Поцелуй навылет - Фиона Уокер

В тот момент, когда он принялся за мою семью и сказал, что я последняя дрянь, а все мои сестры шлюхи, вернулся с работы Дилан и спросил, что здесь, черт возьми, происходит. Феликс все еще стоял на кухне совершенно обнаженный, а я рыдала за столом. Когда Феликс объявил, что между нами все кончено, разразился ужасный скандал. Дилан стал кричать на Феликса, что он пообещал больше никогда этого не делать и что поступок Жасмин должен был стать ему уроком. Я понятия не имела, о чем идет речь, но я была слишком несчастна, чтобы спрашивать. Тогда Феликс швырнул в Дилана бокал и вылетел из кухни, чтобы одеться.

Дилан оказался таким милым, даже несмотря на его ужасную прическу. Он дал мне воды, вытер слезы и сказал, что все будет хорошо. Тут снова появился Феликс и начал кричать, что Дилан может забрать меня себе, если он так меня любит, но что секс со мной то же самое, что барбекю без мяса. Я бросила в него торт и выкрикнула самое обидное, что мне пришло в голову. Затем Феликс буквально вышвырнул мои вещи на улицу, схватил меня и выволок из дома на мостовую, захлопнув за мной дверь.

— О боже, и что же ты сделала?

— Я стучала и звонила в дверь, но они игнорировали меня, продолжая вопить друг на друга. Тогда я начала кричать, чтобы они открыли дверь, пока не появились соседи и не велели мне замолчать. В конце концов я пошла в офис к отцу и проплакала в течение всего совещания, ожидая Сьюки. После совещания она отвезла меня к себе. Я звонила несколько раз Феликсу, но работал чертов автоответчик.

В тот вечер я сидела перед телевизором и громко рыдала. Там показывали специальную передачу, посвященную премьере фильма, — продолжила Саския рассказ, прерываемый всхлипами. — Появился Феликс с Изабель Делони, французской актрисой. Он был неотразим, поворачивался от одной камеры к другой и остановился, чтобы сказать одному журналисту, что они с Белль с огромным нетерпением ожидают начала шоу. Он знаком с ней уже давно, и она не делает секрета из того, что сходит по нему с ума. Я думаю, он с самого начала собирался пойти на премьеру именно с ней. В настоящий момент за ней охотятся все папарацци. Стройная сексуальная красотка с неплохими мозгами. Они бы и не подумали фотографировать Феликса, если бы он пришел со мной. Когда я снова попыталась позвонить ему домой, телефон был отключен. — Саския вздрогнула. — Я сделала все, чтобы встретиться с ним и поговорить, но он удрал во Францию на съемки небольшого эпизода в каком-то фильме, а затем в Америку для участия в рекламной акции кока-колы. Пирс Фокс вообще не подходил к телефону, если я звонила. В модельном агентстве Феликса «Избранные модели» мне сказали, что он попросил не соединять меня с ним и не принимать моих сообщений, а если я буду и дальше настаивать и тратить их время, то они обратятся в полицию. Я чувствовала себя каким-то маньяком, преследующим голливудскую знаменитость. Это было так ужасно…

— Бедняжка… — Фоби погладила Саскию по руке.

— Затем спустя месяц, — Саския трясущимися руками зажгла сигарету, — я его встретила. Совершенно случайно. Он сидел перед клубом «Нерон», а я проходила мимо. Он пил горячий кофе и смеялся с друзьями, которых я не знала. В Штатах он загорел и выглядел невыразимо прекрасным. Я просто стояла на улице и смотрела на него, не отрывая глаз.

— Он видел тебя?

Она кивнула.

— Он посмотрел на меня и сразу отвел взгляд, как будто я была абсолютно незнакомым человеком. Ни один мускул не дрогнул на его лице. Мы прожили вместе полгода, мы уже выбрали подружек невесты, черт возьми! Я доверила ему мою жизнь, а за двенадцать дней он полностью исключил меня из своей жизни и угрожал написать заявление в полицию по поводу нарушения спокойствия назойливыми звонками. Потом я выяснила кое-что ужасное… — Ее лицо сморщилось, и она отвернулась, пытаясь справиться с собой. — В тот вечер я была в таком бешенстве, что отправилась к Жасмин, его бывшей подруге. Она модель. Немного полновата, но невероятно красива. Она принимает таблетки для уменьшения веса, но большинство журналов отказываются иметь с ней дело. Ей говорят, что она не может выполнять качественно свою работу. Феликс зовет ее Худышка.

— Очаровательно. — Фоби присела на край кровати. — Что она сказала?

— Сначала она не хотела меня впускать, но потом увидела, что я плачу, и сразу же догадалась о причине. Она была очень довольна. Протягивая мне двойную порцию бренди, она призналась, что молила Бога о том, чтобы Феликс меня бросил. Она все время смеялась и обнимала меня, как будто я только что получила хорошую работу. Я почувствовала, что больше этого не вынесу и сойду с ума, но когда я сказала, что ухожу, она сделалась абсолютно неуправляемой. Она швырнула в окно бутылку и начала кричать так, будто к ней в кровать забрался огромный паук. Я была уверена, что она меня прикончит. Вместо этого она рассказала мне правду. Феликс сделал с ней в точности то же самое. В тот день, когда они должны были пожениться, из ее желудка откачивали парацетамол в больнице Святой Марии. Фактически, сейчас от ее печени ничего не осталось.

— Боже, они тоже собирались пожениться?

Саския кивнула.

— Они жили вместе два года, хотя большую часть времени оба работали за границей. Он бросил ее за день до свадьбы и исчез на два месяца. При расставании сказал ей то же самое, что и мне. Позже она узнала, что за все время их знакомства у него были другие романы. Она также выяснила, что он спал с ее матерью.

— Ты, наверное, шутишь!

— Нет. — Саския закрыла глаза. — Он настоящее дерьмо, но он настолько неотразим, что ни одна женщина не может ему отказать. Жасмин считает, что у него в жизни никогда не было разочарований. Хуже всего то, что ему доставляет огромное удовольствие уничтожать доверие женщины. Выяснилось, что нечто подобное он проделывал задолго до Жасмин или меня. В последних классах школы, в университете, даже когда он жил в Австралии, он не просто разбивал сердца — он резал их на мелкие кусочки.

— Но почему?

Саския пожала плечами.

— Я думаю, для него это как толчок, что-то вроде источника жизненной силы. Простая победа над женщиной его не интересует, ему требуется жестоко поиграть с ее разумом и душой, чтобы получить настоящее удовольствие. Поэтому он выбирает надменную, неприступную красавицу и занимается ее воспитанием. Он относится к ней как к полубогине, сводит ее с ума от наслаждения в постели, делает ее центром своей жизни. Для нее это все равно что попасть в рай на седьмой день сотворения мира. Феликс дает ей почувствовать свое совершенство, ощутить такую уверенность в себе, что она совершенно счастлива и уверена в его любви. А затем он разрывает ее на части. Он словно художник-реставратор, который удаляет лишнее с картины великого мастера, пока она не становится прекрасной, живой и желанной, а затем вонзает в полотно нож, чтобы никто и никогда ею больше не восхищался.