Похищенные - Джесс Лури

Ей очень хотелось заказать горячую, истекающую липким сыром пиццу, которая могла бы компенсировать все тяготы и лишения этого дня, но она так хорошо справлялась с диетой… Она прошла на кухню, открыла серебристый холодильник, обвела глазами малоаппетитное содержимое.

– Эй, салат, спасибо, что держишься. – Она поднесла пакет к свету. Листья лишь немного потемнели. – И вы, перцы, тоже молодцы.

Эми из группы худеющих убедила Ру купить трех-четырех замороженных цыплят гриль без кожи и костей – подумать только, ведь можно было уплести целую птицу, не набрав ни грамма! Она попробовала, как пробовала и многое другое, прежде чем обнаружить, что некоторые продукты ей не так уж и нужны. Чипсы с солью и уксусом? Без них ей не прожить. Курица-гриль без кожи? Да что это вообще такое?

По вкусу она, откровенно говоря, напоминала мокрый картон. Тем не менее это был белок, так что Ру вытащила из морозилки пакет, подержала под теплой водой, прежде чем переложить в стеклянную миску, поставила его размораживаться в микроволновку, а тем временем помыла салат и порезала перцы. Все это она бросила в большую тарелку, добавив немного соуса ранчо, так немного, что и запаха-то не ощущалось.

Потом перенесла свой скудный обед на стол и подумала, что неплохо бы посмотреть новости на смартфоне. Телевизора у нее не было, чтобы он ее не отвлекал.

Ах да, ведь еще была газета.

Ру открыла ее.

«НЕИЗВЕСТНАЯ ЖЕРТВА ПОХОРОНЕНА ЗАЖИВО В СЕВЕРНОЙ ПЕТЛЕ МИННЕАПОЛИСА»

Ее будто ударили кулаком в солнечное сплетение. Все ее тело обмякло, она рухнула на четвереньки, как собака, сердце колотилось так, что готово было пробить грудь.

Медсестра-психотерапевт, она знала, как срабатывают воспоминания о травмах. Вернее, как они не срабатывают. Как они искажают прошлое или вообще стирают. И все-таки эти слова потянулись сквозь туман времени, как провод под напряжением.

«похоронена заживо похоронена заживо похоронена заживо»

Она не удивилась, когда ее стационарный телефон зазвонил.

Глава 12

Ван

– Душ и сон! – скомандовал Чендлер, когда я вышла из его кабинета.

В полицейском управлении Миннеаполиса мне говорили то же самое. Это означало, что я слишком задержалась на работе. Пора привести себя в порядок и отдохнуть.

Я кивнула, но когда мы с Гарри прошли половину коридора, обнюхала свой рукав.

– От меня очень воняет, да?

– День был долгим. – Гарри старался не сморщить нос, отчего вид у него сделался таким, будто он сдерживает чих. Я постаралась не рассмеяться. Меня удивило мое внезапное желание доказать ему, что я не такая глупая, какой пытался представить меня Чендлер. Я подавила этот порыв. Все, что имело значение – то, как я буду выполнять свою работу.

– У тебя тоже.

Вот только Гарри выглядел так, словно только что вернулся из спа-салона. В общем, как обычно. Когда мы возвращались из Коста-Рики, я задела его локтем, как бы невзначай, но на самом деле – чтобы проверить, настоящий ли он. Сейчас мне захотелось сделать то же самое.

– Я пойду домой, как только пообщаюсь с другими судмедэкспертами, – сказал Гарри. – Агент Камински прислал стоматологические записи Эмбер Кайнд, и я переслал их остальным. Я хочу убедиться, что они были получены.

Что у тебя за дом, Гарри Стейнбек?

Я готова была поспорить, что вся его мебель обтянута пластиковыми чехлами.

– До завтра, – улыбнулась я.

Гарри кивнул, в его голубых глазах читалось любопытство. Сил разбираться, чем оно было вызвано, у меня уже не было.

* * *

У меня хватало веских причин сразу ехать домой, начиная с того, что я не спала как следует уже почти сорок часов. Но был и по крайней мере один серьезный аргумент сперва заглянуть в полицейский участок: нужно было как-то налаживать отношения с Комстоком. Я не знала, возможно ли в принципе его умаслить, но ради дела стоило попробовать.

Комсток не стал бы открыто совать мне палки в колеса. Он не мог не рисковать своей репутацией теперь, когда я стала официальным руководителем команды Бюро. Но в правоохранительных органах знают множество незаметных способов подорвать авторитет того, кто вам несимпатичен. Я не могла позволить, чтобы отношение Комстока ко мне помешало мне выяснить, что случилось с этими девочками. Так что какой бы отвратительной мне ни казалась мысль проглотить свою гордость и попытаться к нему подмазаться, другого выбора я не видела.

Припарковавшись перед двухэтажным кирпичным зданием, я долго всматривалась в него; страх и ненависть метались во мне, как крысы. Мне нравилось здесь работать. Нравилось общаться с Бартом. Я отдала этому делу десять лет жизни, а меня просто выгнали. Я не была здесь с того самого дня, как ушла, сжимая в руках хлипкую картонную коробку со всяким барахлом, по большей части подарками Барта.

«Детка, я привез тебе снежный шар», – говорил он, вернувшись из очередного отпуска, который провел в одиночестве. Или: «Думаю, тебе понравятся эти конфетки с кокосом, на Гавайях от них все без ума».

Я ушла с высоко поднятой головой и прямой спиной, потому что пошли они к черту. Раз я им не нужна, они мне тоже не нужны.

По крайней мере, так я сказала тебе.

Потерев глаза, горевшие огнем, я вышла из машины и направилась к зданию, пока не потеряла самообладание. Надо было, конечно, принять какой-никакой душ, а не только побрызгаться дезодорантом перед встречей с Чендлером. Но теперь было уже слишком поздно, и к тому же, насколько я помнила, в участке вечно стоял аромат раздевалки.

– Агент Рид, пришла на встречу с детективом Комстоком, – сказала я парню на стойке регистрации, показывая свой значок.

– Он вас ждет?

Слава всем богам, этого парня я не знала. Ему было чуть за двадцать, волосы взлохмачены, вид дерзкий. Его бейджик сообщал миру, что он – Ленц. Ложь далась легко.

– У нас запланирована встреча в восемь тридцать.

Ленц защелкал по клавиатуре.

– Что-то не вижу.

Я про себя поблагодарила его за подтверждение того, что Комсток еще здесь, а потом посмотрела на него так, что он понял – это не моя проблема. Он нахмурился, но махнул мне рукой в ответ:

– Двести семнадцатый кабинет.

И вот так я скатилась с вершины холма в канаву. Двести семнадцатый – это бывший кабинет Барта, лучший в округе. Лучше бы Ленц выбил мне зубы.

– Спасибо. – Я направилась к лестнице. Здесь пахло именно так, как я запомнила, и все это место по-прежнему ощущалось до боли родным. Мое сердце десять лет билось в такт его звукам: звону