Арбалетчики князя Всеслава - Безбашенный

Поинтересовавшись нашими ближайшими планами и поняв, что посещение ближайшего центра местной цивилизации в них входит, финикиец тут же пригласил нас отправиться в Гадир на его судне. До города недалеко, можно и пешком дойти, но разве не лучше преодолеть этот путь на добром морском корабле? Ему же, учитывая вконец обнаглевших лузитанских пиратов, четыре арбалетчика вовсе не кажутся лишним грузом. Да и вообще — тут моряк многозначительно усмехнулся — люди с нашими знаниями и способностями не на каждом шагу встречаются, и в городе нас, возможно, ожидает интересное предложение…

Какие на нас виды у финикийца, да ещё и в финикийском же городе, мы могли только гадать. Дурную репутацию этих прожжённых охотников за наживой у тех же греков и римлян, о которой нам напомнила Юлька, сбрасывать со счёта не следовало. Понятно, что это мнение их врагов и конкурентов вполне может быть и предвзятым, и даже скорее всего, но ведь и дыма без огня тоже не бывает. Поэтому уши развешивать мы не будем, предложения всякие могут быть, в том числе и такие, которые, как выражался небезызвестный дон Корлеоне, оппонент «не сможет не принять». Но если и так, то с нами хрен он тут угадал — у нас козырной туз в рукаве припрятан в виде пистолета Васкеса, и ещё неизвестно, кто кому чего будет предлагать в духе означенного крутого дона. В общем, получалось, что рискнуть стоило, на чём мы и сошлись во мнениях.

Обрадованный нашим согласием, Акобал предложил нам разделить с ним трапезу, что выглядело хорошим признаком — по обычаям большинства народов после совместной еды не полагается причинять друг другу вред. Впрочем, к предложенному им вину мы приложились лишь тогда, когда выпил и он сам, и его кормчий, да и после этого особо на выпивку не налегали. То, что обиды на это финикиец не включил и взглянул на нас даже с одобрением, тоже показалось мне хорошим признаком. А вот когда я, уже после еды, набил свою самодельную трубку сушёными ивовыми листьями и закурил, взгляд торговца стал каким-то настороженным. Причём, как мне показалось, относилось это не к факту курения в целом, а к самой трубке — именно за ней следил его немигающий взгляд. На мой вопрос о причине интереса торговец ответил, что и среди его соплеменников есть любители подышать дымом, но их курильницы другие, а такой, как у меня, он никогда не встречал. Что интересно, при последних словах моряк отвёл взгляд в сторону, и у меня сложилось впечатление, что тут он несколько лукавит. Не насчёт курения финикийцев, хорошо знакомых с коноплёй, а именно насчёт моей «странной» трубки. Над этим, пожалуй, следовало поразмыслить как-нибудь на досуге, а пока я объяснил ему, что в моей стране многие курят такие трубки, как у меня. Вроде бы, это его настороженность развеяло, но не без колебаний…

Ночевать мы расположились, конечно, в стороне от лагеря моряков и на этот раз не поленились караулить. Пистолет наш испанский мент держал заряженным, с досланным в ствол патроном, и на предохранитель его не ставил — благо, самовзводный ударно-спусковой механизм на это рассчитан. Но мореманы, хоть и кидали жадные взгляды на наших баб, вели себя прилично. Хоть и не вволю, но более-менее, сменяя друг друга, мы всё-таки выспались, а наутро, позавтракав, погрузились на «Коня Мелькарта».

С ветром морякам не повезло — по терминологии капитана Врунгеля дул крутой «вмордувинд», и практически вся команда гаулы села на вёсла. Но матросня гребла весело — по прикидкам Акобала до Гадира, то бишь Гадеса, даже таким ходом было примерно полдня пути. А мы, со своей колокольни, обратили внимание на то, что вопреки расхожему стереотипу никакими прикованными к вёслам рабами тут и не пахнет. Да так оно, собственно, и должно быть, если исходить из здравого смысла. Пиратов в море, как мы уже видели, хватает, а они ведь, по античным-то временам, не только ограбят. Люди — тоже добыча, которую на любом невольничьем рынке можно сбагрить за наличные. И если в планы купца не входит стать добычей пиратов, то для него важно, чтобы и вся его команда — немногочисленная, кстати — была с ним в этом вопросе солидарна. Свободному матросу есть что терять при попадании в пиратский плен, а что теряет раб? Для него это шанс сменить хозяина и судьбу — может быть, на ещё худшую, но может быть ведь, что и на лучшую — это уж как повезёт. Ворочать веслом — работа не из лёгких, а главное — не сулящая никаких перспектив на улучшение, и какой смысл рабу дорожить ей? Ещё ведь вовсе не факт, что у нового хозяина на новом месте жизнь окажется тяжелее…

По дороге торговец, поручив управление судном кормчему, подсел к нам поболтать — типа, светской беседой нас развлечь. И в ходе болтовни то и дело — как бы невзначай — заговаривал о своём хозяине.

