Воин Забвения. Гранитный чертог (СИ) - Елена Счастная

Бажан кивнул в ответ на приветствие стражников и толкнул дверь.

— Разговор к тебе есть, княже, — гаркнул он с порога.

Оказалось, князь не один. В светлице вместе с ним была Геста. Видно, она что-то ему говорила, а он только слушал, отвернувшись к большому окну, сквозь мутное стекло которого в комнату лился поток солнечных лучей. Вид у Кирилла был рассеянный, отчего становилось понятно, что разговор длится давно и князь успел уже погрузиться в свои мысли. Он неподвижным взглядом смотрел в одному ему видимую даль, но со стороны могло показаться, что следит за снующими во дворе кметями.

Млада выдержала недовольный взгляд Гесты и сдержанно, почти украдкой, осмотрелась в просторной светлице. Успела заметить, как скрылся в соседней комнатушке русоволосый отрок, который выглянул оттуда только на миг. Князь обернулся с видимым облегчением на лице и тут же сделал знак невесте выйти. Та насупилась, но и слова против не сказала. Только, уходя, грохнула дверью — будь здоров. Хальвдан поморщился, подошёл к массивному столу, где аккуратной горкой лежали свитки да стояла пузатая чернильница с пером, и сел на стул с высокой резной спинкой. Бажан остался стоять. Млада тоже не двинулась с места.

— Столько гостей разом… — князь улыбнулся без тени укора. — И, кажется, я догадываюсь, о чём пойдёт речь.

Кирилл остановил взгляд на Младе. В этот раз она почувствовала тепло и спокойствие. Как будто князь прямо-таки источал их. Никакого пытливого изучения — только лёгкий интерес, точно правитель привыкал к ней, как воин — к новому оружию.

— А вот я ума не приложу, — серьёзно отозвался Хальвдан, но его глаза насмешливо прищурились.

Бажан пропустил мимо ушей его выпад.

— Млада хочет пойти в разведку.

Верег громко фыркнул, но Кирилл поднял руку, останавливая его.

— Ты же знаешь правила, Бажан. Новички в разведку не ходят. Да и девица…

— Я говорил ей то же. Но она настаивает. А раз так рвётся в поход, неправильно было бы не спросить тебя, — Бажан помолчал и перевёл взгляд на верега. — И Хальвдана.

— Я — против, — твёрдо произнёс Кирилл. — Есть кмети, которые вызвались сами. Они подготовлены. Так чего воду баламутить? А Младе не мешало бы для начала здесь освоиться, а потом уже по княжеству разъезжать.

Воевода посмотрел на неё и развёл руками, мол, сделал всё, что мог.

— А по мне — пусть идёт, — негромко возразил Хальвдан, и его слова заставили повернувшегося было к двери Бажана остановиться. Верег обвёл всех взглядом и продолжил: — Раз уж девчонка хочет показать, что не слабее других кметей, то пусть докажет это. Проберется по лесу, минёт вельдов, которые могут попасться на пути. Выцарапает собственный сапог из какого-нибудь болота. Вытерпит нападки и ворчание кметей — а они точно будут, потому что детинец детинцем, а за его воротами мужики перестают быть добрыми. Назвался груздем, как говорится… Пусть пройдёт путь без нытья и вернётся в целости — тогда я возьму все слова насчёт неё обратно. И наказание отменю.

— Это не повод для шуток, Хальвдан, — князь присел на край стола. — Сам знаешь. Не очень-то у нас ладилось с разведкой все эти лета.

Млада насторожилась. Никаких разговоров о трудностях с разведкой слышать не приходилось. Либо князь сказал это нарочно, либо всё хранится в тайне, что больше похоже на правду. Потому как с чего князю излишне о ней заботиться? Не в ворчании же кметей причина, в самом деле.

— Всегда может что-то измениться. И разве столь занятный дружинник — не повод для исключения? — верег скрестил руки на груди. — Ты же утверждаешь, что справишься, Млада. Так?

Она кивнула. Хальвдан указал на неё ладонью, выразительно глянув на Кирилла. Но тот и бровью не повёл.

Откажет. Как пить дать.

— Я справлюсь, княже, — проговорила Млада, не дожидаясь, пока ей позволят сказать хоть слово. — Я… знаю эти места. Знаю, где находится деревня тривичей, знаю, где протекает река и прячется озеро в лесу. Мне приходилось бывать в пути много суток. Даже без еды и воды. Спать на голой земле. Я умею… прятаться, убегать и убивать. Чего мне ещё не хватает, чтобы пойти на поиски вельдов?

С лица верега сползла ехидная улыбка, а князь помрачнел ещё больше. Бажан рядом рассерженно сопел.

— Ты твёрдо решила? — бесцветно и, видно, в последний раз уточнил Кирилл.

— Да.

— Пусть идёт вместо Медведя, — добавил Хальвдан и поднялся. — Резона спорить дальше я не вижу.

