Каскадер из Сингапура - Росс Томас

Его высокий лоб переходил в бледную обширную лысину, к которой прилепилось несколько прядей черных волос. На висках и над ушами волосы изрядно поседели. Большое круглое лицо, двойной подбородок. Полопавшиеся сосуды на щеках и белках глаз. Проницательный, расчетливый взгляд.

– Я – Сэм Дэнджефилд.

– Тот самый Дэнджефилд из ФБР?

– Вот именно.

– Никогда не слышал о вас. Чем вы можете подтвердить ваши слова?

Дэнджефилд посмотрел в потолок.

– Ну это же надо, буквально все смотрят эти паршивые телесериалы, – его синие глаза уставились на меня, и на этот раз я отметил в них живость и глубокий ум. – У меня есть чем их подтвердить. Хотите взглянуть?

– Даже тогда я вам не поверю.

Дэнджефилд начал рыться в карманах, наконец, нашел черный бумажник и протянул его мне. В нем находилось удостоверение, подтверждающее, что меня посетил Сэмюель К. Дэнджефилд, агент Федерального бюро расследований. Я вернул бумажник хозяину.

– Так чем я могу вам помочь?

– Во-первых, можете предложить мне выпить, – и Дэнджефилд направился к бутылке виски, все еще стоящей на кофейном столике. – Хочется выпить, – в один бокал он налил виски, в другой – воды из ведерка, в котором вечером был лед, выпил виски, затем – воду, вновь плеснул в бокал виски, вернулся к столу, на котором отдыхала его шляпа, сбросил ее на пол и сел, удовлетворенно вздохнув. – Так-то лучше. Гораздо лучше.

Я придвинулся к телефону.

– Я как раз собирался заказать завтрак. Составите мне компанию или ограничитесь только виски?

– Вы платите?

– Я.

– Яичницу из четырех яиц, с двойной порцией ветчины, жареный картофель, побольше тостов и кофе. Пусть принесут еще одну бутылку.

– В восемь утра?

– Ладно, попытаюсь уговорить коридорного, когда он заявится сюда, – он оценивающе глянул на бутылку. – Из этой не напьется и воробей.

– Как насчет льда?

– Привык обходиться без него.

Пока я заказывал завтрак, Дэнджефилд отыскал в карманах смятую пачку сигарет, но она оказалась пустой.

– У вас есть сигареты? – спросил он, когда я положил трубку.

Я взял пачку с кофейного столика и бросил ему.

– Что-нибудь еще?

– Если у вас есть электрическая бритва, я ей воспользуюсь после завтрака, – он провел пальцем по щетине на подбородке.

– Вы действительно хотели меня видеть или вам не хватило денег на завтрак? – поинтересовался я.

– Я к вам по делу, – пробурчал Дэнджефилд.

– Какому же?

– Об этом мы еще успеем поговорить. А пока примите душ и оденьтесь. В этом глупом халате вы напоминаете мне альфонса.

– Идите вы к черту, – я направился к спальне, но на пороге обернулся. – Если принесут завтрак, подделайте на чеке мою подпись. В этом вы, должно быть, мастер. И добавьте двадцать процентов чаевых.

Дэнджефилд помахал мне рукой.

– Пятнадцати процентов более чем достаточно.

Гордость ведомства мистера Гувера поглощал завтрак, когда я вышел из спальни. Я придвинул стул, снял металлическую крышку с моей тарелки, без энтузиазма посмотрел на яйцо всмятку. Дэнджефилд налил виски в кофе и пил, шумно прихлебывая.

– Давайте ешьте. Если не хотите, могу вам помочь.

– Надо поесть, – ответил я и принялся за яйцо.

Дэнджефилд расправился с яичницей, ветчиной, картошкой и тремя чашками щедро сдобренного виски кофе до того, как я покончил с одним яйцом и выпил одну чашку. Он откинулся на спинку стула и похлопал себя по животу.

– Ну, теперь можно жить.

Я положил вилку на стол и посмотрел на него.

– Так что вам от меня нужно?

– Информация, братец Которн, информация. Этим я зарабатываю на жизнь. Вы знаете, чего я достиг после двадцати семи лет службы в Бюро? Я – паршивый-13-й, вот кто я такой. А как вы думаете, почему? Потому что у меня нет, как они выражаются, задатков руководителя. Знаете, сколько зарабатывает 13-й? Мне пять раз повышали жалование и теперь дают аж 16809 долларов в год. О боже, столько же получают сопляки, только что закончившие юридический факультет! А что у меня есть, кроме этих жалких грошей? Домишко в Боувье, за который я еще не расплатился, двое детей в колледже, четыре костюма, машина, купленная пять лет назад, и толстая жена.

– Вы забыли про жажду, – напомнил я.

– Да, и жажда.

– И жаждете вы не только виски.

Дэнджефилд ухмыльнулся.

– А вы не так глупы, как мне поначалу показалось, братец Которн.