По его словам выходило, что досточтимый Волний — хозяин правильный, и служится у него хорошо. Не в том смысле, что легко — это Акобал подчеркнул особо — но Волний не самодур и достать ему звезду с неба не прикажет. В том, что в нормальных человеческих силах, он требователен, но справедлив, а главное — своих людей в беде никогда не бросает.

Финикиец почти не ошибся в расчётах — пусть и не в полдень, но ещё задолго до вечера впереди показался город. По омывающему его морю сновали небольшие рыбацкие суда, представлявшие из себя уменьшенные копии «Коня Мелькарта», а при приближении к Гадесу нас остановила 'длинная' военная бирема, судя по двум рядам вёсел.

Впрочем, остановила дружески — и судно, и самого Акобала местные должностные лица, видимо, хорошо знали. Так, поболтали с ним немного на гортанном языке, явно финикийском, да и дали отмашку продолжать движение.

— А чего вояки без мачты с парусом? — не понял Володя.

— А это и не вояки, это морские менты, — разжевал я ему, — Окрестности города патрулируют от пиратов и контрабандистов. С двумя рядами вёсел они любую ладью и любого «купца» догонят в два счёта, а парус им на малых расстояниях без надобности.

Переговаривались мы, естественно, по-русски, так что наше дремучее невежество в морских делах для аборигенов так и осталось нашей тайной. Оно и к лучшему, если учесть, что по нашей легенде мы уже обогнули с севера на попутных кораблях всю Европу…

Наша гаула вошла в залив, и нас поразило, как изменилась береговая линия. Современный Кадис — естественно, старый город — стоит на соединённой с материком косе, а Гадес финикийцев — ну, точнее, Гадир, если по ихнему — оказался на острове.

Удивил нас и Акобал, направивший своё судно не к причалам финикийской цитадели, а к предместью на материке напротив неё. Там тоже виднелись и добротные финикийские постройки, но в основном преобладали примитивные местные и, по юлькиной оценке, даже кое-где и греческие. То есть в предместье явно обитали диаспоры, не относящиеся к «титульной нации» города. Зато гавань тут оказалась гораздо обширнее, чем в финикийской части города, и именно в ней разгружалось большинство прибывающих в Гадес судов, не говоря уж о рыбацких баркасах. Как раз на наших глазах к причалу пришвартовалась здоровенная гаула, заметно крупнее акобаловой, и с неё начали сноровисто вызгружать какие-то тюки и амфоры, пока начальник или хозяин корабля завёл беседу с портовым чиновником.

«Конь Мелькарта» прошёл дальше, миновал солидные каменные причалы и уткнулся в простой деревянный в самой глубине гавани. Поручив кормчему руководить разгрузкой, Акобал быстро переговорил с встретившим его служителем склада — кажется, говорили по-иберийски — и поманил нас за собой. Переглянувшись, мы последовали за ним — по сходням колонной по одному, а на причале перестроились в колонну по два. Впереди мы с Васькиным, за нами бабы, замыкали Володя с Серёгой. Это было условлено ещё на корабле — раз мы выдаём себя за княжеских посланцев, коими могли быть только дружинники, значит — должны быть привычны ходить строем. Арбалеты мы держали в положении «на плечо», но колчаны с болтами сдвинули на правый бок для максимальной готовности к стрельбе. Морды, естественно, сделали кирпичом, дабы никому из портового отребья и в голову не пришло попробовать нас на зуб. Впрочем, тут никто особо и не бездельничал.

От склада — небольшого и явно частного — мы прошли по немощёной, но достаточно хорошей грунтовой дороге между каменными оградами дворов и подошли ко входу в довольно приличного вида усадьбу — по мнению Юльки греческого стиля, хотя и без притязаний на классическую помпезность. Акобал попросил нас подождать во дворе вместе с сопровождавшим его матросом с гаулы, а сам прошёл в дом.

— Нас не схватят? — опасливо поинтересовалась Наташка.

— Вряд ли, — успокоил её Володя, — Дом небольшой, и сильных слуг в нём — пара-тройка, не больше.

— Спрятать там можно и десяток, — заметил Серёга.

— Можно, если подготовить засаду загодя, — согласился и я, — Но у них не было на это времени.