Корабельный секретарь - Александр Громов

Может, за следующим поворотом?..

Сначала они с Дженкинсом едва не убили друг друга. «Каким надо быть ослом, чтобы перепутать ущелья! – кричал денди, яростно растирая обмороженные уши. – Я ему таких аборигенов нашел – смотреть жутко, йети, а не люди! Я двоим копья добыл с каменными наконечниками, а вожаку во-от такую дубину! Лично вырезал! И ошибся! Мог ли я думать, что самая большая на планете дубина не в лесу растет, а по горам туристов водит…» – «Сам такой! – распалясь, орал Арсений и размахивал картой. – Вот оно, ущелье, то самое, кто мне его показывал?» – «Да не это ущелье, а вон то, изделие вы деревянное, стоеросовое!..»

Они поругались, а через час Дженкинс пришел мириться, признав, что, вероятно, имело место недоразумение, в котором никто не виноват. По его лицу было, впрочем, видно, что он остался при своем мнении, но желает продолжить игру. Для порядка Арсений немного побрюзжал и вновь воспрял духом. Да, лучший шанс упущен, но что ж… будут, наверное, и другие шансы. Если готовить для них почву со всей тщательностью.

Усталых, замерзших и сильно недовольных туристов удалось привести в приподнятое расположение духа без больших проблем. В порыве едкого вдохновения Арсений поведал им о коварном горном эндемике – неприметной травке чах-чах, чьи флюиды, выделяемые обычно на закате, быстро доводят человека до анемии, оставляя его беззащитным перед бездушной жестокостью стихий. Когда на следующий день катера унесли круизных туристов на «Атлант», Арсений обнаружил, что стал очень популярен. Его подопечные расхваливали на все лады мудрую осторожность гида, благодаря которой они избегли верной смерти от лютого мороза и подлых флюидов. При этом получалось, что гид был изначально против опасной горной прогулки, а они… Что и говорить, даже старые хрычи расправили плечи, стараясь выглядеть настоящими героями-авантюристами, и наслаждались общим вниманием. Дамы ворковали, колыхались и кудахтали: «Милый Арсений, считайте себя в плену, мы вас теперь никуда от себя не отпустим…»

Шлюпка за Арсением не пришла. Нетрудно было догадаться, что его хотят использовать по полной программе, а главное, собираются держать подальше от «Нахального» по крайней мере до тех пор, пока из трюмов корвета вслед за поливитаминами не исчезнет и незаконный тмин. Арсения это более чем устраивало.

На сей раз штаб-квартирой послужила его каюта. Дженкинс притащил откуда-то второй мнемоусилитель, и в часы, выкраиваемые от светской жизни, оба прилежно изучали Твердь.

В первую очередь – туристические объекты.

Главным из них до последнего времени считался заповедник с интригующим названием Ущелье Каменных Мумий. Лет двести назад, когда несколько государств, основанных разными группами колонистов, начали выяснять между собой отношения, вдоль ущелья, отличавшегося от себе подобных только тем, что по его дну шла дорога на перевал, и именно поэтому переполненного беженцами, скользнул луч летаргатора – древнего варварского оружия, убивающего мгновенно и безболезненно. Люди просто окаменели. В буквальном смысле. А дальше произошло чудо.

Говорили о том, что «целям» элементарно не хватило «дозы». Может быть. Но вместо того чтобы мало-помалу разрушаться под действием времени, как случается со всякой органикой, испытавшей на себе действие летаргатора, мумии людей десятилетие за десятилетием сохранялись в неизменности, не подвергаясь эрозии и страдая разве что от камнепадов, лавин, мародеров и вандалов. Жизнь в них не прекратилась, но замерла почти на два столетия – до той самой минуты, когда более двух тысяч мумий внезапно ожили, до полусмерти напугав экскурсантов и чрезвычайно озадачив биологов. Многие из них (не биологов, а оживших людей) судились потом с администрацией заповедника, требуя оплаты регенерации пальцев, варварски отломанных любителями сувениров…

Ясно было только одно: главная приманка для туристов уже три года как прекратила свое существование. Оставались горные курорты, купальные курорты, недоступный туристам заповедный материк, населенный гуманоидными аборигенами, и по сути все. Не показывать же гостям промышленную зону. Планета с репутацией дорогого и модного туристического рая могла предложить довольно ограниченный набор экзотики. У Арсения сложилось впечатление, что на Твердь теперь летают отнюдь не поглазеть, а «отметиться», может быть, даже не вылезая из катера.

В общем-то, конечно, из номера в отеле. А кто не беден и азартен – из казино.

