Легион против Империи - Александр Мазин

Откланявшись, Коршунов покинул дворец и занялся размещением своих людей. И себя заодно. С этим сложностей не возникло. Казенных гостиниц хватало. Правда, уровень комфорта оставлял желать лучшего, но Алексей не собирался задерживаться надолго.

Дав легионерам добро на самостоятельные развлечения, он с Настей и Красным занялся осмотром достопримечательностей.

Они посетили амфитеатр-ипподром, хоть и уступавший размерами Тирскому, но тоже далеко не маленький. Побывали в огромном двухъярусном театре, в котором с самого утра шло представление (оплачивал какой-то местный политик), потом прогулялись к дворцу Ирода, на обратном пути зашли в приличную с виду таверну в районе порта и полакомились свежими морепродуктами. Затем поднялись в храм Августа и убедились, что да, капитан был прав: статуя императора была просто громадная. Причем не одна. Рядом возвышалась статуя, символизирующая империю. Сразу видно, уважал царь Ирод и римскую архитектуру и римскую власть. Власть, впрочем, платила ему тем же. В частности, подарила землю, на которой он и построил свою Кесарию. Такая дружба с чужеземными властителями и их богами могла бы показаться странной – для царя Иудеи. Но как оказалось, Ирод был вовсе не иудеем, а принадлежал к племени идумеев. Как понял Коршунов, они были кем-то вроде арабов на современном ему Ближнем Востоке[34]. То есть доставали иудеев как только могли. Каким образом их представитель стал иудейским царем – загадка[35]. Но – факт.

В таверне на Коршунова косились: целый легат в простой таверне, это примерно как генерал-лейтенант, без свиты забредший в солдатскую столовку – перекусить.

Но никто не лез. А обслуживали просто замечательно: на серебре, лучшие блюда, лучшее вино. Коршунов, довольный, щедро расплатился и они отправились дальше. Посетили улицу, сплошь заставленную здоровенными скульптурами – самой высшей пробы, затем отыскали термы… Где легат и застал большую часть своих товарищей.

Термы были – так себе. В сравнении с прочим. Но зато места хватало. Местные старались держаться подальше от здоровенных татуированных готов. Следовательно, тесниться не приходилось.

Там, в термах, и встретили вечер.

Прокуратор не обманул. Прислал проводника-шпиона, мелкого, носатого, кучерявого… И невероятно веселого. Так и сыпавшего всякими историями и анекдотами.

Утром отбыть не получилось. Следовало подготовиться к дороге. Обратно Коршунов намеревался возвращаться сушей, так что с капитаном и его «Любимчиком» они распрощались.

Теперь нужно было приобрести лошадей. В лошадях Алексей разбирался слабо, но у него хватало специалистов. Еще следовало раздобыть деньги. Алексей взял их в Кесарийском банке (под расписку, которая потом будет оплачена из казны легиона – хорошо быть легатом!) и выдал Ахвизре. Тот отправился на рынок купил три сотни лошадей: вьючных и верховых, фураж, провиант и возок для Фульмината. Негр пошел на поправку, но не настолько, чтобы усидеть в седле. Участие Коршунова в дорожных покупках заключалась в том, что он приобрел еще один симпатичный возок с шелковыми занавесками. Для Насти. Анастасия в восторг не пришла: она бы предпочла ехать верхом, а не трястись в душной коробке. Коршунов пообещал, что верхом – тоже будет. Но в меру.

– Не хочу, чтобы ты стирала свои замечательные ножки о конские бока, – заявил он.

Аргумент был принят.

И вот, в четвертом часу (по римскому дневному времени) они наконец отправились в путь. В Иерусалим.

По дороге Красный рассказал историю Фульмината. Обычную, в общем, историю. С очень необычным главным героем.

Фульмината привезли в Тир из Африки, когда ему было года три-четыре. Само собой, звали его тогда не Фульминатом, а Симией, обезьянкой. Для этого и купили – зверушку, чтобы развлекать патрицианских деток.

Зверушка получилась – не очень. Непослушная, агрессивная. Пацанчика лупили, наказывали… Никакого толка.

Потом негритенок подрос, и его, как нечто совершенно бесполезное, сделали «чучелом» для тренировок патрицианского сынка в фехтовании. Первый год всё вроде шло неплохо (с точки зрения хозяев), но потом сынишка перестал попадать по черненькому деревянным мечом. «Чучело» не давало сдачи (еще чего не хватало!), но это совсем, знаете ли, неинтересно – всё время промахиваться. Ребенок расстроился. Негритенка наказали. Но он всё равно уворачивался.

