Огненный лис - Никита Филатов

А он и не огорчился:

- Лучше снова стать "рядовым" полковником при деле, чем знаменитым генералом на пенсии, - пробурчал себе под нос Заболотный, меняя погоны, род войск и то, что некогда называлось "нравственными ориентирами".

Произошедшее заставило его ощутить реальную близость неминуемого выхода "на заслуженный отдых" - неважно, произойдет это годом раньше или годом позже. Еще недавно, занятый непрестанным карабканьем вверх по служебной лестнице, он почти не задумывался о будущем. Но теперь, в преддверии гражданской жизни, остро ощутил личную бытовую неустроенность.

Да, конечно - имелись уже четырехкомнатная квартира, дача, машина. Взрослые дети тоже обеспечены, но... По сравнению со многими, более предусмотрительными коллегами из штабов и политорганов чувствовал себя Заболотный просто нищим.

Кое-что было, но хотелось - большего... Много и сразу!

... Картинно, не отрывая взгляда от серого монитора заморской диковины - компьютера Ай-Би-Эм, хозяин кабинета протянул Спиригайло руку. Тот правильно сообразил, что ладонь шефа предназначена не для рукопожатия, и поспешил вложить в неё потертую, набухшую документами папку:

- Здесь все.

- Ладно... А сам что думаешь? - Заболотный придвинул к себе документы, выключил "персоналку" и близоруко уставился в потолок. - Давай-ка что-нибудь новенькое, толковое. Пора уже!

- Мыслей разных много, Валерий Максимович, - невозмутимо ответил Свидригайло. - А вот решение пока просматривается только одно.

- Выражайся яснее.

Заболотный с достоинством оставил кресло и начал медленно прохаживаться по кабинету:

- Маленькое непонимание, Семен, всегда пораждает большое нелдоверие. Учти!

- Учту, Валерий Максимович, - кивнул Свидригайло, с трудом сдерживаясь. Дешевые киношные манеры, подражание расхожим персонажам и непробиваемое самомнение шефа действовали ему на нервы, но до поры, до времени приходилось терпеть.

- Ну, так что?

- Товарищ полковник! Необходимо создать условия, которые подтолкнут Рогова к действиям. Из дерьма мы его вытащили, дали оглядеться по сторонам, обнюхаться... Теперь нужно, чтобы парень отсюда уехал. И не куда-то - а в нужном, так сказать, направлении.

- В Светловодск?

- Да, прямо на место.

- Верно, Семен. Верно! - Похвалил Заболотный. - Ждать, пока он сам... Кому думаешь поручить?

Спиригайло сделал вид, что размышляет, разок даже хрустнул пальцами, и лишь потом ответил:

- Может, Курьева?

- Давай. Толковый парень, проверенный.

- Одним Курьевым не обойтись, - напомнил собеседник. - Нужно обеспечение, транспорт, "наружка"... чтобы все путем.

- Хорошо, решим. А пока действуй. Но только - ни гу-гу!

- Конечно, Валерий Максимович, - заверил Спиригайло. - Все люди работают "втемную".

- Отлично, - потер в возбуждении ладошки хозяин кабинета. - Значит, говоришь, оперативно ты Рогова обложил?

- Да. Брат его двоюродный, Ройтман, который музеем заведует, прямо сегодня с ним встречался. И второй дружок... Так что, есть кому "подсветить" в нужный момент.

- Понятно... Если что - звони прямо мне! Только осторожненько. Либо Антону, я с ним свяжусь сегодня: парню тоже не помешает ускорение придать. - Заболотный протянул руку:

- Все, Семен! Будь здоров. Докладывай...

Покинув управление около семи, Спиригайло направился домой пешком. Можно было, конечно, задействовать служебную "Волгу" и не подставлять седины под омерзительную смесь дождя со снегом, но на ходу лучше думалось.

А подумать Семену Игнатьевичу было о чем. Да и вспомнить тоже...

Окидывая старческим, выцветшим взглядом сбившихся на пешеходных переходах людей, он попробовал разобраться, когда же все это началось.

Может быть, в шестьдесят восьмом? Прекрасное было времечко.

Золотистый песок Рижского взморья. Готика, запах прожаренного с луком мяса, аромат роз на привокзальной площади... Спокойная, размеренная жизнь латышей - и он сам, молодой еще, статный связист-сверхсрочник.

- Слышь, дед? Сигареточки не найдется?

Семен Игнатьевич оторвался от воспоминаний и вытер ладонью намокшее от дождя лицо.

Несколько юнцов, презрительно усмехаясь, разглядывали его с высокой крыши металлического гаража.

- Я не курю.

Подростки шумно посыпались на тротуар:

- Ну, тогда одолжи хоть копеечек на папироски, а? Не жадничай!

