Измена. Ложь, боль и слёзы - Лена Тэсс

- Результаты направят вам на почту, - милая девушка лаборант прижала ватку к сгибу руки, - еще до обеда.

- Я записана к терапевту через час, мне сказали что так можно.

- Конечно. Тогда результат заберете в регистратуре, через полчаса по штрихкоду на карточке вам его распечатают и пройдете в кабинет восемнадцать.

Я кивнула и отправилась в сторону кафетерия. Там все же заказала себе капучино, сообщила в музыкальной школе о том, что уже завтра буду в строю.

Хотела написать и Масловскому, но решила дождаться результатов, на всякий случай.

Через сорок минут подошла к регистратуре. Пришлось немного подождать, когда администратор вернется за свое рабочее место. Я протянула милой девушке свою карточку, когда рядом с моей рукой над стойкой появилась еще одна.

- Пожалуйста и мне отдайте результаты, - услышала я над ухом знакомый голос.

Карточки у нас со Светой забрали одновременно и только тогда Данилова обращает на меня внимание. Точнее понимает кто именно стоит рядом. На секунду на ее лице мелькает удивление, но маска стервы быстро возвращается на место.

Как и администратор с нашими результатами. Она протягивает бумаги мне и ей и еще до того, как я успеваю вникнуть в свои показатели слышу удивленный голос справа:

- Я не понимаю вот это значение. Оно выделено ярко-красным - у меня какие-то отклонения по лейкоцитам? Воспаление или простуда? Может быть..

А дальше не слушаю, потому что наконец-то врезаюсь глазами в свои показатели и тоже вижу кое-то выходящее за норму, те цифры которые я усвоила почти одиннадцать лет назад, когда получила свой первый положительный тест на беременность и сразу помчалась в женскую консультацию.

ХГЧ чуть больше двадцати трех тысяч - это не просто много, это значит, что я на шестой неделе беременности.

Но проблема в том, что это невозможно.

Глава 9

Я быстро пробегаю глазами по цифрами и заключению, едва не задыхаясь от шока и неверия. Хорошо. Нужно просто уточнить. Вполуха слушаю разборки Даниловой, которой что-то втирают про необходимость обратиться к онкологу.

И если не кривить душой первой моей мыслью было - вот она - карма.

Но Света упрямо тычет бумагой девочке в лицо и Лиза Кузнецова (так написано на ее бейджика) продолжает кивать головой, как болванчик на торпеде автомобиля.

- Это какая-то ошибка, милочка, я не могу болеть, у меня иммунитет лучше, чем у космонавта. Проверьте еще раз!

И хотя Лиза поначалу казалась испуганной, но уверенной в том, что нигде не ошиблась, она снова берет в руки бумаги Даниловой. Тогда ее глаза округляются от ужаса и попыток сопоставить цифры на медицинской карте и анализах. А потом она поднимает мою карту и смотрит на меня взглядом полным сожаления и печали. Как затравленная овечка перед волком.

- П-пппростите, - запинается Лиза, краснея, - система еще несовершенна и произошла небольшая путаница. Это, вероятно, - она забирает бумагу у меня из рук и передает Даниловой, - ваши результаты. Поздравляю - вы беременны.

Мне же в обездвиженные и негнущиеся пальцы попадает другой лист.

- Ирина Алексеевна, а вам возможно понадобится консультация у онколога, - говорит она и в этот момент я понимаю, что карма действительно сука, но для своей вендетты выбрала не того человека. - Я еще раз приношу вам свои извинения за то, что ввела в заблуждение этой путаницей. Уверяю, что подобного больше…

Администратор извиняется, но не передо мной, а перед Светой, так что я отхожу в сторону и присаживаюсь на ближайший диванчик. Здесь они мягкие и удобные. Дорогие.

Поликлиника частная, негосударственная, поэтому весь интерьер хоть и подчинен нормам и правилам, но выглядит как картинка из пинтерест. Белые столики, стильные салфетницы, дозаторы с антисептическим средством, стены выкрашены в неброский модный бежевый, плакаты на стене вроде и медицинские, но все как на подбор в одинаковых рамках и стилизованы друг под друга.

Наконец-то опускаю голову и смотрю на таблицу. Гемоглобин, РОЭ, СОЭ, уровень эритроцитов, тромбоцитов и вот, лейкоциты - слишком низкие, буквально в красной зоне. Ничего не понимаю в этом, но красный цвет опасности, крови и беды. Делаю фото анализов и размышляю о ом, не стоит ли отправить это Масловскому. Почему-то именно он приходит на ум первым. Но я не успеваю этого сделать, потому что надо мной нависает женская тень, а затем Свеа садится рядом.

- Мне жаль, - тихо говорит она. Не врет, это искренне, но мне все равно и поэтому я молчу в надежде, что она поймет и провалит. - Мне правда жаль, Ира. Это… большая беда и если будет…

- О, заткнись, ладно! Ты хотела сказать “Если будет нужна моя помощь?” Серьезно? В чем, например? Присмотреть за мужем и сыном когда я сдохну? В этом хочешь помочь?

Я смотрю на нее как на самого непримиримого и кровного врага. Смотрю и ненавижу. В этот момент ее ненавижу больше всего на свете. Это наглую, развратную, беременную любовницу моего мужа!

Вот же, черт. Она еще и залететь умудрилась от Соколова. От этого осознания я начинаю нервно посмеиваться, а на глазах наворачиваются слезы. Со стороны я наверняка кажусь совершенно обезумевшей и невменяемой. Ну и пусть.

- Ты не мне веришь, я понимаю, - кивает она. - Но то, что я чувствую к Владу не делает меня плохим человеком, Ира. Он… мне дорог и теперь у нас будет ребенок. А тебе нужно о себе позаботиться. Мне жаль, что ты так обо всем узнала, - она обводит рукой свой еще совершенно плоский живот спрятанный за обтянутой водолазкой, - но ты кажется больше не хотела детей, а Влад, он мечтает о еще одном карапузе.

- И ты тут как тут, готовая раздвинуть ноги, принять его семя и рожать?!

Видимо я стала повышать голос, потому что проходящая мимо семейная пара осуждающе на меня посмотрела. На меня, а не на любовницу Соколова.

- Я просто хочу быть счастливой.

- Ты просто стерва, которая хочет жить красиво и готова ради этого на все. Свои переживания оставь себе на тот случай, когда Влад выбросит тебя за ненадобностью, осознав сущность твоей лживой натуры.

Я подхватила сумку и двинулась на выход из поликлиники.

На улице по-прежнему светило солнце, но в моей душе и на сердце появилась огромная черная дыра, потому что впервые в жизни я почувствовала себя очень одинокой и