Поцелуй вдовы - Джейн Фэйзер

– Вы говорите так, будто моя вина – это доказанный факт. А мы ведь даже не обсудили подробности моей жизни с двумя другими мужьями. – Ее тон был таким же сладким, как марципан на дне рождения Пен, однако взгляд оставался острым и холодным. – Разве вы не хотите порасспросить меня об этом? Или вы не считаете нужным зря тратить силы, потому что уже составили свое мнение?

– Вас выслушает справедливый суд, – строго произнес Хью.

Джиневра покачала головой:

– Я знаю жизнь, милорд. Если лорд – хранитель печати ради достижения каких-то целей вознамерился уличить меня в преступлении, меня обязательно уличат. Уверяю вас, вы просто инструмент в его руках… вы, я бы сказала, те самые руки, которыми он загребает жар.

На этот раз удар попал точно в цель: глаза Хью гневно вспыхнули. Он оттолкнулся от стены, и Джиневра подумала, что он сейчас придушит ее. Однако он подошел к окну, выходившему во двор, поставил ногу на низкий подоконник и оперся рукой о колено.

– Осторожнее, мадам, – предупредил Хью. – Подобные речи считаются преступлением. Такие высказывания о лорде – хранителе печати порочат его властелина, короля. Если они дойдут до ушей лорда Кромвеля, вам не сносить головы.

Джиневра пожала плечами.

– Если он вознамерился заполучить мою голову, он ее заполучит, под тем или иным предлогом. – Она повернулась и прямо посмотрела ему в глаза. – Однако они могут дойти до лорда Кромвеля лишь одним способом. Мои слова слышал только один человек. Вы их ему передадите, Хью де Боукер?

Видя, что ей ничего не стоит вывести его из себя, Джиневра так увлеклась этим процессом, что совсем забыла о своем намерении очаровать его и посеять в его душе смуту. Начала она именно с этого, но потом острое лезвие антагонизма разрубило возникшую было хрупкую связь. А теперь ей стало это безразлично. Гнев отвлечет его внимание не менее сильно, чем искушение.

Однако Хью решил больше не поддаваться на провокации.

– У вас, миледи, не язык, а жало, – насмешливо проговорил он. – И достаточно ядовитое, я бы сказал, чтобы расправиться с уважающими себя мужчинами. Примите совет: когда вас будут допрашивать в Лондоне, забудьте о своей язвительности. Иначе вам не видать благосклонного отношения к себе.

– А о чем меня будут допрашивать? – с деланным спокойствием осведомилась Джиневра.

Она пыталась придать лицу насмешливое выражение, но внутри у нее все похолодело при мысли, что ей не избежать поездки в Лондон, если ее ухищрения ни к чему не приведут. Приятно вести словесные дуэли и радоваться меткому попаданию в цель, однако, все это пустая суета по сравнению с грозящей ей опасностью.

– Это уж им решать.

– А кто желает допрашивать меня?

– Во-первых, король. Во-вторых, епископ Винчестерский. В-третьих, лорд – хранитель печати.

Джиневра глухо и безрадостно рассмеялась:

– Великий Боже! Сколько августейшего внимания одной вдове из северных чащоб.

– Очень богатой вдове, – тихо поправил ее Хью. – Причем четырехкратной вдове. Вдове, которой ее вдовство только на руку.

– И вы прибыли сюда в качестве орудия лорда – хранителя печати, – с горькой усмешкой повторила Джиневра. Отчаяние и страх придали ей сил. – Вы прибыли, чтобы выяснить, какие свидетельские показания поддержат нужные вам факты? Вы думаете, что таким способом получите право на мои земли? Боже мой, милорд! Ваша алчность столь велика, что вы согласны сфабриковать против меня обвинение и добиться моей смерти! И ради чего? Ради того, чтобы наложить лапу на земли, которые вам не принадлежат?

Ухмылка исчезла с лица Хью. Его взгляд потемнел, губы плотно сжались.

– Мой сын имеет законное право на эти земли. Если вы невиновны в смерти своих мужей, то я выясню это. Но если вы виновны, поверьте, я выясню это обязательно.

– Вы докажете мою виновность, потому что вам так удобно, – тихим, но полным ярости голосом проговорила Джиневра. – Думаете, я не знаю, что вы за тип?

С дербиширских холмов подул холодный ветер, и пламя свечи заколебалось. Джиневра прикрыла огонек ладонями, при этом ее пальцы слегка дрожали.

– Существует стрела без опознавательных знаков, убившая лорда Хэдлоу, – после довольно долгой паузы сказал Хью. – У вас, миледи, есть какое-нибудь объяснение этому странному обстоятельству?

Джиневра продолжала закрывать пламя.

– В тот день в лесу охотились крестьяне. В первую среду каждого месяца Тим… – ее голос дрогнул, но она справилась с собой, – лорд Хэдлоу разрешал своим арендаторам свободно охотиться в лесу. Все, что они добыли в этот день, принадлежало им. Он, я и Грин, наш егерь, пришли к выводу, что кто-то из них по ошибке выпустил стрелу. Никто бы не стал намеренно убивать лорда Хэдлоу. Все арендаторы искренне его любили. Однако никто из них не признался в содеянном, когда он умер через два дня. Правосудие сурово, лорд Хью, и вы, я уверена, согласны со мной.

Действительно, наказание за убийство своего землевладельца и хозяина, пусть даже непреднамеренное, было суровым. Хью ее объяснения показались слишком простыми, слишком удобными, чтобы сразу, без доказательств, поверить в них. Ну что ж, придется съездить в поместье Хэдлоу и самому расспросить арендаторов.

– Мой первый муж упал с лошади во время охоты на оленя, – безжизненным голосом проговорила Джиневра. – Сомневаюсь, что в тот день он был трезвее, чем обычно. У меня же были роды. Малыш родился мертвым, – бесстрастно добавила она. – Думаю, даже лорд – хранитель печати не сможет обвинить меня в этой смерти, если, конечно, меня не обвиняют в колдовстве.

Хью не ответил, и Джиневра круто повернулась к нему. В ее глазах появился страх.

– Так меня обвиняют именно в этом, милорд?

– Епископ Винчестерский намерен обсудить с вами этот вопрос. – Он видел страх в ее глазах и, несмотря на враждебность, сочувствовал ей. Подобные обвинения было очень трудно опровергнуть, и обвиняемого ждало жестокое наказание.

– Понятно, – тихо проговорила Джиневра, отворачиваясь. – Значит, убийства им показалось мало. – Она подняла, было, руки, но тут же уронила их на колени. – Спокойной ночи, Хью де Боукер. Мне больше нечего вам сказать.

– Если вы невиновны, я это выясню, – повторил он. Джиневра никак не отреагировала на его слова, и, выждав мгновение, Хью вышел из комнаты.

После его ухода Джиневра еще долго смотрела в зеркало, будто надеялась оказаться по другую сторону стекла и заблудиться в его бездонных глубинах. Как же ей бороться с ними?

Наконец она медленно встала. Она будет бороться. Она найдет выход.

Открылась дверь внутренних покоев, и в комнату вошла Тилли, одетая в ночную рубашку.