– Я прилежно учился в вечерней школе. Но одного я никак не возьму в толк. Зачем изображать пьянчужку? Вы – не алкоголик, даже не можете прикинуться алкоголиком. У вас отменный аппетит, а алкоголик едва притрагивается к еде.

– А я думал, что у меня неплохо получается, – вновь ухмыльнулся Дэнджефилд. – Делаю я это для того, чтобы собеседник расслабился, подумал, что я слушаю невнимательно, да и едва ли понимаю то, что он говорит. Обычно этот прием срабатывает.

– Только не со мной.

– Ладно, – Дэнджефилд ногтем мизинца выковырял из зубов кусочек ветчины, оглядел со всех сторон, а затем бросил на ковер. – У вас неприятности, Которн.

– У кого их нет.

– Такие, как у вас, бывают не у всякого.

– Может, вы выразитесь конкретнее.

– Конечно. Ваша жизнь висит на волоске.

– Какое счастье, что рядом со мной агент ФБР, готовый придти на помощь!

Дэнджефилд зло посмотрел на меня.

– Вам не нравится, да?

– Кто?

– Толстяк в дешевом костюме, который врывается к вам в восемь утра и пьет ваше виски.

– Давайте обойдемся без этого. Будь вы пьяницей, вас бы в пять минут вышибли с работы.

Дэнджефилд улыбнулся.

– Тогда пропущу еще рюмочку, чтобы успокоить нервы, – он прошел к кофейному столику, налил себе виски и вернулся к стулу, на котором сидел, с бокалом и бутылкой. – Не хотите составить мне компанию? Коридорный принесет вторую бутылку в десять часов.

– В десять у меня самолет.

– Есть другой, в двенадцать. Полетите на нем. Нам надо поговорить.

– О чем?

– Не валяйте дурака, – Дэнджефилд поднял бокал и улыбнулся. – Мне редко удается выпить «Чивас Регал». Слишком дорогое удовольствие.

– Для меня тоже.

– Но Чарли Коул может себе это позволить, а?

– Похоже, что да.

Я встал из-за стола и перебрался на один из диванов. Дэнджефилд подождал, пока я сяду, одним глотком осушил бокал, вытер рот тыльной стороной ладони.

– Пока хватит. Теперь давайте поговорим.

– О чем? – повторил я.

– О вас, Чарльзе Коуле и Анджело Сачетти. Для начала хватит?

– Вполне.

Дэнджефилд откинулся на спинку стула и вновь начал изучать потолок.

– Вчера вы прилетели рейсом «Юнайтед», и в аэропорту Даллеса вас встретил Джонни Раффо с катафалком, на котором обычно разъезжает по Вашингтону Коул. В половине седьмого Раффо оставил вас в отеле, а часом позже увез оттуда. Без десяти восемь вы приехали в дом Коула и пробыли там до одиннадцати, а потом катафалк доставил вас обратно в отель. Вы никому не звонили. Я лег спать в два часа ночи, а встал в шесть утра, чтобы добраться сюда к восьми. Я живу в Боувье, знаете ли.

– Вы мне говорили.

– А вот кое-чего я вам не сказал.

– Что именно?

– Я не хочу, чтобы с Чарльзом Коулом что-то случилось.

– Он тоже. Дэнджефилд фыркнул.

– Можете поспорить на последний доллар, что не хочет. Положение у Чарльза Коула незавидное. Мало того, что Анджело сосет из него деньги, так он еще поссорился с Джо Лозупоне, а ссоры с ним я бы не пожелал и своему врагу. Чарли говорил вам об этом?

– В самых общих чертах.

– Я знал одного парня, с которым Джо Лозупоне поссорился в начале пятидесятых годов. Так Лозупоне прикинулся овечкой, обещал все забыть и пригласил этого парня на обед. Когда все наелись и напились, друзья Лозупоне достали ножи и разрезали этого парня на мелкие кусочки. А их жены, в роскошных туалетах, ползали по полу на руках и коленях, убирая то, что от него осталось.

– И что вы после этого сделали?

– Я? Ничего. Во-первых, не мог ничего доказать, а во-вторых, Джо не нарушил ни одного федерального закона.

Я встал.

– Пожалуй, все-таки выпью.

– Прекрасная идея.

Я взял два чистых бокала и прогулялся в ванную за водой. Вернувшись, спросил Дэнджефилда, разбавить ли ему виски. Он отказался. Я налил ему на три пальца чистого виски, себе – поменьше и добавил воды.

– Вы не похожи на человека, который привык пить виски в восемь утра, – прокомментировал Дэнджефилд, когда я протянул ему бокал.

– Только не говорите тренеру, – усмехнулся я.

– У вас цветущий вид. Вот я и подумал, долго ли вы сможете сохранить его.

– Я думал, вас заботит Коул, а не я.

– Меня не заботит старина Коул. Я лишь хочу, чтобы с ним ничего не случилось до того, как он все принесет.

– Что все?