Ледяной ад - Вольфганг Хольбайн

Но он тут же понял свое заблуждение. — мороны не такой народ, которому что-то бросилось бы в глаза. Возможно, мысленно сравнивая их с машиной, он был недалек от истины. Все эти бесчисленные отдельные существа временами казались частями огромного единого механизма, крошечными колесиками, каждое из которых в отдельности даже точно не знало, что оно делало, однако их взаимодействие приобретало определенный смысл. Если Стоун чему-то и научился за годы совместной работы с моронами и на моронов, так это тому, что завоеватели не знали слово «недоверие» или «подозрение». Если бы они пришли к выводу, что губернатор обманул их или оказался ненадежен, они просто устранили бы его, а пока этого не произошло, он в безопасности. Все очень просто.

Стоун последовал за инспектором к огромному залу в конце коридора. Полвека тому назад на бесчисленных этажах этого небоскреба находились сотни бюро и контор, и на первый взгляд казалось, что здесь мало что изменилось: в бывшем огромном бюро, занимавшем пол-этажа небоскреба, до сих пор сохранились многочисленные низкие столы, заставленные мерцающими мониторами компьютеров, электронными приборами, телефонами. Повсюду валялись коробки для документов и лежали бесконечные бумажные рулоны с компьютерными распечатками. В воздухе все еще чувствовалась атмосфера деловитости, как это было когда-то — и все же чего-то здесь не хватало.

Не хватало человеческих голосов. А еще запаха кофе, духов и дезодорантов, смеха и шума, одним словом — жизни.

Снова у Стоуна появилось как никогда сильное чувство, будто он попал внутрь гигантского компьютера. Перед мониторами сидели четырехрукие мороны, которые быстрыми, точными движениями выполняли свою работу и лишь иногда переговаривались короткими свистками и щелкающими звуками. Все функционировало безупречно и быстро, как будто сами мороны тоже были всего лишь машинами.

Инспектор указал на стол, стоящий перед большим окном из пуленепробиваемого стекла, и Стоун с чувством беспокойства отметил, что рядом с оператором, который сидел за клавиатурой компьютера, возвышаются белые фигуры еще двух инспекторов. В мозгу Стоуна беззвучно раздался сигнал тревоги. Что-то произошло, пока он находился внизу и разговаривал с Гурком.

— Что случилось? — спросил он, когда они подошли к двум другим инспекторам.

Один морон повернул треугольную голову и уставился на Стоуна своими жуткими глазами, а второй продолжал не отрываясь смотреть на экран монитора, на котором мелькали непонятные знаки и символы шрифта моронов. Это происходило так быстро, что казалось, отдельные буквы сливались друг с другом. Однако инспектор без видимого усилия следил за текстом.

— Кто-то пытается проникнуть через заградительный пояс, — ответил другой инспектор. — Два часа тому назад один из наших патрулей наткнулся на двух гуманоидов.

Он сделал движение рукой, и мерцающие ряды цифр и символов исчезли, а на экране появилось размытое черно-белое изображение заснеженной равнины в двадцати милях южнее Нью-Йорка. Съемка велась в инфракрасном свете, как определил Стоун по неверным цветам и размытым контурам. Тем не менее на экране четко различались две человеческие фигуры, бежавшие зигзагами и совершавшие странные прыжки, пытаясь спастись от огня лазеров роботов-часовых.

— Что в этом особенного? — спокойно спросил Стоун. — Какие-нибудь дураки постоянно пытаются проникнуть в запретную зону.

— Это верно, — ответил инспектор. — Тем не менее эта ситуация чрезвычайная.

— Почему?

— Через некоторое время измерительные приборы «Скорохода», находившегося поблизости, обнаружили большую массу металла, — ответил инспектор. — Согласно своему предназначению, он изменил курс, чтобы подобрать этот металл. Посмотрите сами.

Изображение на экране сменилось, и его качество стало гораздо лучше. Когда Стоун увидел, что обнаружил «Скороход», то ему пришлось призвать на помощь все свое самообладание, чтобы не вздрогнуть от испуга. Из огромного кратера, образовавшегося из растопленного и вновь замерзшего снега, торчал горбатый нос гигантского самолета. Стоун не мог определить его истинные размеры, но он, вероятно, был огромным.

— Это… обломки? — неуверенно спросил он.

— Ни в коем случае, — ответил инспектор.

Самолет на экране медленно рос. Изображение колебалось в такт с шагами огромной машины моронов, и один или два раза самолет даже исчез из поля зрения камеры.

Затем самолет вдруг задрожал, и Стоун увидел, как четыре огромных двигателя на его крыльях повернулись так, чтобы машина могла совершить вертикальный взлет. Из двигателей вдруг вырвалось яркое оранжевое пламя.