Дженкинс мотал головой, как атакуемая слепнями лошадь: «Не то… И это не то…» Если на Тверди вообще существовал шанс отличиться, то его надо было разглядывать в лупу. Вдобавок эту лупу еще предстояло найти.

Глава 7

Камень на камень

«Одна голова хорошо, а две лучше», – приговаривал Дженкинс, но, кисло поглядывая на Арсения, кажется, имел в виду полторы головы, а не две. Совместные мысленные усилия ни к чему не привели. Спасать туристов на благоустроенных курортах Тверди было не от кого. Заповедный материк? Да, туда можно было просочиться, связавшись кое с кем из местных жучков, но протащить туда группу, чтобы организовать на нее налет диких нелюдей, не представлялось возможным. Да и аборигены заповедного материка, по слухам, были существами чрезвычайно мирными, если только не обжирались контрабандным тмином. Попасться с тмином на пути к заповедному материку, а потом до старости любоваться небом в крупную клетку никому не улыбалось. Одним словом, мероприятие было признано невозможным или, вернее, очень дорогостоящим, не по карману даже Дженкинсу.

С полудня и до поздней ночи компаньоны вели светскую жизнь, делая вид, будто едва знакомы друг с другом, и урывали время от сна, пытаясь совместно выработать хоть какой-нибудь план. Дженкинс первым напал на мысль устроить техногенную катастрофу. Почти все равно какую, хотя, конечно, авария на энергостанции с угрозой термоядерного взрыва выглядела предпочтительнее прорыва канализации. Мысль пришлось забраковать. Во-первых, оба заговорщика не имели достаточного технического образования, чтобы учинить что-нибудь эдакое, а во-вторых, по той же самой причине Арсений вряд ли сумел бы отличиться при ликвидации аварии. Опять пшик.

– А если бунт? – ероша волосы, спросил Арсений.

– Какой еще бунт?

– На корабле. Бунт переселенцев с нижних палуб. Они живут розовыми надеждами, а на самом деле половина из них перемрет на новом месте в первый же год…

– Смотря какое место.

– Оазис, – пояснил Арсений. – Я кое-что о нем выяснил. Если немного сгустить краски…

Дженкинс поманил его пальцем, взял за лацкан и зашипел в ухо, как потревоженный аспид:

– Не вздумайте! Вы там были? В смысле, на нижних палубах? Я был. Свинячьи условия. Я бы там на третий день повесился, но они – не я.

– Тяжелы на подъем?

– Наоборот. Это джинн в бутылке – только откупорь! Но я против. И вам не дам. Без кровавой каши не обойдется, а это блюдо не по мне. Вы ведь это сгоряча предложили, не так ли? Не подумав?

Арсений поспешил согласиться. В последний вечер на Тверди он покинул общество, заперся у себя в номере и напился пьян. Стучался Дженкинс – Арсений не отпер. Кому не известно, что самая отвратная в мире картина – неудачник, скулящий от жалости к себе? Арсений знал это не хуже других. И знал, что он неудачник, никчемный неудачник с иссякшими ресурсами оптимизма. И жалел себя. Пил и жалел.

В такие минуты он ненавидел всех, даже Риту. Неужели она не знала, что ее избранник жалкое ничтожество? Ведь знала! Знала! Надо было забеременеть и родить, чтобы заставить его шевелиться по-настоящему. Она решила, что это единственный способ растормошить инертное бревно. А он не может! Он не античный герой, а самый что ни на есть заурядный чиновник десятого класса, вдобавок временно разжалованный до шутовского ранга корабельного секретаря. Не умеет он совершать подвиги, не обучен! Хитрить, интриговать – и то не выучился как следует. Потребитель коктейлей, салонный клоун, жалкая пародия на человека, давить бы таких без жалости, да некому…

Утром, бледный и серьезный, он отбыл на «Нахальный». Узрев Арсения, боцман Ферапонт присвистнул:

– Ну и ну. Вижу, укатали тебя… Белый, как глист. А что так рано?

– Десять дней. – Арсений указал на календарь. – О большем разговора не было.

– Может, еще будет, – сообщил боцман. – Ну как, преуспел? А чего рукой машешь? Ничего не вышло, что ли?

Арсений отрицательно помотал головой.

– Н-да, – сказал Ферапонт. – Бывает. Коли невезуха, так уж во всем. Ну и что ты собираешься делать дальше?

– Исполнять обязанности, – сухо ответил Арсений.

– Думаешь, тебя рады здесь видеть?

– Рады, не рады… Теперь-то что? Ведь витаминов и тмина в трюмах больше нет, верно?

Ферапонт захохотал:

– Их-то нет, зато есть кое-что другое… Ладно, молчу, тебе об этом знать не обязательно. Знаешь что, составь-ка прямо сейчас график расхода еще на десять дней вперед…