Ловушка Пандоры 2 (СИ) - Кузнецов Стас

Поэтому Аня сосредоточенно смотрела лишь себе под ноги, примечая безопасные островки, которые были немного темнее.

Сзади кричал Илья, требуя, чтобы она уходила прочь, чтобы спасалась. Он, никак не мог понять, что бросить его сейчас равносильно худшему из предательств. Это означало бы предать в себе человечность.

Аня не могла разбрасываться дорогими ей людьми. У нее их почти не осталось. Она итак слишком многих потеряла.

Постепенно она вся ушла в свои мысли. Её беспокоили последние напутствия мамы про уничтожение того, кого она привела за собой. Аня никак не могла понять, зачем её добрая мама, а это была точно она, в тот краткий миг их недолгой встречи благословила не на любовь, а на ненависть. Это неспроста, у мамы, наверняка, имелись какие-то серьезные причины. Но какие? Ане даже представить было трудно, что могло бы её убедить сейчас внять советам матери и совершить такую подлость. По итогу, получался какой-то бред, Аня делала ровно противоположное последней воле горячо любимой мамы. Но чувствовала свою правду как никогда.

Аня хорошо помнила, что перехватила его пулю. Спасла Илью от смерти на Земле, и здесь, в раю, его присутствие невозможно. Да и казался он совсем другим, какой-то просветленный, будто лучшая версия себя. Живее, чем при жизни. Эмоции, которых прежде ей так в нем не хватало, которые она все это время пыталась разглядеть или додумать, сейчас проявились в Илье так по-человечески искренне, что все в ней откликнулось в ответ теплотой и нежностью.

Возможно, Аню испытывали, проверяли — достойна ли она рая. Поэтому и искушали её таким вот странным способом. Вот только соблазн казался не соблазнительным. Ане и на мгновение не захотелось оставить Илью на растерзание этим зомби и уж тем более как-то поспособствовать его беде.

Задумавшись, она оступилась. Под ногами угрожающе чавкнуло. Её стремительно стало затягивать в ржавое болото. Аня замахала руками, но сделалось только хуже. Тогда, собравшись с силами, она заставила себя успокоиться. Осмотрелась, заметила совсем рядом бурый островок, осторожно подобралась к нему. Стала медленно вытаскивать себя.

Выкарабкавшись, она, дрожа всем телом, взглянула вперед и инстинктивно дернувшись, вскрикнула, спешно поднимаясь.

До дерева оставалось еще прилично. Зомбаки же приближались с устрашающей скоростью. Но даже не их вид испугал Аню, и даже не то, что они рвали и пожирали истерзанную плоть друг друга. Нет, до костей продирало гнетущее ощущение надвигающейся на неё пустоты и вечного голода. Это было глубже зримых образов и гораздо сильнее. На нее навалилось такое жуткое безразличие ко всему, такая пустота, что захотелось опять лечь и не вставать больше никогда.

Сделав над собой усилие, Аня двинулась к пятипалой коряге. Ноги были ватными, сердце ухало в висках, но она, стиснув зубы, шла вперед, больше не поднимая глаз и не вслушиваясь в надвигающуюся бездну и звенящую пустоту внутри. Даже страх стал уступать этой пустоте.

Вскоре до озверения захотелось пить и есть. Аня присела на колени, решив утолить нестерпимую жажду болотной водой. Но спас Илья, который вовремя окрикнул её уже порядком осипшим голосом. Она, вздрогнув, бросила эту затею, тяжело подняла себя и покачиваясь побрела дальше.

Аня шла. Ей уже было не понятно зачем она идет, ноги передвигались автоматически. В голове прокручивался тот вечер, когда они с Ильей выли на полнолуние. Она тогда поразилась, как это у Ильи получалось так тоскливо, так дико выть. А сейчас она точно смогла бы не хуже.

Илья снова крикнул. Сознание немного прояснилось. Аня обернулась и поняла, что каким-то неведомым образом прошла мимо пятипалой коряги. Посмотрела на Илью, отсюда он казался совсем маленьким, беззащитным, распятым. Его слабость придала ей сил, отрезвила от отупляющего безразличия.

Зомби надвигались на неё неодолимо, и все указывало на то, что они с Ильей обречены. Она опоздала, но она должна пытаться. Ради него — должна.

