Третий вариант - Чингиз Абдуллаев

Мясников нахмурился. Хайфулин — близкий друг Касимова. О том, кто должен полететь завтра в Швейцарию, знал только Рашид Касимов. Сомнений не оставалось: именно Касимов организовал нападение на Кондакова в Будапеште. Он же пытался теперь убрать Мальчикова. Значит, все ясно. Рашид решил сыграть в одиночку. Мясников подумал, что слишком большие деньги вскружили голову этому бизнесмену.

— Больше ничего? — спросил он строго.

— Ничего.

— Все ясно. — Мясников повернулся, чтобы уйти, но увидел лицо Потапенко. Тот покачал головой, словно требуя задержаться. Кажется, в этот вечер он ощущал себя хозяином положения.

— В чем дело? — строго спросил Мясников. Охранник должен почувствовать, кто здесь главный. И все должны чувствовать. — Что еще у тебя?

— Он не знает, кто напал на Мальчикова, — сообщил Потапенко.

— Как не знает? — Мясников ничего не понимал. — Они и напали.

— Они напали вдвоем. Но, кроме них, Хайфулин никого не посылал, — доброжелательно объяснил Потапенко, очевидно, заметивший нервозность банкира и начинавший сознавать, что несколько перегибает со своей независимостью.

— Как это не посылал? — удивился Мясников. — А кто тогда напал на нашего сотрудника?

Он спросил это вообще, обращаясь к Потапенко. Но один из стоявших рядом парней принял это за вопрос, обращенный к пленнику. И, ударив его короткой эластичной палкой по почкам, прикрикнул:

— Слышишь, тебя спрашивают!

— Перестаньте, — возмутился Мясников, уже не сдерживаясь, — устроили в банке пыточную камеру. Вон отсюда, вы оба! Слышите, вон отсюда!

Оба парня растерянно посмотрели друг на друга, на Потапенко. Очевидно, уловив в его лице согласие, они, ни слова не говоря, вышли из помещения.

— И чтобы я их никогда больше здесь не видел! — продолжал бушевать банкир.

Потапенко молчал, понимая его состояние.

— Сколько человек послал Хайфулин? — спросил Мясников, уже обращаясь к пленнику.

— Нас двоих, — всхлипнул тот, поняв, что этот нервный человек здесь главный и от него теперь зависит его собственная жизнь.

— Может, он послал еще кого-нибудь? — предположил Потапенко.

— Нет, — упрямо ответил пленник, — только нас. Он приказал отнять портфель, но не трогать самого Мальчикова. Говорил, что он должен быть целым и невредимым. Ему завтра куда-то лететь.

— Сука Рашид, — прошептал Мясников, — это все его рук дело.

Потапенко сжал его локоть, словно просил не проявлять раньше времени эмоции.

— Он не велел трогать нашего сотрудника? — уточнил Потапенко.

— Да, — выдохнул пленник.

— Все ясно, — кивнул Потапенко, — мы можем подняться наверх. — А что будет с этим? — показал Мясников на прикованного к решетке парня.

— Завтра мы его отпустим, — невозмутимо ответил Потапенко. — Ведь мы узнали все, что хотели.

Парень заплакал. Очевидно, понял так, что его не собираются убивать.

Мясников снова нахмурился, но, не сказав больше ни слова, вышел из помещения. Поднимаясь по лестнице, он увидел у входа обоих палачей и молча прошел мимо них. Потапенко, поднимавшийся следом, сказал своим подчиненным достаточно громко, чтобы услышал банкир:

— Завтра его отпустите…

И, когда один из них понимающе кивнул, он очень тихо добавил:

— В соседнюю канализацию.

Парни весело закивали, но Мясников был уже далеко. Когда они поднялись в кабинет, он, не сдерживаясь, стукнул кулаком по столу:

— Значит, все это Рашид Касимов! Кроме него, никто не мог такого организовать. Я размажу его по стене. Расскажу о его махинациях таким людям, что они оставят от него мокрое место.

— Подожди, — прервал его Потапенко, — у нас, кажется, обнаружилось какое-то несовпадение.

— Я ему покажу, — бормотал Мясников, — он еще не знает, с кем связался. Если я только позвоню и расскажу владельцам денег, что он хочет с ними сделать, его разрежут на кусочки. И всех его людей — тоже.

— Это не его люди забрали портфель, — перебил Потапенко.

— Что? — не понял банкир.

— Это не его люди забрали портфель, — четко выговаривая, повторил Потапенко.

— Ну да, правильно. Это сделали люди Хайфулина.

— Это не их люди забрали портфель, — снова возразил Потапенко.

— Ничего не понимаю, — растерянно взглянул на начальника службы безопасности Мясников, — как это не они? А этот парень?

