Александр Гумбольдт. Его жизнь, путешествия и научная деятельность - Михаил Энгельгардт

Известные условия климата, почвы и пр. кладут известный отпечаток на растительность. Растения пустыни будут иметь нечто общее в росте, форме листьев и стебля, опущений и пр.; растения лесной области опять-таки имеют свой вид и так далее, так что ботаник, пересмотрев гербарий, может очертить общий характер местности, из которой взяты растения, прежде чем определит их. Таким образом, независимо от научной классификации, можно разделить растительность на известные группы. Этой задаче Гумбольдт посвятил «Идеи о физиономике растений», удовлетворяя, таким образом, своей художественной потребности не только описывать, но и рисовать природу.

Мы уже упоминали о массе новых видов, привезенных Гумбольдтом и Бонпланом из Америки. Заметим мимоходом, что многие из растений, украшающих наши сады и цветники, доставлены Гумбольдтом, так что любитель цветов, наслаждаясь видом и запахом своих любимцев, может с благодарностью помянуть великого натуралиста.

Исследования Гумбольдта в зоологии не имеют такого значения, как его ботанические работы. Из Америки им и Бонпланом привезено много новых видов; далее, Гумбольдт сообщил немало сведений о жизни различных животных, дал превосходную монографию о кондоре, очерк вертикального и горизонтального распространения животных в тропической Америке и прочее.

По анатомии и физиологии животных[7] ему принадлежат исследования над строением горла птиц и обезьян-»ревунов», об ужасном голосе которых упоминают все американские путешественники. Он изучил строение глотки у кайманов, благодаря которому они могут широко разевать пасть и хватать добычу под водою, не рискуя захлебнуться. Вместе с Гей-Люссаком он исследовал строение электрического органа у рыб, оказавшееся аналогичным устройством Вольтова столба; с Провансалем– дыхание рыб и крокодилов. Конечно, анатомия и физиология не относились непосредственно к его задаче, и эти работы были, так сказать, случайными экскурсиями в интересную область.

Работы Гумбольдта в геологии[8] имели огромное значение. В начале нынешнего столетия эта наука еще только начинала становиться на твердую почву благодаря трудам Вернера, Вильяма Смита, Кювье и других. Самые элементарные с современной точки зрения вопросы требовали еще разъяснения. Так, представлялось сомнительным, везде ли на земном шаре замечаются те же горные породы и тот же характер напластования, что и в Европе? В «Опыте о залегании горных пород в обоих полушариях» Гумбольдт отвечает на этот вопрос утвердительно, указывая на то, что строение земной коры сходно в обоих полушариях, что всюду она слагается из одних и тех же горных пород и представляет одинаковый порядок напластования.

Явившись в начале своей деятельности сторонником Вернера, Гумбольдт впоследствии сделался одним из главных двигателей плутонической теории, развитой главным образом Леопольдом фон Бухом. Гумбольдт не высказывался за нее вполне резко и определенно, но в значительной степени разработал аппарат фактов, на которых она построена. Теория эта признает огненно-жидкое ядро земного шара, делит горные породы на осадочные и происшедшие путем остывания расплавленной массы, объясняет образование гор поднятием земной коры (учение Эли де Бомона), признает связь вулканов с огненно-жидким ядром и пр. Короче, она объясняет многие геологические явлений «реакциями огненно-жидкого ядра на твердую оболочку», по выражению Гумбольдта.

Последний оказал содействие ее торжеству главным образом своими исследованиями о вулканах. Он указал на широкое распространение вулканических явлений, на связь отдаленных и разбросанных вулканов, которые, по его мнению, являются различными трубами общего очага, находящегося внутри земли; на особенности в географическом распределении вулканов, говорящие в пользу теории Буха, и др.; приурочил к одной общей причине разнообразные явления вулканов, сопок, горячих ключей и пр., указывал на связь вулканов с землетрясениями… Вообще в этих исследованиях с особенным блеском проявилась его способность к обобщению.

Учение об огненно-жидком ядре, о связи с ним вулканов и тому подобного одно время казалось незыблемым догматом науки. Мы все учили его в школах. Теперь оно колеблется; теорию поднятий можно считать совершенно оставленной, да и «огненно-жидкое ядро» находит все больше и больше противников… Будущее покажет, на чьей стороне истина; здесь же, конечно, не место входить в подробности боя, разгоревшегося между геологами…

Во всяком случае, Гумбольдта мы должны признать одним из главных столпов учения, долгое время господствовавшего в науке.

Собственно, к физике земли относятся его исследования над земным магнетизмом,[9] одним из любимых его предметов. В этой области принадлежит ему несколько важных открытий. Он первый фактически доказал, что напряженность земного магнетизма изменяется в различных широтах, уменьшаясь от полюсов к экватору. Ему же принадлежит открытие внезапных возмущений магнитной стрелки («магнитные бури»), происходящих, как показали позднейшие исследования, одновременно в различных точках земного шара под влиянием неразгаданных еще причин. Далее, им было открыто вторичное отклонение магнитной стрелки в течение суток (стрелка не остается неподвижной, а перемещается сначала в одном направлении, потом в противоположном: Гумбольдт показал, что это явление повторяется дважды в течение суток). Он же показал, что магнитный экватор (линия, соединяющая пункты, где магнитная стрелка стоит горизонтально) не совпадает с астрономическим. В работе, предпринятой вместе с Био, он пытался определить магнитный экватор, но недостаток данных заставил авторов предположить здесь гораздо большую правильность чем существующая в действительности. Позднейшие исследования показали, что магнитный экватор представляет весьма неправильную кривую, и, соответственно этому, местности с одинаковым наклонением и склонением магнитной стрелки распределены далеко не так правильно, как думал Гумбольдт. Тем не менее, его важные открытия и масса данных, внесенных им в науку, дают право назвать его и в этой области если не создателем, то одним из главных двигателей.

Собственно, географические открытия Гумбольдта мы уже перечисляли в главе об американском путешествии. Введенный им способ изображения местности в виде профилей быстро вошел в общее употребление. Так, он был применен Парротом и Энгельгардтом для Кавказа, Валенбергом – для швейцарских Альп и Карпат и так далее. Исследования его над морскими течениями можно считать началом новой отрасли знаний, разросшихся в обширную науку благодаря, в особенности, работам Мори.