Короли-драконы. Их одержимость - Татьяна Демидова

угрожать обряд! Киран, когда ты успел ослепнуть? Не понимаю, как ты умудрился не увидеть три отряда в переходах?

— Я знал, что они там, и запер их. Я бы увёл Ами, и после этого мои драконы занялись бы отрядами. Когда ты, Гердар, явился, то порвал мои печати. Это ты поставил жизнь Амелии под угрозу.

— Когда я, как ты говоришь, явился, я спас всех вас! — голос короля вдруг становится предельно спокойным. — Киран, если ты бы видел весь расклад, если бы ответил на моё письмо, а не стал самостоятельно лезть…

— Можно мне воды? — тихо и хрипло говорю я, пытаясь подняться с мягкого ложа. — Почему я ничего не вижу?

В теле дикая слабость. Моя слабая попытка подняться опустошила меня. Теперь и пальцем двинуть не могу. Совершенно не понимаю, что со мной. Ещё и не вижу ничего.

— Не бойся, Ами, ты в безопасности, — в низком хрипловатом голосе короля совершенно не слышно прежней издёвки.

Его голос теперь звучит уверенно, решительно, с успокаивающими интонациями.

Чувствую, как прогибается постель подо мной от того, что рядом сел король драконов. Меня окутывает его притягательный мужской аромат.

— Что произошло? — пересохшими губами едва слышно спрашиваю я. — Оливия?

— Оливия в безопасности. Ты тоже. Я всё расскажу, Ами, — король уверенно проникает рукой под мои плечи, помогает сесть, — всё расскажу. Сначала выпей воды.

Почему-то сразу верю, что дочь в порядке. Не знаю, почему, просто чувствую.

От этого сразу становится легче.

Тем не менее, моё состояние мне категорически не нравится.

— Почему ничего не вижу? — допытываюсь я.

— У тебя повязка на глазах, — крепкое объятие Гердара непостижимым образом придаёт мне сил. — Так нужно. Пей.

К моим губам прикасается прохладный край стакана.

Жадно пью, поражаясь слабости во всём теле.

У меня нет сил даже руку поднять, чтобы придержать стакан.

Похоже, что король прекрасно это понимает, потому что крепко обнимает меня за плечи, удерживая в сидячем положении и наклоняет стакан, позволяя мне выпить до дна.

— Умница. Легче? — спокойно спрашивает он.

Прерывисто вздыхаю и облизываю губы.

— Да, спасибо. У вас голос короля драконов, но вы не он.

— Почему это? — смешок короля и стук поставленного стакана.

— Вы не называете меня графинюшкой.

Король хмыкает и крепко обнимает меня. Моя щека прижимается к его широкой груди — к шелковистой ткани его камзола. Его руки погружаются в мои волосы и мягко перебирают чуткими ласкающими пальцами мои густые пряди.

Становится так спокойно, так защищённо… Мой дракон наконец-то со мной… Где же второй мой дракон? Мне сейчас жизненно необходимы оба!

— И правда что, не называю. Испереживался за тебя, красоточка, — голос короля звучит почти что нежно. — Жаль, лапушка, жаль, что ты меня не узнаёшь.

Меня передёргивает, и его объятия каменеют.

— Что не так? — в его голос вплетаются жёсткие интонации, — такая податливая только что была. Графинюшка моя несравненная, узнала меня, что ли?

— Узнала, Гердар, — тихо говорю я. — Отпусти.

— Вот, это моя Ами! — с непередаваемой гордостью в голосе произносит король. — И на ты уже перешла, и приказы раздаёт.

— Что с моей Оливией? Что вы оба сделали со мной?

— Оба?

— Да! Ты и Киран. Где он, кстати? Я слышала его! Почему он сейчас молчит?

— Скажем так, Киран скован некоторыми аспектами нашего прошлого, поэтому не может тебе ничего сказать.

Кажется, количество того, что я не понимаю, превышает все терпимые мною пределы.

Меня накрывает паникой.

— Почему я ничего не вижу? — чтобы хоть как-то справиться с собой, начинаю забрасывать короля вопросами. — Зачем мне повязка? Откуда у меня такая слабость?

— Тихо, Ами, притормози. Ты сейчас совсем не в том состоянии, чтобы нервничать.

— Гердар, ты обещал рассказать, я же…

Мои слова обрываются под властными губами короля.

Глава 16. Бери

Король попросту сжимает мои волосы, оттягивая мою голову назад, и овладевает моими губами.

Пусть я не вижу его, но точно знаю, что это король драконов.

Только его губы могут быть такими властными, требовательными, подчиняющими и… ласкающими. Лишь его настойчивый язык может пробуждать во мне столько нарастающего желания.

Взметнувшаяся волна принадлежности ему, моему дракону, сметает всё на своём пути.

Как долго я его ждала… Как же я по нему истосковалась!

Мой. Он мой и только мой!

С обречённым стоном открываю губы под его напором и сдаюсь во власть его захватчика-языка.

Король изучает меня поцелуем, исследует многоопытным языком глубину моего рта, вынуждает ответить ему, робко трогать его языком в ответ…

Почувствовав мой отклик, мой дракон углубляет поцелуй. Его сильные пальцы на моей груди, возбуждающе нежат ореолы, играют с напряжёнными сосками сквозь ткань.

Краем сознания ловлю ощущение всепоглощающей правильности происходящего.

Почему? Из-за того, что я красная графиня, а он король драконов? Из-за этого я так?

Ведь и видела-то Гердара только раз. И поцеловал он меня всего единожды…

Как мне Киран сказал, когда овладевал моим телом, забирая моё сердце?

Теневой король сказал: красная графиня рождена для наслаждения с драконами.

Я наслаждалась с ним, моим Кираном.

И теперь, во власти подчиняющих, дарующих неописуемое наслаждение губ моего короля, я точно знаю: я рождена наслаждаться с моим Гердаром тоже…

Неужели такой властью надо мной может обладать любой дракон?

И тут же тотальная волна знания: нет, не любой. Далеко не любой. Только эти двое. Никто, кроме них. Никто.

Когда-то меня пытался принуждать к близости герцог — тоже могущественный дракон королевской крови.

Я тогда уже была красной графиней. Ничего, кроме отвращения к нему не испытывала.

Герцог яростно желал меня, даже поцеловал однажды, когда ему удалось меня пленить…

Нет, тогда я не далась ему. Превратилась в огненную драконицу, разворотила половину его замка и, прикрываясь магией и огнём, улетела далеко-далеко.

Герцог, даже превратившись в чёрного дракона, не смог меня в полёте догнать.

Были и другие драконы, желающие завладеть мной. Сильные, могущественные. С древней магией и кровью.

Никто и никогда не вызывал и тени того желания, что я испытывала при одном взгляде Кирана на меня. При одном звуке голоса Гердара.

Лишь им, Кирану и Гердару, только им двоим, я страстно желаю подчиниться, одаривать их собой.

Гердар ослабляет шнуровку платья, отпускает мои губы и спускается легчайшими возбуждающими