Затаив дыхание, Стоун наблюдал, как огромное тело самолета задрожало сильнее и затем медленно, неохотно оторвалось от земли, на мгновение просело, грозя рухнуть вниз, но затем снова и все быстрее начало подниматься. Снег под его фюзеляжем растаял и превратился в пар, на несколько секунд скрывший самолет от взора камеры. Несколько мгновений его размытая тень лишь слабо угадывалась в облаках клубящейся серой мути, затем машина внезапно еще раз просела и рухнула на землю с высоты десяти или пятнадцати метров и тут же развалилась на куски. Яркая вспышка взрыва разорвала ее левое крыло, из хвоста вырвались языки пламени.

Экран погас, и через некоторое время на нем вновь появились непонятные буквы и знаки. Стоуна снова охватило неприятное чувство, когда все три инспектора уставились на него.

— Я не вижу в этом причин, из-за которых стоило бы беспокоиться, — сказал он, чувствуя, как пересохло у него во рту. — Ведь он же разбился.

— Это верно, — согласился один из инспекторов. — К сожалению, мы получили эту запись слишком поздно и не смогли проинформировать команду «Скорохода». Обломки были измельчены и переработаны.

— Из экипажа самолета остался кто-нибудь в живых? — поинтересовался Стоун. Его голос дрожал, и он молил Бога, чтобы инспектора этого не заметили.

— Нет, — ответил белый гигантский муравей. — Мы послали поисковую команду, но она никого не обнаружила.

— Тем не менее ситуация вызывает опасения, — добавил другой инспектор.

Это действительно было так. А у Дэниеля Стоуна ситуация вызывала гораздо большие опасения, чем могли себе предположить муравьи, так как он-то ясно представлял, кто сидел в этом самолете.

Как можно спокойнее он произнес:

— Мне очень жаль, но я не понимаю, почему вы беспокоитесь?

— Вам не известен этот тип самолетов?

Стоун был уверен, что инспектор поднял бы брови, если бы у моронов имелось что-нибудь подобное.

— Разумеется, я знаю его, — поспешно ответил губернатор. — Это «Супергаппи-II», самый крупный транспортный самолет из когда-либо построенных. Вероятно, какие-нибудь бунтари нашли его где-то в забытом уголке Земли и отремонтировали.

Он сам чувствовал, насколько неубедительно звучит подобное объяснение, но это было лучшее, что пришло ему в голову.

— Это маловероятно, — ответил инспектор. — Граница Запретной зоны регулярно контролируется. Мы точно знаем, что этого самолета два дня тому назад здесь не было. Вероятно, его появление осталось незамеченным нашими радарами и приборами контроля.

— И мы не знаем, откуда он прилетел, — добавил другой инспектор. — Опознавательный номер на его крыльях однозначно доказывает, что он с базы, обнаруженной три месяца тому назад.

— Боюсь, что я все еще не понимаю, — неуверенно сказал Стоун.

— Появляется все больше признаков готовящегося нападения, губернатор Стоун, — ответил муравей. — Присутствие самолета прямо указывает на это.

— Но это же… бессмысленно, — растерянно пробормотал Стоун. — Их же слишком мало. Я имею в виду… даже если они раскопали пару самолетов и немного старого оружия…

— Существуют и другие признаки, губернатор Стоун, — перебил его инспектор. — Правда, пока они не играют никакой роли. Однако, проанализировав ситуацию, мы все же пришли к выводу, что опасность существует.

Стоун пристально посмотрел на инспектора. Он сейчас отдал бы свою правую руку, чтобы заглянуть под холодный белый роговой череп.

— И… что это значит? — спросил он.

— Все войска и все военные базы приведены в состояние повышенной боевой готовности, — ответил инспектор. — Ваша задача: подготовить вспомогательные отряды людей. Если нападение произойдет слишком рано, мы должны быть в состоянии надлежащим образом и беспрепятственно провести эвакуацию.

Стоун удивленно уставился на инспектора, и на этот раз ему не удалось скрыть охвативший его ужас. Возможно, это не ускользнуло от внимания инспектора, но даже в этом случае муравей вряд ли понял, почему Дэниель Стоун так панически испугался. Его не очень волновало, что, возможно, на этой планете скоро разразится война, по сравнению с которой обе мировые покажутся невинной детской шалостью. Не очень он боялся и того, что ему скоро, возможно, придется познакомиться с тем, чего боялись даже сами мороны. Уже целых три месяца Стоун прекрасно знал обо всем этом и предпринял соответствующие меры предосторожности на случай, если ситуация выйдет из-под его контроля. В конце концов могло случиться и так, что все эти меры предосторожности даже не понадобятся.