меня взглядом.

– Мне очень неприятно это говорить, но вынуждена сказать правду. Ваше физическое состояние ставит вас в число самых вероятных похитителей.

– Каким образом? – спросил я. – Ах да, позвольте догадаться… Мне осталось немного, потому ворую гигантскую сумму… мне все равно терять нечего, верно?.. для того, чтобы уговорить ведущих хирургов мира попытаться сделать мне операцию первому, как только будет найден способ…

Угадал?

Она наклонила голову, все еще не сводя с меня взгляда.

– Медицина развивается стремительно, – обронила она, – лечение будет найдено обязательно. Вы просто хотите успеть раньше, чем болезнь добьет вас. Не так ли?

– Все логично, – признал я. – Вас бы к нам, яйцеголовым…

– Значит, признаетесь?

Я вздохнул, развел руками.

– Насколько я слышал, даже если признаюсь, вам все равно нужно собрать все улики. Иначе могу оказаться человеком, что взял вину на себя, чтобы выгородить настоящего преступника. Не так ли?

– Признание смягчает вину, – сообщила она, – и позволяет надеяться на снижение наказания. А если расскажете подробно, как все сделали, и вернете похищенное, вам могут даже снизить срок.

– Хорошая система, – одобрил я. – Практичная.

– Так как?

Я поднялся.

– Собирайте улики.

Она тоже поднялась, мощная, с прямыми плечами и жестоким лицом, которое старается и не может сделать сочувствующим.

– Подпишите бумагу о невыезде.

– Бумагу?

– Так говорится, – уточнила она. – Все пишется в облако, как и это предупреждение, что я вам даю. И то, что вы слышали. А теперь можете идти! Но советую далеко не уходить. Может быть расценено, как попытка к бегству.

Глава 11

Только опускаясь на сиденье автомобиля, ощутил, что в самом деле устал просто смертельно. Но если учесть, сколько двигался, то вообще побил свой рекорд.

По дороге не выдержал, остановился на заправке и взял три больших бутерброда с жареным мясом и пластиковый стакан кофе эспрессо.

Там же сожрал и два бутера, а потом указал автомобилю путь к дому и уже спокойнее и с удовольствием сожрал третий, смутно удивляясь, что утолил всего лишь голод, а вот аппетит жрал бы еще за меня и того парня.

Похоже, исхудавший и ослабевший организм, ощутив передышку, начал судорожно восстанавливаться, чтобы к новой напасти хоть немного запасти мяса, а то и жира на пузе.

К дому подкатил в момент, когда на дисплее появилось кукольное личико Катеньки.

– Навигатор показывает, – сообщила она щебечущим голоском, – ты уже дома?

– Только подъехал, – ответил я. – Захожу в подъезд.

– Ой, – сказала она обрадованно, – а я со службы!.. Через шесть минут проскочу мимо твоего дома. У тебя что-то поесть найдется? Умираю с голоду.

– Будет, – ответил я обрадованно. – Ох и нажремся!

Она счастливо пискнула:

– Еще как!

Кухонный комбайн принял набор команд с некоторым удивлением, редко когда балую сложными заказами, пришлось подключить даже принтер для изготовления недостающих компонентов, но к тому времени, как домофон засек подъезжающий к стоянке автомобиль Катеньки и поспешно доложил мне таким тоном, словно поймал госдеповского шпиона, на кухне дважды пропикало, сообщая, что первые два блюда готовы.

– Прекрасно, – ответил я бодро, – держать в готовности!.. Температуру снизить, но не отключать.

Она подбежала к входной двери дома, легкая, как молодой козленок, дверь приглашающе распахнулась, вызвав сияющую улыбку на ее разрумянившемся лице.

С той же улыбкой промчалась через холл и успела вскочить в уже заполненный лифт, но с ее весом перегруза точно не будет.

Я выждал чуть и вышел на лестничную площадку, а там, едва двери лифта распахнулись, Катенька со счастливым визгом ринулась ко мне.

Чувствую, хочется повиснуть, как мартышке на дереве, но, увы, я такой, что если на меня сядет ворона, упаду под ее тяжестью. Во всяком случае, еще вчера-позавчера был именно таким.