Трудно сказать, как обернулась бы судьба семилетнего африканца, если бы один из гостей хозяина дома не оказался родственником известного ланисты.

Ровно за сто сестерциев (дешевле, чем купили), негритенка продали в Тирскую гладиаторскую школу.

Там он прижился. Сначала просто помогал по хозяйству, потом, лет в десять, его начали понемногу обучать. Это был довольно редкий случай. Обычно в школу попадали взрослые. Кто – из пленных, кто – из преступников, кто – сам продавался, а кто шел на арену просто пощекотать нервы. Негритенок был единственным исключением. И самым молодым из настоящих гладиаторов, выходивших на арену цирка. В первый раз его выпустили на разогрев, когда ему было тринадцать лет. И – пошло. К восемнадцати он был уже признанным бойцом, стоившим по меньшей мере пятьдесят тысяч сестерциев. К девятнадцати ни в Тире, ни в окрестных городах уже не было противника, которого бы рискнули выставить против Вспышки Молнии. Его выпускали в исключительных случаях. Обычно против двоих опытных гладиаторов. Фульминат всё равно побеждал.

Примерно за месяц до того, как Коршунов прибыл в Тир, Фульминат бился один против троих на празднике Квинкватрий[36]– и победил. Даже не получил серьезных ран, хотя победа далась ему нелегко.

Что было дальше – известно.

Алексей не особенно много общался с выздоравливающим, но с Красным Фульминат, определенно, подружился. Ну и славно. Если всё сложится, будет у Коршунова два личных телохранителя. Причем второй – именно такой, о котором говорил Черепанов. Из тех, что убивают быстрее убийц.

Глава 10

Элия Капитолина. На развалинах Иерусалима

До Иерусалима добирались двое суток. Дорога была довольно приличная, вот только практически безлюдная. Время от времени разведчики замечали людей. В отдалении. Или на высоте. Люди эти доверия не внушали. Подозрения подтвердил и проводник.

– Нехорошие люди, – сказал он. – Преступники.

Впрочем встречались и окультуренные участки: виноградники, оливковые рощи… Однако и там никто не спешил к легионерам с дружескими объятиями.

– Римлян здесь не любят, – пояснил проводник.

Хотелось бы знать, где любят завоевателей?

Один раз переночевали в мансионе[37]. Комфорта никакого, зато для воинов Рима – всё бесплатно. И стены качественные.

Во второй раз пришлось встать лагерем в открытом поле. Вернее, в закрытой долине. Славной такой долине, с ручейком, виноградниками и цветущими садами. Местность здесь была довольно холмистой, и, узрев эти холмы, проводник сообщил: Иерусалим уже близко.

Владел долиной какой-то местный. Он прислал дров – чтоб не рубили его деревья. И пяток баранов – чтоб славные воины не шарились по его земле.

Коршунов инициативу одобрил и «обследование территории» запретил.

На ночь на окрестных холмах выставили караулы. Под утро те взяли «лазутчиков»: маленького пастушонка и стайку коз с козлятами.

Пастушонка и коз отпустили, а козлят пустили под нож раньше, чем Коршунов успел вмешаться.

Может и к лучшему, вареный в молоке козленок – отменная штука.

Подступы к Иерусалиму «охраняли» холмы. Не очень высокие – метров по 600–700, но впечатляющие. Словно естественные стены. Дорога к городу шла между двумя такими холмами. За ними начинался город. Вернее, его развалины. Грандиозные развалины, надо отметить. А посредине – чистый и геометрический правильный римский город. Элия Капитолина. Город, построенный императором Элием Адрианом и увековечивший в названии родовое имя основателя и имя Капитолия.

Городок был небольшой, но даже издали видно – римский до мозга костей. На воротах красовался дикий вепрь, один из символов Десятого легиона, беспощадно подавившего восстание иудеев и превратившего в развалины великий город.

Зато внутри всё было так же привычно для жителя Империи, как сеть МакДональдс для среднего американца.

Геометрическая планировка римского лагеря, арки, храмы, аккуратная мостовая с неглубокими бороздками на плитах – чтобы кони не оскальзывались. Термы, два форума, Преторий… В него-то Коршунова и направился.

Легат Десятого легиона Проливов оказался не из тех благородных, которые становятся легатами, отслужив год-два трибунами-латиклавиями и построив политическую карьеру, а настоящий ветеран и типичный служака.