Стиснув остатки воли, Аня вернулась обратно к коряге. Хорошо, что не успела далеко отойти.

Громадные пальцы мертвого дерева были покорежены, изломаны и изъедены грибком. Ничего похожего на связку ключей на его выступах не наблюдалось.

Однако Илья указал на это иссохшее дерево, значит, ключи должны быть где-то здесь. Если их нет на коряге, то очевидно, что они провалились в трясину.

Её прошиб холодный пот. Если ключ в болоте, то найти его практически невозможно. Аня присела на колени и стала шарить руками по склизкому дну.

Запах тухлой гнили усилился. Аню затошнило. Липкие путы безразличия все сильнее дурманили разум.

Она в отчаянии наклонилась еще ниже, так, что мутная жижа коснулась её носа. Ей, наконец, удалось что-то ухватить со дна. Аня потянула и не смогла удержать в себе вопль. В руке у нее оказался вырванный человеческий глаз.

Аня была медиком, и испугал её не сам зрительный орган, а то, что он был живым и осмысленно, пустым взглядом всматривался в неё, вращая зрачком. Она с отвращением отшвырнула страшную находку.

До неё вдруг дошло, что все эти усилия бесполезны, и нужно срочно придумать какой-нибудь другой способ спасти Илью. Тем более зомбаки были от нее на расстоянии не больше двух-трех километров. Они будут здесь минут через шесть.

Аня в растерянности посмотрела на корягу и чуть не подпрыгнула. Перед глазами что-то блеснуло. Ключ все это время был на самом видном месте.

Она опрометью подлетела к дереву. Засунула руку в дупло и достала оттуда вожделенную связку ключей.

Аня зажала ключи в кулак. Развернулась и помчалась назад, уже не распознавая дороги. Под ногами угрожающе хлюпало.

Аня споткнулась о трухлявый пень и упала. Сзади что-то схватило её за ногу и потащило назад. Она вскрикнула. Ей чудом удалось, махая руками, уцепиться за чахлый кустик, тот оказался на удивление крепким. Подтянулась, но нечто не отпускало, намертво вцепившись в её щиколотку.

Над болотом звенела устрашающая брань Ильи. Аня даже не предполагала, что можно так заковыристо изъявлять свой гнев. Его ярость помогла ей. Ярость, оказывается, тоже способна пробуждать волю. А отборный мат в виртуозном исполнении — иногда способен вызвать нервное хихиканье, даже в ситуации, когда тебя пытаются слопать живьем.

Аня свободной ногой изо всех сил пнула то, что ее держало. Хватка ослабла. Аня, вырвавшись, не мешкая ни секунды, подорвалась и полетела дальше. Причем ей действительно временами казалось, что её ноги едва-едва соприкасаются с ржавой трясиной. И всю её наполнял воздух, как надутые ветром паруса.

В Илью она практически влетела. И он сразу же подтвердил её подозрения.

— Аня, ты, рили летела над водой.

— Я думала, показалось, — задыхаясь, призналась она.

Руки дрожали, ключ с трудом попал в замочную скважину, она крутанула его, и первый из замков обнадеживающе щелкнул.

— Аня, спасайся, пожалуйста. Они слишком близко! — он совсем посадил голос и говорил очень тихо и хрипло.

— Нет! Нет, мы успеем! — освобождая ему руку, лепетала она.

Илья указал на еще три оставшихся замка и, кивнув ей за спину, обреченно констатировал.

— Поздно…

Аня развернулась и увидела их. Вздрогнула от отвращения и пронзившего осознания первобытного, нестерпимого Хаоса. Повернулась к Илье и, обняв его, ободряюще прошептала:

— Вместе же не так страшно, Илья!

Он обнял ее освобожденной рукой.

— Прости меня, Аня.

Аня зажмурилась.

Илья дышал тяжело, его сердце билось у нее в груди или это её сердце? Он был теплым, живым. Гораздо более живым, чем при жизни. И глаза синие, как небо в свете звезд.

Ну вот и конец, только жаль, что они не останутся в нем собой. Что растворятся в ничто.

***

Время тикало в ушах, но ничего не меняло. Конец никак не мог найти себя. Аня никак не могла найти себя в этом конце.

— Аня, открой глаза, — тихо попросил Илья в ухо.

Его шепот прошел по телу приятными щекотками.