— Раз уж ты, Бажан, привёл Младу сюда, то расскажешь ей о всех задачах, — Кирилл подошёл к воеводе и уверенно посмотрел в его глаза. Показалось, что этим он сказал гораздо больше, чем словами. — Или поручи Надёже. Главное, чтобы она не пошла в поход вслепую. И предупреди кметей… Пусть не задираются.

Тот кивнул и вышел за уже нетерпеливо приоткрывшим дверь Хальвданом, Млада поспешила следом. Верег тут же обогнал их и скрылся из виду, будто не хотел продолжения разговора. А Бажан с Младой больше и словом не обмолвился — довёл её до дружинной избы, передал с рук на руки кудрявому, кареглазому сотнику Надёже, а сам подозвал к себе Медведя и о чём-то долго с ним говорил на улице. Но в открытую дверь их было видно.

— Так, значит, ты с нами идёшь? — Надёжа недоверчиво оглядел Младу. Она не ответила. Сотник хмыкнул. — Суть очень проста. Выезжаем завтра на рассвете. Останавливаемся в гостиных избах у Рысей, а южнее — у тривичей. Расспрашиваем деревенских, которые пострадали от набега последний раз — и отправляемся искать лагерь вельдов. Идём тихо и скрытно. Стараемся взять языка. Всё как всегда. Ясно?

— Куда уж яснее, — согласилась Млада, не сводя взгляда с Медведя, который хмурился всё сильнее с каждым словом Бажана. Она почему-то чувствовала за собой вину.

— Тогда, — задумчиво проговорил Надёжа, огляделся и сунул ей в руки большой заплечный мешок, вытряхнув из него какое-то тряпьё, — собирай вещи. Ты ж наверняка знаешь, что нужно взять. Припасы возьмём с утра — в поварне подготовят.

Млада развернула необъятный мешок и глянула вслед уходящему сотнику. То, как он разговаривал с ней — понравилось. Сразу видно: поблажек делать не будет, но и хамить не станет. Так и должно быть. С такими путешествовать проще. Она осмотрела полутёмную дружинную избу с рядами широких лавок, пустующую в разгар дня. Усмехнулась своим мыслям, на мгновение почувствовав себя частью этого сурового, пропитанного крепким мужским запахом мирка.

Что ж, всё складывается не так уж и плохо.

Утро выдалось хмурым. Ночью прошла гроза — и вдалеке над лугами сине-серыми нитями ещё висела хлябь. Пахло сыростью и свежестью. Во дворе расплылись лужи. Сидя на лавке у конюшен, Млада ещё раз проверила дорожный мешок: плотное покрывало для ночёвки в лесу, промасленный плащ на случай непогоды, завернутое в ткань огниво. Завязала крепче узелок на свёртке с вяленым мясом и хлебом, переложила ближе ко дну запасную флягу с водой, хоть на всём пути и будут встречаться колодцы. И только затянув лямки мешка, коснулась спрятанного в сапоге охотничьего ножа. Его ещё вечером отдал ей Медведь, сказав обыденное: «Будь осторожна».

Никогда ещё за эти шесть дней не доводилось видеть его таким подавленным. И казалось, он по-прежнему не обижается, не таит злобы. Однако во двор утром не вышел, хоть здесь уже толпились решившие проводить разведчиков в путь кмети. Млада сидела в стороне, не желая участвовать в этом натянутом веселье. Потому как сразу видно: хорошего исхода разведки здесь уже не ждут. С трудом удалось выведать накануне, что, оказывается, каждый раз, когда неуловимые вельды появлялись на землях княжества, по их следам отправляли кметей. Но поймать не удавалось ни одного кочевника.

Ещё о чём-то дружинники молчали. Но не пытать же их, в конце концов.

Конюхи вывели лошадей. Младе достался со всем тщанием подобранный для неё буланый мерин по кличке Янтарь. Вечером, прогулявшись до сада и сорвав несколько яблок, она ходила к нему знакомиться. Конь поначалу недоверчиво косился и крутил ушами, но, только учуяв запах лакомства, подобрел. И сегодня уже панибратски тыкался мордой Младе в плечо и шарил губами по подставленной ладони.

Кмети взгромоздились в сёдла. Подошёл Бажан и напоследок коротко сказал что-то Надёже. Тот кивнул и махнул остальным рукой.

Выдвинулись.

Посад просыпался лениво — видно, сказывалась сонная погода. Уже вышедшие на улицы люди внимательно провожали всадников взглядами. За городскими воротами бойкий сырой ветер тут же едва не выдернул из седла. Вспаханные на зиму нивы чернели набухшей после грозы землёй. Полоса чистого неба становилась уже: с севера её теснили мрачные серые тучи.

Кутаясь в плащи, открытую часть Южного тракта до развилки минули бодрой рысью. Воздух наполнила сначала лёгкая изморось, а затем начал накрапывать дождь. Но, спрятавшись под ненадежным пологом леса, мужчины пустили коней спокойным шагом, будто торопиться куда-либо тут же перестали. Млада долго терпела мешкотное шествие, разглядывая прямые спины спутников.