— Им приказали только забрать портфель, — напомнил Потапенко. — Я знаю Хайфулина. Да и Рашид Касимов совсем не дурак. Зачем им нападать на нашего сотрудника? Зачем грохать по голове, рискуя убить и наверняка зная, что теперь он ни при каких обстоятельствах в Цюрих уже не поедет.

— Но ведь это только они знали о поездке наших сотрудников в Цюрих, — напомнил Мясников, все еще не успокоившийся.

— Правильно, — кивнул рассудительный Потапенко, — но зачем им отправлять в больницу Мальчикова? Не лучше ли просто забрать его документы, что они и собирались сделать. А вдруг в портфеле Игната Мальчикова ничего не будет, что и оказалось на самом деле. Зачем сразу бить его по голове? Это только в том случае, если они не хотят, чтобы Мальчиков летел в Швейцарию. Может, они уже сами перевели деньги?

— Нет, — твердо сказал Мясников, — деньгами занимался наш банк. Они все еще там, в Швейцарии.

— Тогда зачем Касимову отправлять в больницу нашего сотрудника? И вообще, зачем ему портфель Мальчикова? Может, деньги все-таки уже не там?

В голосе Потапенко появились какие-то следовательские нотки, и Мясников изумленно посмотрел на него.

— Ты меня подозреваешь?

— Я просто спрашиваю.

— Нет, ты не просто спрашиваешь. Ты меня подозреваешь.

— Я хочу знать, что происходит. И мне совершенно ясно, что люди Хайфулина не стали бы бить по голове нашего сотрудника, если деньги все еще находятся в швейцарском банке.

— Откуда ты знаешь о деньгах? — вдруг вспомнил Мясников.

— У меня должность такая, — засмеялся Потапенко, — я про все должен знать.

— Думаешь, там был еще кто-то третий? — наконец понял банкир.

— Точно. И этот «третий» не хотел, чтобы Мальчиков летел в Швейцарию. Точно так же, как не хотел пускать туда и нашего Кондакова. Ты не знаешь, кто бы это мог быть?

Мясников закрыл глаза. — Проклятые деньги, — прохрипел он, — начинаешь подозревать кого угодно. Никому нельзя верить.

— Вот это правильно, — кивнул Потапенко, — когда речь идет об очень больших деньгах, нельзя доверять никому. А мне можно. Ведь я обязан обеспечивать твою безопасность.

— Кончай валять дурака, — сказал банкир, — нужно срочно найти этого подлеца Рашида и поговорить с ним откровенно. Дело слишком важное, чтобы тянуть.

— У вас мало времени? — понял Потапенко.

Мясников посмотрел на него. Его старый знакомый оказался слишком опытным человеком, чтобы от него что-то скрывать.

— У нас мало времени, — кивнул он, выделяя второе слово.

ГЛАВА 12

Продолжение событий. День второй

Конечно, в Москву я поехал не ради удобства «главного мясника». К этому времени возникло несколько вопросов, которые мне нужно было разрешить именно в столице. Лететь самолетом я не хотел. Пришлось ехать поездом. Господи, что случилось с Россией? Даже в фирменных вагонах пассажиры запираются на ночь, опасаясь грабежей, спят по очереди, дежурят. Или беспробудно пьют, уже не опасаясь никого и ничего.

Только не нужно меня убеждать, что пьянка была всегда. Была. Но не такая. Раньше пили с удовольствием, расслаблялись, весело проводили время, отводили душу. Сейчас пьют с надрывом, с ожесточением. А как только выпьют, сразу звереют.

В общем, спать мне не дали, но, к счастью, особо крутые рэкетиры в вагоне не появлялись. А ввалившиеся трое юнцов скорее брали на испуг, бешено вращая глазами и утверждая, что являются «санитарами» зоны.

Мой сосед по купе, рисковый мужик лет пятидесяти, послал их подальше, да таким отборным матом, что я просто ошалел от удовольствия. А когда один из юнцов стал доставать свой ножичек, он выхватил такую «пушку», что этих доморощенных рэкетиров и след простыл. Мужик убрал свое оружие и, весело подмигнув мне, предложил выпить.

— Не боишься? — спрашиваю я его после первой бутылки. — Можешь загреметь.

— Здесь, на «железке»? — Он засмеялся так весело, что я понял всю нелепость своего вопроса. — Да тут менты вообще никогда не бывают, — охотно поясняет мужик, — они забыли, как эти вагоны выглядят. А те, кто помнит, сидят в доле с этими, — показал он на дверь купе.

— А «пушка»? — Я не унимаюсь. — Не опасно вот так носить ее с собой?

— У меня разрешение, — ухмыляется он, доставая какую-то книжку, из которой я понимаю, что он работает где-то в охранной фирме и может вполне легально иметь при себе хоть целый арсенал. Это уже интересно. В мое время такого беспредела не было.