Спиригайло попятился под свет уличного фонаря:

- Да не боись, старый! Не тронем... Можем даже пивком тебя опохмелить. Хочешь пивка-то?

Кто-то из толпы протянул Семену Игнатьевичу полупустую бутылку.

- И не пью я, - все ещё настороженно пробурчал тот.

Юнцы расхохотались:

- Странный ты какой-то, дед... Не куришь, не пьешь! Зачем тогда жить-то вообще? Здоровеньким помереть хочешь, что ли?

Через несколько мгновений они уже растворились во мраке проходного двора.

- Сволочи, - сплюнул Спиригайло. - Шпана! Совсем оборзели, проходу не стало.

Оказавшись на противоположной стороне улицы, он отдышался, сунул под язык валидол и продолжил прерванные размышления.

Да, шестьдесят восьмой год... Братская помощь советского народа и стран социалистического лагеря трудящимся Чехословакии.

Вслед за доблестными воздушно-десантными войсками и "нашими" немцами, на Прагу двинулись танковые колонны Прибалтийского военного округа. Завязались уличные бои, прошел слух о первых убитых и раненых.

Старшина Спиригайло был в отчаянии. Одно дело - браво докладывать на политзанятиях о "пролетарском интернационализме" и "западном реваншизме", а совсем другое - оказаться под пулями неожиданно свободолюбивых словаков и чехов.

А одним из первых в списке спешно формируемой для направления в Прагу команды связистов значился отличник боевой и политической подготовки Семен Свиригайло.

- Да чтоб вы все сдохли! - Определил он свое отношение к происходящему.

Ехать нельзя было ни в коем случае.

Во-первых - просто страшно.

Во-вторых - буквально за день до ввода войск получил старшина-сверхсрочник долгожданное направление на офицерские курсы. Что же теперь - и техникум псу под хвост, и дружба со штабными писарями, и мелкие услуги, оказанные им ради этого?

Нет, ехать под пули было никак нельзя...

- Выручай, - обратился Семен к приятелю и сослуживцу Дмитрию Левшову.

По общему мнению был Левшов замечательным парнем - отзывчивым, добрым, веселым. Дежурили они с Семеном в одну смену, а поднявшись из подземного бункера центра связи, также вместе дисциплинированно шли заниматься в клубные кружки художественной самодеятельности: пели, плясали, читали стихи о Родине...

Ездили по разным смотрам и концертам, ели чуть ли не из одной миски, иногда выпивали. Случалось даже - дело молодое! - навещали на пару не слишком стойких морально гарнизонных девиц.

К тому же, был Левшов не просто членом партии - а настоящим, идейным коммунистом. А потому никогда и не скрывал своего сотрудничества с офицерами Особого отдела, прозванными за глаза "молчи-молчи". Скорее, гордился...

Какие уж такие "особые" поручения КГБ доводилось ему выполнять Семену Спиригайло было неизвестно, однако стукачом Левшова почему-то никто из товарищей не считал. Даже наоборот. Поговаривали, что пару раз Дмитрий использовал свои "знакомства" в органах, чтобы помочь попавшим в беду или затруднительное положение сослуживцам.

И на этот раз приятель не подвел. Выслушал Семена, покачал осуждающе головой - но все же пошел куда следует. Замолвил кому-то словечко, и ни в какую Чехословакию Спиригайло не поехал: вместо него в списке сводной команды связистов оказался... сам Дмитрий Левшов.

И выполнял он там "братский интернациональный долг", пока Семен постигал военные науки на курсах младших лейтенантов.

Удивительнее же всего в этой истории то, что вернувшийся в часть при офицерских погонах Спиригайло, даже выбившись "в люди", не забывал, кому обязан своим благополучием. А может быть - и жизнью!

Тогда же, в конце шестидесятых, судьба свела его с молодым капитаном из политорганов по фамилии Заболотный. Валерий Максимович, имевший помимо образцово-показательной выправки ещё и тестя - генерала армии, надолго в заштатном гарнизоне не засиделся.

Он рвался в Москву, как немец зимой сорок первого.

И вскоре, уже майором, двинулся на повышение - правда, поначалу в Ленинградский округ, зато с переспективой. К новому месту службы Заболотный перетащил из части и кое-кого из "своих" людей: услужливого молодого офицера Спиригайло и сверхсрочника Дмитрия Левшова, который считался в области секретной спецсвязи незаменимым специалистом.

... Много лет прошло, прежде чем Семену Игнатьевичу представилась возможность хотя бы частично вернуть долг приятелю. В восемьдесят втором году сын Левшова, Виктор, вместе со своим родственничком Павлом Ройтманом устроил на родительской даче что-то вроде веселого загородного пикничка разумеется, с музыкой, выпивкой, девочками. На огонек заглянули местные подростки, что-то парни между собой не поладили, слово за слово...